Анатолий Федорович Дроздов 
Обезьяна с гранатой

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6706584
«Обезьяна с гранатой : фантастический роман / Анатолий Дроздов»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-71818-4
Аннотация

Далекое будущее. Планета Гея. Эпоха Средневековья…
Много лет на Гее действует специальная Миссия наблюдателей с Земли. Им категорически запрещено использовать какие-либо земные технологии. Тем более – вооружение. Но привычные к интригам, жестокие и коварные местные аристократы не прочь добраться до «оружия богов». За это они готовы заплатить любую цену. Поэтому, когда молодой барон Рей де Бюи во главе крошечного войска безжалостно расправился с тысячной ордой кочевников, кураторы Миссии решили, что случилось непоправимое…

Анатолий Дроздов
Обезьяна с гранатой

© Дроздов А., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

1

Город показался внезапно. Только что перед глазами маячила дорога; пыльная, разбитая, с колеями, прорезанными колесами повозок, она взбегала по склону и терялась в серых, безрадостных осенних облаках. И вот дорога исчезла. Взору открылась обширная котловина, далеко просматриваемая с вершины холма, а посреди нее, на скале, омываемой рукавами Соны, вознесся шпилями сторожевых башен могучий Бар де Дюк, столица герцогства, город славный и благородный, овеянный легендами и ненавидимый врагами. Словно подчиняясь торжественности момента, из-за облака выглянуло солнце. Стены и башни, сложенные из известняка, засверкали в его лучах и, отразившись в водах Соны, окрасили их в молочно-белый цвет.
Рей остановил коня и некоторое время смотрел на город. За годы его отсутствия Бар не изменился. Все та же река, те же стены и разбитая дорога, которую не успели или не захотели замостить. Рей оглянулся. Люк маячил за спиной, привычно отстав на корпус лошади. Его скуластое, смуглое лицо с глазами-щелочками не выражало эмоций. Рей сделал знак. Люк подъехал и остановился рядом.
– Нравится?
Мерриец привстал на стременах, будто желая заглянуть за стены, постоял так, после чего опустился в седло и покачал головой.
– Почему?
Люк сдвинул ладони, что означало: «Тесно!»
– Ты как всегда прав! – вздохнул Рей и взялся за поводья. Жеребец, предчувствуя отдых и овес в кормушке, рванул с места, но, ощутив удила, смирился и перешел на рысь. Следом устремилась кобылка Люка. Всадники спустились в котловину. Неподалеку от моста через рукав Соны, на пригорке у дуба стояла виселица. Три тела качались под перекладиной. Рей остановил коня и присмотрелся. Двое из повешенных, судя по одежде, были простолюдинами, а вот на третьем оказался бархатный зеленый камзол с золотыми пуговицами, почему-то до сих пор еще не срезанными. Сапоги казненных тоже не тронули – за виселицей явно присматривали. Лиц повешенных не разобрать – расклевали птицы. Рей качнул головой и тронул поводья.
Подвесной мост был опущен. Копыта простучали по деревянному настилу и затихли. Въезд в город преграждали ежи. Наспех сделанные из заостренных кольев, легкие, но для коня непреодолимые. Жеребец Рея, приблизившись, замер и недовольно фыркнул. Острия кольев смотрели ему прямо в грудь.
– Эй, кто там? – окликнул Рей.
Под сводами привратной караулки показался страж. Он был в полном боевом облачении: шлеме, кожаной рубахе-доспехе, обшитой железными пластинами, и копьем в правой руке. Разглядев гостей, страж подошел ближе и протиснулся между ежами.
– Въездная грамота?
Стражник тянул руку. У него недоставало передних зубов, и черный прогал, показавшийся под губой, делал его лицо уродливым.
– Какая въездная? – удивился Рей. – С каких это пор?
– С таких! – стражник сплюнул. – Есть или нет?
– Я барон де Бюи…
– По мне хоть граф! – перебил стражник и снова сплюнул. – Или давай въездную, или проваливай!
Рей нахмурился. Страж разговаривал грубо. В прежние времена Рей, не задумываясь, перетянул бы его мечом плашмя по наглой морде, но за прошедшие годы в Баре что-то поменялось. Не стоило нарываться. Но что делать? Гонец, прискакавший в Бюи, грамоты не привез – передал приглашение на словах. Они с Люком добирались сюда неделю. Теперь что, возвращаться?
– Жак! Кто там?
От караулки спешил воин в берете из голубого бархата и таком же сюрко, наброшенном поверх кольчуги. Сюрко украшал черный ястреб, сжимающий в лапах меч – герб герцогства.
– Вот, господин лейтенант! – Страж ткнул пальцем в Рея. – Приехал, а въездной нет. Поворачивать не хочет. Кликнуть лучников?
– Рей? – воскликнул лейтенант, вглядевшись в путника.
– Как видишь! – усмехнулся барон. – Рад видеть тебя, Тьерри! С чего загородился? Нечистая сила в округе? Или герцогиню женихи одолели? Которую? Правящую или младшую?
– Убрать! – рявкнул Тьерри, указывая на еж. – Немедленно!
– Так это… – смутился стражник. – Приказ. Не велено без въездной.
– Он назвался?
– Какой-то Дуи.
– Десять плетей! – прошипел Тьерри. – И лично прослежу, чтоб палач не щадил. Ты чем слушал на разводе? Барона де Бюи велено впускать незамедлительно, не спрашивая въездной. Забыл?
– Нам что Бюи, что Дуи, – бормотал стражник, оттаскивая еж. – Всех не упомнить. Много их ездит, благородных. За каждого плетей получать? И без того спина порченая. Мало их герцогиня вешала…
К счастью для Жака, его не слышали. Лейтенант и соскочивший на мостовую барон обнимались и хлопали друг друга по спинам. Люк, оставшийся в седле, смотрел на это с невозмутимым видом.
– Пять лет! – воскликнул Тьерри, отступая. – А будто бы вчера. Ты изменился.
– Ты тоже не помолодел! – подыграл Рей. – Что тут у вас? Война?
– Потом! – ответил приятель, оглядываясь на стража. – Это кто? – Он указал на меррийца.
– Оруженосец. Его зовут Люк.
– Узнаю Рея! – захохотал Тьерри. – Взять в шевалье меррийца!
– Можешь испытать его в поединке, – предложил барон. – Но учти, я поставлю на Люка!
– Будет тебе! – отмахнулся приятель. – Проголодался? Я угощаю. У дядюшки Огюста сегодня копченые ребрышки.
– Жив еще? – оживился Рей.
– Эту крысу уморишь! – хмыкнул Тьерри.
Сказав что-то хмурому Жаку, лейтенант вскочил в седло, и все трое втянулись в раскрытые ворота. Ехать пришлось недалеко. В квартале от городских стен, на углу двух улиц, стояло двухэтажное здание, сложенное из блоков известняка. Время покрыло их пылью, балки черепичной крыши потемнели, но постоялый двор от этого приобрел только солидность. На вывеске, приколоченной над дверями, был намалеван поросенок, исходящий жиром на вертеле. Краски поблекли, но поросенок по-прежнему выглядел аппетитно. Надпись на общеимперском сообщала: «Дядюшка Огюст. Кормим вкусно, стелем мягко!»
Поручив конюху лошадей, путники шагнули в полумрак харчевни. Несмотря на полуденный час, посетителей было на удивление мало. За стойкой у входа торчало лицо старика. Годы сделали его похожим на деревянную статую, потемневшую и покрытую трещинами. Завидев гостей, дядюшка Огюст, а это был он, осклабился, показав беззубые десны, и взмахом руки подозвал слугу. Тот подлетел и проводил гостей в зал для благородной публики. Люк, не желая мешать приятелям, остался в общем. Тьерри выбрал стол, и они сели.
– Вина! – приказал лейтенант. – Самого лучшего. Поросятину с хреном и ребрышки. Двойную порцию. Мигом!
Слуга словно испарился.
– Пахнет, как прежде! – заметил Рей, принюхиваясь. – Копченая свинина, майоран, базилик… И свежий хлеб, конечно.
– Хоть что-то не меняется! – буркнул Тьерри.
Барон хотел его о чем-то спросить, но в этот момент явился слуга. Сгрузив на стол кувшин с вином, кубки и блюдо, исходящее паром, он разложил ломти свежеиспеченного хлеба, сбросив на них куски поросятины. Приятели подождали, пока слуга наполнит кубки, сдвинули их, выпили и набросились за еду. Поросятина оказалась чудо как хороша. Парная, в меру подсоленная и острая, она услаждала рот и приятным грузом спускалась в желудок. Расправившись с ней, едоки вытерли руки хлебом и потянулись к ребрышкам. Пряное, пахнущее дымком мясо легко отделялось от косточек и, перемалываемое молодыми зубами, устремлялось в желудки, орошаемое водопадами вина. Время не имело власти над дядюшкой Огюстом: в харчевне готовили так же вкусно, как и много лет назад. Покончив с ребрышками, приятели, не сговариваясь, рыгнули и приложились к кубкам.
– Ты запоздал, – начал лейтенант. – Ждали раньше.
– В Дурге чума, – отозвался Рей, ставя кубок. – Пришлось объезжать. Это лишние два дня.
– Чума? – удивился Тьерри. – Не слышал.
– Может, и не чума, – не стал спорить барон. – Но патрули заворачивают путников. Что происходит? Заставы на дорогах, виселицы с благородными, въездные грамоты, ежи…
– Раскрыли заговор.
– Против кого?
– Правящей герцогини.
– С чего бы это? – удивился Рей. – Через месяц дочь герцога станет совершеннолетней, и регентша отправится на покой. Кому это нужно?
– Не знаю! – насупился лейтенант. – Объявили: был заговор. После чего повесили графа Эно и двух его слуг.
Рей присвистнул.
– Вот именно! – подтвердил Тьерри. – Зачем богатейшему вельможе герцогства лезть в политику? Кроме девок и жратвы, его ничего не интересовало – об этом весь Бар знал. Ничего не понимаю, Рей! Эти заговоры, закрытые въезд и выезд… Люди боятся выходить из домов, рынки пустуют, купцы нас объезжают. В это время у дядюшки Огюста обычно не протолкнуться, а сегодня, ты сам видел, – пусто. Что-то назревает, только я не знаю, что. Да и кто скажет? Я всего лишь лейтенант стражи, такой же, как и пять лет назад.
– Почему не вырос? – спросил Рей. – Провинился?
– Если бы! Жилы тянул. За пять лет хоть бы деревню пожаловали! Знаешь, сколько земель за это время раздали? И все – худородным. Провинциальные шевалье, у которых и коня-то доброго не было, превратились в баронов и виконтов. А мне, барону Д’Эмбрезу в шестнадцатом колене – ничего! Почему такая несправедливость? Их деды копались в навозе…
– Мой тоже, – сказал Рей.
Тьерри смутился.
– Прости! Я не имел в виду тебя.
– Отчего же? – пожал плечами Рей. – Дед мой был простым вилланом, отец – мечником у маршала Родгера. Отец получил баронство после того, как маршал стал герцогом.
– Его пожаловал сам Родгер! За храбрость! А эта шлюха!..
Лейтенант осекся и огляделся. На половине для благородных, кроме них, никого не было.
– Говорят, – продолжил Тьерри, понизив голос, – она раздает титулы тем, кто ублажит ее в постели. Представляешь?
Барон пожал плечами.
– А я тяну лямку в своей страже…
– Отчего не в постели? – Рей окинул приятеля веселым взглядом. – Ты молод и хорош собой… Рискни!
– Ну тебя! – обиделся Тьерри.
Они помолчали.
– Как жена? – спросил Тьерри. – Здорова?
– Умерла, – сказал Рей тусклым голосом.
– Давно? – удивился лейтенант.
– Весной.
«Болела?» – хотел спросить Тьерри, но, споткнувшись о взгляд приятеля, не решился.
– Знаешь, – вымолвил он, осклабившись, – тут только и говорят, что о твоей победе над норгами. Целые легенды ходят. Простой барон из Пограничья вынудил норгов откочевать. Как удалось?
– Попросил.
– Шутник! – Лейтенант захохотал. – Наши гадают: как сделал? В заклад бьются. Взял в плен главного шамана или вождя? Заставил того заключить договор?
– Я не отпускал пленных.
– Тогда откупился. Но чем? Норги не признают золота, берут только коней и рабов. У тебя не могло быть столько.
– Я не платил.
– А что сделал?
– Убил их. Всех.
«Как?» – хотел спросить Тьерри, но, натолкнувшись на взгляд барона, промолчал. А тот, плеснув себе из кувшина, не спеша выпил.
– Тебе лучше остановиться у Огюста, – сказал лейтенант, отводя взгляд. – На постоялом дворе полно комнат, есть даже с отдельным входом. Удобно, если нужно привести кого-то тайно…
Он осекся. Рей согласно кивнул.
– Тогда… – начал Тьерри и не договорил. В зал шагнул странно обряженный человек. Его голубое бархатное трико было украшено черными ромбами, как и колпак с длинной кисточкой, свисавшей до плеча. Сапоги с длинными, острыми носами и золотая цепь с гербом герцогства на груди говорили о принадлежности незнакомца к власти.
– Благородные господа! – воскликнул ряженый. – Кто из вас барон де Бюи?
– Я! – ответил Рей, с любопытством разглядывая явление.
– Ее светлость герцогиня Барская Элеонора приглашает вас на вечерний прием. Примите!
Ряженый подал Рею свернутую в трубочку грамоту.
– Передайте, что непременно буду! – заверил барон.
Ряженый церемонно поклонился и вышел.
– Что за чучело? – спросил Рей.
– Герольд! – вздохнул Тьерри. – Недавно завели. Барон, между прочим.
– Родгер обходился посыльным.
– Многое поменялось, – буркнул лейтенант. – Счастливчик! Не успел приехать, как уже зовут. Другие неделями ожидают.
– Не напрашивался.
– Рей! – Тьерри схватил его руку. – Это не случайно. Тебя ожидают милости. Наверное, награда за норгов. Прошу! Ради нашей дружбы… Замолви словечко! Сколько мне в лейтенантах ходить?!
– Ладно! – согласился барон, пряча грамоту.

* * *

Ступив в тронный зал, Рей остановился и закрутил головой. Ожидавших приема было немного. С десяток баронов, явно провинциальных, судя по безвкусно обвешанной драгоценностями одежде, их жены и дочери, так же нелепо разряженные, несколько придворных, гвардейские офицеры – всего человек тридцать. Зал мог вместить в разы больше. И вмещал. При покойном герцоге на прием являлись все кому не лень. Старый вояка, начавший службу простым солдатом, Родгер не любил церемоний. К нему запросто обращались на улицах и в харчевнях, герцог шутил с простолюдинами и мог хлопнуть по заду проходящую девку. Та взвизгивала, а Родгер хохотал, задирая голову на бычьей шее. На прием к нему приходили обвешанными оружием, порою во хмелю, но маршал, сам не дурак выпить, никого не выгонял. Вино и оружие провоцировали ссоры, дворяне в зале сцеплялись, в ответ Родгер трубно рычал, и спорщики умолкали, опасаясь прогневать маршала. Его боялись больше врагов. Для поединков существовали оговоренные места, дуэлянтам не препятствовали, только иногда герцог обещал сослать самых ретивых на границу с норгами. «Дворяне наши грубы и необузданны, – говорил он. – Только сталь может научить их вежливости». О том, что времена изменились, Рей понял, входя во дворец. Стража изъяла у него рапиру, оставив меррийский тан с коротким лезвием. Да и на тот косились. Рей видел, как у какого-то дворянина отобрали дагу, выдав вместо нее кинжал в простеньких ножнах. Оставить благородного совсем без оружия в Баре пока не решались.
Появление Рея не осталось незамеченным. Он увидел, как зашептались придворные, переглянулись гвардейцы, а провинциальные бароны и вовсе вытаращились, не отводя взоров. В прежние времена за такой взгляд пригласили бы на дуэль, но Рей уже привыкал к новым правилам. К тому же сам виноват – не стал наряжаться. Черный строгий камзол из киеннского сукна и такие же кюлоты, заправленные в ботфорты, – не одежда для парадных приемов. Украшений нет, даже пуговицы, и те костяные. Если б не полоска кружев по краям воротника и рукавов, сошел бы за писца или стряпчего.
Знакомых лиц в зале не оказалось, пять лет – это слишком много. Рей почувствовал себя неуютно. Он собрался отступить к стене, как рядом кашлянули. Рей повернулся.
– Господин барон?
– Ваше сиятельство?
Рей поклонился. Знакомое лицо нашлось. Худое, морщинистое, в обрамлении аккуратно причесанных седых волос, оно выражало неподдельный интерес. Граф Хавьер де Трегье, посол Его Императорского Величества Бодуэна Второго, не изменился со времени их последней встречи. Даже золотая брошь в виде дракона с глазом из круглого сапфира была по-прежнему приколота к камзолу. «Сколько же ему лет? – подумал Рей. – Он появился в Баре еще до Родгера, а маршал правил двадцать один год…»
– Давно не бывали в столице, Рейнольдс? – продолжил посол. – Вы позволите называть вас так? Мой возраст дает мне право…
– Лучше Рей! – перебил барон. – Друзья зовут меня так.
– Рад оказаться в их числе, – поклонился граф. – Смотрю, растерялись? Не удивительно: столько лет минуло. Позволите стать вашим спутником и ввести в курс дел?
– Буду благодарен! – вернул любезность Рей.
– Договорились! Давно прибыли?
– Сегодня.
– И с ходу во дворец?
– Пригласили.
– Это неспроста! – Де Трегье взял Рея под локоть. – Вас ожидают великие милости. Догадываетесь, почему?
– Изгнал норгов.
– Я слышал, – пожевал губами граф. – Но не думаю, что причина в этом. Кстати, как справились с дикарями? Никому ранее не удавалось их прогнать.
Рей пожал плечами, давая понять, что не настроен продолжать разговор на эту тему. Де Трегье будто не заметил.
– Причину вашего спешного приглашения мы узнаем скоро, – сказал, улыбаясь. – Ах, молодой человек! – Он погрозил Рею высохшим пальцем. – Завидую вашей молодости и красоте. Где мои пятьдесят?..
Удар жезла о пол прервал словоохотливого старика.
– Леди Алэйне! Дочь и наследница титула герцога Барского!
Мужчины в зале склонили головы. Рей с графом последовали их примеру. Когда барон выпрямился, то разглядел девушку в розовом платье и с диадемой в каштановых волосах. Она двигалась к центру зала, чуть заметно кивая в ответ на приветствия. При ее приближении женщины приседали. Наследницу сопровождала фрейлина, такая же юная и тоже в розовом.
Алэйне приблизилась. Рей смотрел на нее с интересом. Воспоминания о дочери Родгера у него сохранились смутные. Нечто порывистое, конопатое, с курносым носиком и угловатыми плечиками носилось по дворцу и пыталось уговорить Рея учить ее фехтованию. Он не понимал, почему из сонма гвардейских офицеров девочка избрала именно его, и еле отговорился. Прежний смешной подросток превратился в леди. Алэйне подросла, но не слишком – Рею чуть выше плеча. Крепко сбитая, но изящная фигурка. Носик по-прежнему задран, но уже не так дерзко. Остальное из-за белил, густо укрывавших лицо Алэйне, и жирно насурмленных бровей, было не разглядеть. Губы девушки были накрашены кармином.
Встретившись взглядом с бароном, наследница вздрогнула. Рею показалось, что в глазах ее мелькнул страх. Алэйне, впрочем, мигом оправилась и подошла ближе.
– Рада вас видеть, барон!
– Благодарю, миледи! – склонился Рей.
– Давно приехали?
– Сегодня.
– И сразу сюда?
– Как повелели.
В глазах Алэйне что-то мелькнуло, но Рей не понял что.
– Сочувствую вашему горю!
Она протянула руку. Рей, склонившись, коснулся губами дрогнувших пальчиков. Наследница двинулась дальше, барон, не отрываясь, смотрел ей вслед. «Знает! – думал он. – Откуда? Тьерри даже не подозревал…»
Он не видел, как взгляды гостей скрестились на нем. Рей оказался единственным, с кем соизволила говорить наследница. Тем временем та пересекла зал, поднялась на возвышение и встала обочь трона. Фрейлина заняла место за ее спиной. Рядом кашлянули. Рей обернулся к графу.
– Не советую строить планы насчет наследницы, – шепнул старик. – Во-первых, это не понравится правящей герцогине…
– А во-вторых?
– Зря потратите время. Алэйне не привлекают мужчины. Она испытывает противоестественное влечение к лицам одного с нею пола. Фрейлина, которую вы видели, очередная фаворитка.
«Господь всемилостивый! – подумал Рей. – Хорошо, что Родгер не дожил…»
Стук жезла о каменный пол прервал его думы.
– Ее светлость правящая герцогиня Барская!
Элеонора вошла стремительным шагом. Подол длинного платья развевался вокруг ног, подметая каменные плиты. Следом поспешали фрейлины и охрана из гвардейцев в полном вооружении. «Эти-то зачем?» – успел подумать Рей, прежде чем согнуться в поклоне. Взволнованный встречей, он не успел разглядеть Элеонору, да и та не представила такой возможности. Быстро пройдя сквозь расступившихся гостей, она поднялась на возвышение и опустилась на трон. Фрейлины встали сбоку – на противоположной от наследницы стороне, гвардейцы образовали впереди непреодолимый ряд. Вновь стукнул жезл, и говор, возникший при появлении герцогини, стих.
– Барон Рейнольдс де Бюи, – произнесла Элеонора звучным голосом, – подойдите!
Рей подчинился. Перед ним расступались, даже гвардейцы разомкнули строй, позволив гостю оказаться в шаге от трона.
«Все такая же! – успел подумать барон, склоняя голову. – Ослепительная».
Он не стал опускаться на колено, как того требовал этикет, заботливо продиктованный майордомом. Вместе с титулом бароны де Бюи получили право не сгибать колени и сидеть в присутствии герцогов. Родгер раздавал такие привилегии щедро.
– Спасибо, барон, что откликнулись на наш зов, – продолжила Элеонора, после того как Рей выпрямился. – Бару, как никогда, нужны храбрые и умелые защитники. Барон де Бюи, – герцогиня возвысила голос, – с малым войском, состоявшим из личной стражи и ополчения из шевалье, отбил нападение норгов, заставив варваров откочевать. Южная граница стала мирной. Такого не было на протяжении последних двадцати лет. Победа досталась тяжкой ценой. При набеге погибла жена барона и многие его подданные. Мы сочувствуем де Бюи и готовы щедро вознаградить его за преданность. Графство Эно потеряло владельца. Вы, Рейнольдс, станете новым.
За спиной Рея ахнули и загомонили.
– Благодарю, ваша светлость! – выдавил Рей, отступая от трона.
Его немедленно окружили. Барончики, придворные, гвардейцы наперебой сыпали поздравлениями, трясли руки; провинциальные матроны выталкивали перед собой прыщавых дочек, выкрикивая их имена. Рея оглушили и даже слегка помяли. К счастью, удар жезла прекратил это бурное проявление чувств. К трону потянулся очередной гость.
– Как видите, я оказался прав! – Возникший сбоку посол ухватил Рея за локоть. – Думаю, это не последняя милость.
– Я бы выпил! – сказал Рей.
– Уходить до окончания приема невежливо, – хмыкнул граф, – но меня простят. Вам так и вовсе ничего не грозит. Идем! Неподалеку есть чудная харчевня…
Короткое время спустя они сидели за столом. Масляная лампа, подвешенная сверху, светила мягко, придавая залу харчевни уют. Рею было приятно сидеть, потягивая вино, и слушать болтовню графа.
– Попробуйте пулярку! – уговаривал он Рея. – Здесь чудно готовят. А эта подлива из грибов с кардамоном, шафраном и базиликом! Они очищают кровь и придают силу в постели, – де Трегье усмехнулся. – Думаю, вам это пригодится.
Рей послушно отрезал себе кусок, но жевал, не чувствуя вкуса. Элеонора… Изящная корона, приколотая к высокой прическе, мягкий овал лица, точеный нос, огромные глаза… Время только добавило герцогине очарования, отшлифовав прежнюю красоту. А ведь и пять лет назад о ней грезили многие, даже те, кто не мог рассчитывать на взаимность. Рей рассчитывал…
«Угомонись! – одернул себя барон. – Она изменилась, и ты знаеш, как. Забудь!» Память услужливо подсказала нужные сведения, и Рей нахмурился.
– Да, барон, – сказал де Трегье, по-своему поняв его гримасу, – вы еще не граф. Это только пообещали. За стычку с дикарями титулами не жалуют, она – повод. От вас потребуют иной услуги, причем очень значительной и опасной.
– Какой? – спросил Рей.
– Могу лишь догадываться, – пожал плечами граф. – Хотите совет?
Рей кивнул.
– Проявите благоразумие. Получив необычное предложение, задумайтесь. Титул и земли – это хорошо, но бедняге Эно они не слишком помогли.
– Почему вы заботитесь обо мне?
– Во-первых, это мой долг, – сказал граф. – Киенне не нравится происходящее в Баре. Во-вторых, вы мне симпатичны. Я обожаю умных людей.
«С чего взяли, что я умен?» – хотел спросить Рей, но в этот момент к столику подошли.
– Вас ждут, барон! – сказал человек в ливрее.
– Я же говорил! – вздохнул де Трегье, но Рей его уже не слышал.

2

Сигнал раздался во время ужина. На виртуальном экране возник и заморгал номер абонента, запрашивающего связь. Ник и Сергей, не сговариваясь, переглянулись. Вызов от наблюдателя означал головную боль, возможно, длительную.
– Это Бар, – сказал Сергей.
– Соедини! – велел Ник, с сожалением отодвигая тарелку с рыбной пастой.
Сергей сделал жест пальцем. Перед кураторами возникло морщинистое лицо посла Киенны в герцогстве Бар графа де Трегье.
– Ситуация номер тринадцать, пункт один, – доложил граф на чистом русском языке.
– Здравствуйте, Геннадий Андреевич! – улыбнулся Сергей.
– И вам доброго здоровья! – буркнул граф.
– Что случилось?
– Государственный переворот.
– Когда произошел?
– Ожидаю завтра.
– Отчет выслали? – спросил Ник, кося взглядом на отставленную тарелку.
– Разумеется! – нахмурился старик. – Я на Гее сорок третий год, и порядок знаю. Потом прочтете. Нужно обсудить.
– Извините! – сказал Сергей, укоризненно глянув на американца. Наблюдатель имеет право связаться с кураторами в любое время. Другое дело, что они этим не злоупотребляют. Если дядя Гена решился, значит, дела серьезные.
– Излагайте! – вздохнул Ник.
– В столицу прибыл Рейнольдс де Бюи, в прошлом офицер гвардии, владелец баронства в Южном Приграничье. Весной он выиграл войну с норгами. Заставил тех откочевать, чего прежде не удавалось. В ходе набега барон потерял жену. Обстоятельства войны неизвестны, но есть основания полагать, что барон расправился с кочевниками с запредельной жестокостью.
– Твою мать! – прошептал Сергей.
– По прибытии барона вызвали во дворец. Он был обласкан герцогиней, которая пообещала Рейнольдсу графство Эно. По завершении приема барона пригласили на приватную аудиенцию, где он и пребывает по сей час. Думаю, что до утра.
Сергей забегал пальцами по виртуальной клавиатуре. На экране возникли портреты и резюме из предыдущих отчетов. Лицо де Бюи компьютер вытащил из съемки, отосланной наблюдателем только что. Кураторы какое-то время вглядывались. «Волк! – подумал Сергей. – Такой зарежет – и глазом не моргнет!»
– Элеонора готовит переворот. Она занялась этим два года назад – сразу по смерти мужа. Вербовала преданных, устраняла неугодных. Казнены сподвижники герцога, самые стойкие и влиятельные. Обвинение стандартное – покушение на жизнь герцогини. Земли и титулы розданы приближенным, главным образом из худородных дворян. Каждый предварительно прошел через спальню герцогини.
Ник скривился.
– У нее все готово. Дело за малым – устранением наследницы. Элеонора не решается на этот шаг, опасаясь бунта знати. Небезосновательно. Часть сподвижников Родгера под предводительством графа Готарда заперлась в Дурге и не повинуется Бару. За ними могут последовать другие. Нужно было скомпрометировать наследницу. Выход нашли. Использован слух, что Алэйне – лесбиянка. В религиозном герцогстве, каким является Бар, это преступление.
– Слух – клевета или правда? – спросил Ник.
Наблюдатель замялся.
– Боюсь, что правда, – ответил, вздохнув.
Ник поморщился.
– Элеоноре не хватало исполнителя, – продолжил граф. – Смерть наследницы следует подать под нужным соусом. Если убьет дворянин, возмущенный развратом Алэйне, к тому же популярный у народа и знати… Такого долго искали и нашли.
– Де Бюи? – спросил Сергей.
– Идеальная кандидатура. Любимец гвардии и покойного герцога, незнатного происхождения, но уважаемый знатью. Победа над норгами принесла ему славу, гибель жены – сочувствие. Такой вправе судить и наказывать. Элеонора сделала верный выбор.
– Он согласится? – спросил Ник.
– Барон известен как человек чести. Но…
– Что? – спросил Ник.
– Слишком заманчиво! Эно – богатейшее графство.
– Вы говорили с Рейнольдсом?
– К отчету приложена видеозапись. Предупредил как мог. Но у герцогини мощный аргумент. Если барон откажется, ему предложат супружество.
– То есть герцогство! – присвистнул Сергей.
– Против этого трудно устоять. Элеонора торопится: через месяц наследница станет взрослой. Регентшу отстранят, и есть основания полагать, что отправят на плаху. Алэйне ненавидит мачеху. Герцогиня готова на все. Станет барон ее мужем или тихо скончается после убийства наследницы – в конечном счете, не важно. Мавр сделает свое дело…
– Вы знаете это наверняка? – спросил Ник.
– У меня нет камер в спальне герцогини, – вздохнул граф, – их там трудно установить. Рейнольдс сейчас в спальне.
– А Киенна? – встрял Сергей.
– Не станет вмешиваться. Королю не понравится смерть Алэйне, та двоюродная племянница по линии жены. Но войны не будет, империя не оправилась от прошлой. Так сказал Хорхе. Киенне от Бара нужна лояльность, Элеонора ее обеспечит. Тем дело и кончится.
– Ваши предложения? – спросил Ник.
– Вывезти Алэйне в Киенну. Получим повод для давления на Бар. Наследница герцогства в метрополии – это очень убедительно.
– Как планируете осуществить?
– У меня есть верные люди. Выведем из дворца и переправим.
– До Киенны – двести пятьдесят лье, или тысяча километров. Три недели пути. Вас нагонят и убьют.
– Используем флаер.
– Раскроем аборигенам тайну Миссии? Вы в своем уме?
– Алэйне можно усыпить.
– А что скажем, когда проснется? Как объяснить мгновенное перемещение? Тем более что она женщина и от природы любопытна. Хотите или нет, но секрет придется раскрыть.
– Рано или поздно его узнают, – вздохнул де Трегье. – Аборигены – люди сметливые.
– Вы помните, чем это кончилось на заре Миссии? – Ник поджал губы. – Аснемская резня. Погиб наблюдатель и две тысячи аборигенов. Графство на полвека погрузилось во мрак. Тогда списали на нечистую силу. Киенна – просвещенное королевство, в ней не получится. Наблюдателей станут искать, требовать от них оружие, в случае отказа – уничтожать. Хотите поставить Миссию под удар? Из-за какой-то девчонки, к тому же лесбиянки? Этих переворотов на Гее по десятку на год! Действовать запрещаю! Конец связи!
Ник щелкнул пальцами, лицо графа пропало с экрана. Американец вернулся к столу и придвинул тарелку.
«Сволочь! – подумал Сергей. – Зачем так? Он тебе в деды годится! Посидел бы там сам, посмотрел, как людей режут… Геннадий Андреевич эту девочку на руках носил, видео есть. Мормон хренов! Лесбиянка ему не по нраву! Давно парады геев устраивали? Спохватились, когда те пробрались во власть и устроили апокалипсис. Тогда вспомнили про Содом и Гоморру…»
Вслух этого Сергей произносить не стал.
– Отдохну! – сказал, вставая.
Ник молча кивнул – смена напарника кончилась. Сергей перебрался к себе в отсек и включил комп. Пролистал историю Миссии, вздохнул. Неприятно признаваться, но американец прав. Кроме Аснема, были другие инциденты. В одном королевстве наблюдатель вмешался в политику – активно и неумело. Король велел «умника» проучить. Королевская стража не придумала ничего лучшего, как окружить дом землянина и стрелять из луков по окнам. Убили двух слуг и лучшего друга хозяина. Наблюдатель, рассвирепев, вытащил из тайника оружие. На беду, спутник летел стороной, ЧП углядели не сразу. Когда явились спасатели, королевский дворец пылал. Наблюдателя нашли в столовой, где он делал из королька шашлык. Голова правителя красовалась на блюде, а тушу обезумевший землянин шинковал мечом. После этого случая у наблюдателей изъяли оружие и запретили возвращаться на Землю. Ученые, готовые обосновать все, что закажут, заявили: Гея необратимо меняет психику. У землян пробуждаются агрессивность и неудержимая страсть к насилию…
«Эти чертовы янки всегда в теме, – подумал Сергей. – Инструкции знают до буквы, поступают строго по правилам, поэтому старшим в экипаже Ник, а не ты. Только все равно не по-людски!»
Сергей выключил комп и лег на койку.
…С ядерного взрыва и началось. То, о чем предупреждали, свершилось в Вашингтоне. Страна, ошалев от политкорректности, избрала президентом демократа-гея. Сев в Белом доме, тот о политкорректности забыл. Ключевые посты раздал своим. «Голубые» и «розовые» стали прессовать мир. Критерием лояльности служило отношение к геям. С Западной Европой разобрались быстро – «натуралов» там задавили стремительно и жестко. Россию и союзные с ней страны не тронули – побоялись. Полезли к арабам. Приверженцы ислама требование принять законы об однополых браках с возмущением отвергли. Из Вашингтона раздался рык. К берегам Азии и Африки потянулись авианосцы – вразумлять. Разноцветная администрация даже не задумалась: нужно ли это США?
Где смертники добыли заряд, узнать не удалось. Грешили на Пакистан и Иран, но те открестились. Прозвучал намек в адрес России, но та оскалила зубы. Повторилась атака 11 сентября, только в этот раз по другому сценарию. Грузовой самолет с бомбой, перевозивший, по документам, медицинское оборудование, явился в небе над Вашингтоном, где и взорвался. Город и сотни тысяч жителей превратились в пыль. Мир обомлел и начал трезветь. Свалить все на «плохих» арабов, как прежде, не удалось: в США помнили, кто первый начал. «Разноцветные» к тому времени сидели в печенках у всего мира. Волна возмущения, прокатившаяся по планете, смыла «цветных» в канализацию. Их не только вышибли из правительственных кабинетов, но и ввели в уголовные кодексы статьи за пропаганду голубизны. Тех, кто пытался спорить, посадили. Этим не ограничилось. Ядерное оружие взяли под международный контроль. С инициативой выступили США, заставив планету онеметь от изумления. Когда к руководителям стран вернулась возможность разговаривать, они попросили США показать пример. Те открыли арсеналы. Попробовали бы не открыть! Атмосфера в Америке после ядерного взрыва была настолько накалена, что новое правительство боялось вздохнуть неправильно. Оружие под контроль мир взял. Кое-кто, вроде Индии и примкнувшего к ней Израиля, пробовали протестовать. Им быстро и доходчиво объяснили, в чем суть и как в нее дуть. Одновременно разобрались с террористами. Оказалось, при желании это не сложно. Стоит перекрыть кислород спонсорам, как «неуловимые Джо», а также Ибрагимы и Ахмеды очень даже ловятся. Их отыскали и грохнули, не заморачиваясь арестами и показательными судами.
На планете стали возрождаться империи. Объединялись страны, даже враждовавшие в прошлом, вроде Индии и Пакистана. Вместе им оказалось уютнее. Армии империй усохли – воевать стало не с кем. Освободившиеся средства направили на развитие космоса. Земля исчерпала полезные ископаемые, требовались иные источники. Тогда открыли «озон-переход». Его назвали так из-за запаха, возникавшего при выходе из гиперпространства. Корабли-буксировщики потащили к Земле астероиды. На орбите их перерабатывали, спуская на землю конечный продукт. В ближнем космосе астероиды кончились быстро, стали исследовать дальний. Тогда и открыли Гею…
Эта весть ошеломила землян. Обитаемая планета, населенная людьми, идентичными землянам по генетическому коду! Схожие атмосфера и климат, периоды обращения и тяготение. Вторая Земля! Скоро, однако, шум угас. Практической пользы открытие несло ноль. Полезные ископаемые на Гее имелись – это показало сканирование с орбиты, но как быть с добычей? Колонизировать планету? Правозащитники подняли шум. Вспомнили американских индейцев, ацтеков, эскимосов и много кого еще. Дебаты в Сети шли бурные. Международные корпорации отступились. После чего встал вопрос: что делать? Общество на Гее – в периоде раннего Средневековья. Карликовые королевства, воюющие между собой, поголовная нищета, культура отсутствует как явление, промышленность в зачаточном состоянии, медицина представлена колдунами.
На волне энтузиазма родился лозунг: «Поможем братьям!» На орбиту Геи прибыл корабль. Команда историков, лингвистов и врачей высадилась на поверхность. Ожидалось, что их примут как богов. Земляне не знали, что чужаков на Гее принято убивать. Не разбираясь, боги они или помочь прилетели…
Экспедицию эвакуировали спешно, отбивая наскоки аборигенов. Всех спасти не удалось. Тогда и родилась идея Миссии: постепенного и эволюционного реформирования общества. Длительная и кропотливая работа, не сулящая денег и славы, занятие для подвижников.
Смертность у первых наблюдателей и реформаторов зашкаливала. Разведчики в стане врага, чужие по культуре, мировосприятию, речи, они выделялись среди аборигенов, как европеец в толпе негров. Чудом уцелевшие обучали новичков. Те осваивались, продвигались по социальной лестнице, но тоже гибли. На Гее не ценили жизнь – как свою, так и чужую. О первых героях сообщала Сеть, но со временем тема увяла. Смерть одного подвижника – сенсация, последующих – новость, дальше идет статистика. Вскоре открыли другие планеты. Жизнь там представляли простейшие или динозавры с рептилиями. Этих жалеть не стали. К планетам потянулись корабли с десантом. О Гее забыли. Сократились финансирование и штат Миссии. Два куратора на орбитальной станции, спутники наблюдения и связи, межпланетный бот для сообщения с Землей, другой – для посещения поверхности, флаер у наблюдателей – вот и вся инфраструктура. До Земли – месяц лета. Зарплату получают только кураторы, наблюдателей кормит Гея. Возврата с поверхности для них нет. Кураторов на орбите меняют, наблюдателей – никогда. На Гее остались подвижники. Эрудированные, смелые и забытые родиной. Изгои.
У человечества хватило ума не экспериментировать с Геей. План развития определили по земному образцу. Средневековье, раннее и позднее, затем век пара и промышленной революции. Нет борьбе религий, конкуренции государственных систем и политических устроений. Направления осваивали по конкурсу. Хочешь участвовать? Обоснуй, финансируй, обеспечь кадрами. В борьбе за религию победил Ватикан как самая богатая и организованная конфессия. На Гею вылетели миссионеры. К посрамлению скептиков, вопрошавших, как миссионеры будут объяснять аборигенам, что такое Рим, Понтий Пилат и ветвь Давидова, новая вера укоренилась. В отличие от примитивного язычества она была загадочной и потому притягательной. Ну, а Рим… Была некогда такая империя, и не так уж важно, где. Первые миссионеры гибли, повторяя судьбу земных мучеников, зато Гея обретала святых. Как и на Земле, преследование христиан только множило их число. Идея добра, справедливости и вечной жизни находила все больший отклик.
Язык и государственный строй на Гее формировали французы. Немцы занялись финансами, Куба дала врачей, Китай с Японией обеспечивали средствами связи. Учебные заведения создавали объединенными усилиями. Координировали проект Россия с США, они же обеспечили перелеты. Ни в чем не участвовали арабы с британцами. Первые спорили о халифате, вторые выжидали, чем дело кончится.
Основы заложили на первом этапе. Изучение, систематизация, внедрение и распространение. Агрокультура, медицина, образование, управление… За сто лет Гея продвинулась на много веков. Прижился общеимперский язык. Первой на нем заговорила знать, следом потянулись купцы с вилланами. Созданный на основе французского, общеимперский легко усваивался – оказался близок по фонетическому строю. Открывались университеты, самый большой основали в Киенне. Христианство теснило язычество, денежный стандарт – разномастные слитки. Заработали банки и биржи, развивались торговля с кредитом. Порты обрастали флотами, пока еще парусными. Сократилось число государств, наиболее развитые вошли в империю. Медицина продвинулась дальше всех. Хирурги использовали наркоз, применяя вытяжку из местной травы. Инструмент стерилизовали, раны обрабатывали спиртом. Возникла фармакология – пока на травах. Повсеместно изучили флору и фауну, присвоив видам единые имена. Изменились обычаи. Аборигены начали мыться. Простолюдины – в банях, аристократы – в ваннах. Проблему нехватки дров для подогрева воды (собственно, из-за этого и в земном Средневековье не мылись) решили, открыв залежи угля и торфа. Добывать и применять новое топливо аборигены научились мгновенно: уж больно выгодным оказалось дело. Над городами, особенно в зимы, стоял горьковатый смог, но это было платой за сокращение заболеваемости. Знать структурировали по системе титулов. Шевалье – барон – виконт – граф – маркиз – герцог – принц – король. Простолюдину стало возможно попасть в дворяне. Особенно в Киенне – империя нуждалась в служивом сословии. Покойный Родгер начал солдатом, вырос до маршала, а завоевав Бар, стал герцогом. Появился вменяемый суд, основанный на диковатых, но ясных и понятных аборигенам законах.
Земляне тормозили прогресс только в вооружениях. Огнестрела на Гее не имелось. Создать его пытались, и неоднократно, но сравнение допотопной фузеи с луком или арбалетом свидетельствовало не в пользу первой. Возле короля или герцога всегда оказывался человек, который убедительно пояснял, что весь этот грохот, дым и вонь – занятие, недостойное рыцаря. Лук с арбалетом пробивают доспехи не хуже, а стреляют чаще и более метко. Холодное оружие совершенствовалось. Первые наблюдатели видели короткие мечи из дрянного железа. Через полвека рыцари рубились двуручниками из отменной стали. Их сменили рапиры и шпаги. Появились и развивались школы фехтования. Драться и воевать на Гее любили.
Несмотря на достигнутое, Миссия хирела. На Земле утратили к ней интерес. Ручеек наблюдателей, текший к Гее, постепенно иссяк. Энтузиасты выбирали другие планеты. Наблюдатели старели, не получая смены. Родина их фактически бросила.
«Не нуждайся наблюдатели в предметах цивилизации, они бы нас послали, – думал Сергей. – Коммы не работают без аккумуляторов, как и компьютеры. Оборудование, технологии, базы данных – без этого не обойтись. Но со временем они что-то придумают. У наблюдателей свое сообщество, кураторам в него доступа нет. Проблемы они стараются решать сами, только в сложных случаях обращаются к нам. Причем год от года все реже. Не удивлюсь, если со временем наблюдатели прорвутся во власть и отделятся от Земли, как некогда США от Англии. Только на Земле этого, пожалуй, не заметят…»
Сергей встал, включил комп и запустил файл из Бара. Просмотрел видеоряд, пробежал глазами текст. Дядя Гена писал отчеты мастерски: просто, ясно и доходчиво. Сергей вывел на экран фото Алэйне и некоторое время рассматривал.
– Симпатичная девчонка! – сказал вслух. – Жалко, если убьют!
Застыдившись проявления чувств, он выключил комп и рухнул в койку. После напряженного дежурства хотелось спать.

3

Слуга подвел Рея к двери и поклонился:
– Ваше оружие, барон!
– Где смогу его забрать? – спросил Рей, снимая перевязь с рапирой.
– У меня, – сказал слуга. – Буду ждать вон там, – он указал на кресло в конце коридора. – Кинжал тоже, пожалуйста!
«Знал бы ты!» – подумал Рей, но послушно отдал тан. Слуга постучал в дверь, подождал мгновение и потянул за ручку.
– Входите!
За порогом Рей остановился. За его спиной беззвучно закрылись створки. Что-что, а петли во дворце смазывали. Рей осмотрелся. В прошлой жизни ему не довелось побывать в спальне герцога. В огромной комнате стоял полумрак. Люстра не горела, а свечи в напольном шандале едва рассеивали мрак. Постепенно глаза его привыкли. Пустовато. Огромная кровать под балдахином, зеркало у зашторенного окна, перед ним столик и пуфик, ковер на полу. У стены – резная скамья и несколько стульев.
Людей в спальне не наблюдалось. Рей повертел головой и заметил в углу ширму. Через плотную ткань пробивался свет. За ширмой слышался плеск – там явно кто-то был. Рей, громко ступая, подошел ближе.
– Смелее, барон!
Рей глянул за ширму. У каменной стены под гобеленом стояла ванна. Просторная, выстланная внутри шелком и полная воды. В воде лежала Элеонора. Вопреки правилам, предписывавшим женщинам купаться в рубашке, на ней ничего не было. Пламя свечей, трепетавших от движения воздуха, играло бликами на мокрой коже женщины и отражалось в ее черных зрачках.
– Ваша светлость?
– Брось, Рей! – хмыкнула Элеонора. – Не на приеме. Встретились старые друзья… Чего застыл? Сбрасывай одежду и присоединяйся!
– Я мылся! – сказал Рей.
– Смотри-ка! – покачала головой герцогиня. – Ну, раз сам успел, помой меня!
– Боюсь, ваша светлость, что банщик из меня плохой.
– Бука!
Элеонора встала и уперлась руками в бока. Вода заструилась по ее телу, с плеском падая в ванну. Тяжелая, полная грудь, широкие бедра, округлый заметный живот, нависший над черным треугольником… «Она раздалась, – подумал Рей, – причем заметно. А ведь была стройной… Она наверняка это знает, – догадался он, – потому и люстра в спальне погашена».
От этой мысли Рею стало легко. «Это она зря! – подумал он со злой веселостью. – Останься в одежде, я бы не устоял».
Элеонора постояла, еще чего-то ожидая, затем полезла из ванны.
– Помоги одеться! – буркнула мрачно.
Рей взял со скамьи атласный халат. Элеонора повернулась спиной и протянула руки. Рей продел их в рукава и накинул халат на плечи женщины. Запахивать полы не стал – сама справится. Элеонора подождала, хмыкнула и сунула ноги в меховые тапочки.
– Захвати подсвечник!
Рей подчинился. Они прошли к столу. Когда света добавилось, барон разглядел, что тот накрыт к ужину. Легкому. На серебряных блюдах лежали яблоки вперемешку с апельсинами, лоснились гроздья винограда, горками высился изюм. В хрустале кувшина мерцало пламя свечей, оно же плясало на гранях бокалов. Хрусталь в империи был дорог, позволить себе владеть им могли единицы.
– Налей! – приказала Элеонора.
Рей наполнил ее бокал, после чего плеснул себе. Герцогиня взялась за ножку и разом осушила. «Ловко пьет! – оценил Рей. – Не хуже мужчины». Он пригубил вино. Киеннский мускат, обманчиво сладкий, но крепкий. Таким надраться – плевое дело.
– Не соблазнился, значит! – съязвила герцогиня, ставя бокал. – А ведь когда-то млел. Обещал покончить с собой…
– Это было давно, – сказал Рей. – С тех пор многое изменилось. Ты вышла замуж, я встретил жену.
– Теперь мы свободны!
– Я в трауре! – сказал Рей, коснувшись ладонью полы камзола.
– Не ври! – голос Элеоноры взвизгнул. – Скажи, что побрезговал! Наслушался сплетен! Знаю, что обо мне говорят!
– Клеветники, – покачал головой Рей. – Пустомели. На самом деле герцогиня Барская – образец нравственности и целомудрия.
Элеонора обдала его яростным взглядом.
– Что ты знаешь?! После смерти Родгера я оказалась одна. Без опоры и близких друзей. Чтоб удержаться на троне, их следовало найти. Моя вина, что мужчины признают один путь закрепления дружбы?
– Поэтому ты начала с конюхов?
– Скотина! – Элеонора сжала кулак.
– Виноват, ваша светлость! – поклонился Рей. – Прошу простить мне дерзость и разрешите откланяться.
Он встал и направился к двери.
– Рей! – послышалось позади. – Останься! Прошу…
Он поколебался, но вернулся.
– Ты прав, – сказала Элеонора, вертя в руках апельсин. – Ты даже не представляешь, как. Со смертью Родгера я словно взбесилась. Пойми меня! Что я видела в браке? Седого старика, неспособного приласкать. Он заставлял меня делать такие мерзости! До сих пор плююсь!
В подтверждение своих слов Элеонора смачно харкнула. К счастью для Рея – мимо него.
– Гнусный старикашка… А тут мужчины, полные жизни!
– Тебя не заставляли идти за Родгера. Сама выбрала. Могла и за молодого.
– За тебя, что ли? – усмехнулась Элеонора. – А что ты мог мне дать? Захудалое баронство в приграничных землях? Кем бы я была?
«Моей возлюбленной», – хотел сказать Рей, но промолчал.
– Когда безумство схлынуло, пришло понимание: пора искать друзей. Как это сделать, сомнения не было. Все смотрели на меня, облизываясь. Я стала испытывать. Не представляешь, как раскрываются мужчины в постели…
– Не представляю, – сказал Рей. – Не довелось пробовать.
– Злюка!
Элеонора швырнула апельсин, налила себе вина и залпом выпила.
– Хочешь знать, сколько было у меня мужчин? Могу сказать. Шестьдесят четыре, специально считала. Последний случился полгода назад.
– Давно! – посочувствовал Рей.
– Не язви! – окрысилась женщина. – Знаешь, почему не было более?
– Не нашлось достойного?
– Наелась! Вот так! – Элеонора провела ладонью по горлу. – Больше не хочу. Я не шлюха из борделя, могу выбирать. Тебя вот тоже не хотела. Вру! – поправилась она, помедлив. – Хотела. Я ничего не забыла. Надеялась, что и ты тоже вспомнишь…
Рей не отозвался.
– Может, так лучше, – сказала Элеонора, вздохнув. – В постели пообещать можно что угодно. У меня к тебе предложение. Хочешь стать графом?
– Что взамен? – спросил Рей.
– Убей Алэйне!
Лицо Рея перекосилось.
– Погоди! – остановила Элеонора. – Выслушай! Знаю, что ты подумал! Невинная девочка… Если бы! Если я с конюхами, то она с фрейлинами. Неизвестно, что хуже.
– За это не убивают.
– Смотря кого! – не согласилась Элеонора. – Алэйне все равно не жить. Ну, станет она герцогиней. Надолго ли? Несколько месяцев, от силы – год. После чего зарежут. Разврат с мужчинами в Баре еще могут понять, но чтоб женщина с женщиной…
– Вот и незачем беспокоиться! Убьют и без меня.
– Она начнет с моей казни. Уже пообещала. А я молода и хочу жить. В конце концов, в чем я провинилась? Притесняла ее, ограбила? Все драгоценности матери, все, что герцог подарил ей, – ничего не тронула! За что?
– Ты можешь укрыться в Киенне.
– Не успею. Едва передам трон…
– Уезжай раньше, до церемонии.
– Бежать тайно? – Элеонора грохнула кулаком по столу. – Я герцогиня или кто? Мне прятаться, как воровке? Да кто она такая? Дала себе труд родиться, только и всего! Какая из нее правительница? Что она умеет, кроме как вылизывать своих фрейлин? Это я, как муж умер, ночами не спала…
«Это верно!» – подумал Рей.
– Думая, как защитить герцогство, – продолжила Элеонора. – И ведь смогла! Ни одно графство не отдала, никто не ступил на нашу землю. Теперь все это подарить? Кому? Дерзкой шлюхе?
«Обе вы друг друга стоите! – подумал Рей. – Повесить рядом – ни одна не перетянет!»
– Эно стоит жизни развратницы, – сказала Элеонора, успокоившись. – Решайся и станешь вельможей! Независимым и богатым.
– Одного я видел за воротами, – сказал Рей, – с веревкой на шее. Его, если не ошибаюсь, тоже звали Эно?
– Хитер! – усмехнулась Элеонора. – Знала, что не поверишь. Зря. Во-первых, казнь тебе не грозит. Убей ты меня – и пошел бы на плаху, а вот за девчонку поблагодарят. У знати против нее руки чешутся. Кто тронет победителя норгов? Но если попробуют… Графство – это первый шаг. Вторым будет брак с герцогиней.
Рей ошеломленно молчал.
– Ты не против стать герцогом?
– Консортом? – уточнил Рей.
– Разумеется! – пожала плечами Элеонора. – Ты все же барон. Но если хочешь, отдам тебе армию. Я все равно плохо разбираюсь в войне. С войском можно не бояться покушений.
– Заблуждение, – покачал головой Рей. – Кто помешает отравить? От чего, кстати, умер герцог?
– Не смей! – Элеонора ощерилась. – Я не убивала Родгера! Он сам… Хотел меня каждый день, только уже не мог. Пил какую-то гадость, я даже не знаю, где брал. Он и умер на мне… – Лицо Элеоноры перекосилось. – Сердце разорвалось. В Киенне это зовут сладкой смертью, только мне было совсем не сладко. Год слухи не утихали… Тебе трудно поверить, но я клянусь! Перед Господом! – Элеонора перекрестилась. – Я буду хорошей женой, верной и преданной. Женщине, даже герцогине, нужна опора. Лучше тебя не найти. Если брезгуешь, можешь не спать со мной, но я рассчитываю, что хоть иногда… Нам ведь нужны наследники? Захочешь любовницу, заводи, я не попрекну. Лишь бы защищал меня. Думаешь, лгу?
– Нет! – сказал Рей. – Теперь нет.
– Договор можем прямо сейчас написать, – улыбнулась Элеонора. – Перо и бумага есть!
– Не стоит! – сказал Рей. – Я отказываюсь.
– Почему? – изумилась Элеонора.
– Слишком щедрое предложение. Как верно заметили, ваша светлость, я всего лишь барон. Но дворянин. И не привык обсасывать кость после того, как ее обглодали.
– Берегись!
Элеонора вскочила.
– Прикажешь меня убить? – усмехнулся Рей.
– Думаешь, не осмелюсь? – прошипела она.
– Отчего же? – пожал плечами Рей. – Чем я лучше бедняги Эно? Твоя беда в том, что я – не он. Граф не сумел защитить себя, а вот барон может. Послушайте, ваша светлость! Мне наплевать, кто из вас первой убьет соперницу. Я не расстроюсь, если вы загрызете друг дружку одновременно. Происходящее здесь – не моя печаль. Я барон Приграничья, бедный и не знатный. Мне нечего делать в Баре. Я возвращаюсь к себе и буду жить, как и прежде. Но если мне вздумают мешать… Меня все спрашивают, что я сделал с норгами? Отвечаю: убил! Их была орда, двадцать воинов на одного моего, но я вырезал их вчистую. Подобное произойдет с любым, кто осмелится меня тронуть. Не смею больше задерживать внимание. Прощайте, ваша светлость!
Рей поклонился и вышел. Прикрыв за собой дверь, он нашел взглядом слугу. Тот спал, скорчившись в кресле. Рей, подойдя, пнул его в бок. Слуга испуганно вскочил.
– Простите, лорд! Не ожидал, что вы так скоро!
Слуга протянул оружие. Рей нацепил перевязь, сунул за пояс тан и двинулся коридором. Никто не бежал ему вслед, не кричал: «Схватить его!», – но он держался настороже. Со стороны поведение Рея выглядело странным. Барон не держался за рукояти рапиры и тана, а шел, сунув руки в карманы камзола. А вот что он сжимал в ладонях, посторонние не видели.
Ничего не произошло. Никем не остановленный, Рей вышел на площадь и, заложив пальцы в рот, пронзительно свистнул. Раздался стук копыт, всадник с лошадью на поводу встал перед бароном. Рей запрыгнул в седло.
– Заждался, Люк?
Мерриец пожал плечами.
– Мы возвращаемся. Сегодня же!
Он хотел еще что-то добавить, как стук копыт на соседней улице заставил его насторожиться. Рей сунул руку в карман камзола, Люк подтянул поближе мечи. На площади появилась карета. Богато украшенная, с гербом на дверце, хорошо видимым в свете фонарей. Рей выдохнул и извлек руку.
– Едва не упустил вас, барон! – высунулся из окошка Трегье. – Не ожидал, что вы так скоро.
– Спасибо за угощение, – сказал Рей, – я не настроен продолжить.
– Всего один вопрос. Не откажите старику! Вы приняли предложение?
– Нет! – сказал Рей.
– Благослови вас Господь! – перекрестился граф. – Я ваш должник, де Бюи! Нужна помощь?
– Сомневаюсь! – покачал головой Рей. – Я уезжаю из Бара.
– Без пропуска вас не выпустят, а его могут не дать. Подозреваю, герцогиня вами не слишком довольна. Она очень злопамятна. Не пренебрегайте моим предложением! Сейчас ночь, и ничего сделать нельзя, но утром пропуск будет у вас. Остановились у Огюста?
– Вход с улицы Шляпников, – сказал Рей.
– Я буду там на рассвете и сопровожу вас до ворот. Мое присутствие – лучшая защита. Киенны в Баре опасаются.
Рей поклонился, и они распрощались. На постоялом дворе Люк отвел лошадей в конюшню, а барон, оказавшись в комнате, с наслаждением стянул с себя суконный наряд. Умывшись над тазом, он переоделся в дорожный костюм. Извлек из карманов камзола и переложил в сумку два черных предмета. Сумку повесил на спинку кровати. Явился Люк.
– Голоден? – спросил Рей.
Оруженосец покачал головой.
– Собери вещи! Мы должны быть готовы уйти немедленно.
Мерриец пожал плечами, всем своим видом показывая, что собирать нечего, но подчинился. Прибрал брошенный бароном наряд, засунул его в сумку, которую пристроил у двери. После чего перетащил туда остальные вещи. Подумав, достал из переметной сумы нечто тяжелое, завернутое в холстину, и показал барону.
– Нет! – сказал Рей. – В городе нельзя. Только в крайнем случае. Рядом с де Трегье мы в безопасности.
Люк покачал головой, демонстрируя несогласие, но предмет в сумку вернул. После чего прилег на койку. Рей последовал его примеру. Вытянувшись, он закрыл глаза. В голове крутились сцены встречи с Элеонорой. Усилием воли он изгнал их памяти и глубоко вздохнул.
«Тея! – позвал мысленно. – Ты здесь?»
«Да, любимый!» – прошелестело сверху.
«Я скучал по тебе!»
«И я».
«Я возвращаюсь в Бюи».
«Не выйдет».
«Меня убьют?»
«Попытаются».
«Кого опасаться?»
«Женщины».
«Элеоноры?»
«Другой. Я не знаю ее. Ты не рассказывал».
«Где ждет опасность?»
«В пути. Торопись!»
«Уйти через подземный ход? Я знаю, где он».
«Лошади не пройдут, без них вас догонят. Опасность не в женщине, она рядом с ней. Будь осторожен! До встречи, любимый!»
«Тея!» – позвал Рей, но ему не ответили. Зато постучали в дверь – настойчиво, но тихо. Барон сел и сунул руку в сумку. Вскочивший Люк вопросительно глянул на хозяина. Рей указал на дверь. Мерриец кошкой скользнул по стене. В этой комнате окно прорубили над дверью: кому нравится, когда к тебе заглядывают с улицы? Остальные стены были глухими. Один выход, но и один вход. За ним улица – можно прорваться.
Люк приник к стеклу и некоторое время вглядывался. Затем бесшумно спрыгнул на пол.
– Кто? – спросил Рей.
Мерриец изобразил ладонью выпуклость на груди, после чего коснулся своих штанов.
– Женщина, переодетая мужчиной?
Люк кивнул и показал два пальца.
– Две? Больше никого?
Мерриец покачал головой.
– Открой!
Рей остался сидеть, но руку из сумки не вынул. Оруженосец сдвинул засов и распахнул дверь. Сам, отступив, взялся за рукояти мечей. В комнату шагнул человек. В дорожной куртке и в таких же штанах, заправленных в кавалерийские сапоги. Широкополая шляпа надвинута на глаза. На поясе – шпага и кинжал. Следом возникла вторая фигура. Люк прикрыл дверь и опустил засов. Первый незнакомец присмотрелся и снял шляпу.
– Алэйне! – воскликнул Рей.

4

– Я знаю все! – сказала дочь герцога, вступая в свет лампы.
Рей пристально посмотрел на нее. Без грима Алэйне походила на мальчишку. С чуть конопатым лицом, курносого и безнадежно юного. Только глаза у мальчишки были взрослые – умные и не по возрасту злые.
– Граф рассказал? – спросил Рей.
– Это я ему рассказываю, – усмехнулась Алэйне. – Де Трегье – мой союзник. Во дворце можно подсматривать и подслушивать. Есть тайный ход и дырки в стенах.
– Не знал! – удивился Рей.
– Об этом никто не знает, – сказала Алэйне. – Мне показал старый слуга. Он любил папу.
– Значит, все видели и слышали? – спросил Рей.
Алэйне кивнула.
– И что теперь?
– У меня к вам предложение.
– Я не убиваю герцогинь! – хмыкнул Рей. – Вера не позволяет.
– Отвезите меня в Киенну!
Барон оторопело глянул на гостью.
– Мачеха не остановится! Вы отказались, найдет другого. У нее нет выбора: я или она.
– Почему я? – спросил Рей. – Обратитесь к де Трегье.
– Графу запретили вмешиваться.
– Кто?
– Он не сказал. Однако сообщил, что в Киенне меня встретят. Если, конечно, доберусь. Я родственница короля.
– Дальняя! – уточнил Рей.
– Неважно! – сказала гостья. – Наследницу герцогства примут с почетом, как и человека, который ее доставит.
– Осталось выяснить, – сказал Рей, – на кой это мне?
– Вас собираются убить. Мачеха отдала приказ.
Рей впился глазами в лицо Алэйне, та не отвела взгляда.
– Слышала сама. Она в ярости, я не видела ее такой. Про кость вы сказали зря, хотя, – Алэйне улыбнулась, – мне очень понравилось. Честно говоря, – Алэйне согнала улыбку с губ, – не ожидала, что вы откажетесь.
– Старые счеты, – вздохнул Рей. – Когда они нападут? Сейчас?
– В городе вас не тронут: мачеха опасается волнений. Вы популярны. Устроят засаду в пути.
– Поеду другой дорогой.
– Засады будут на всех.
– Что предлагаете?
– Ехать немедленно. Убийцы поскачут с рассветом. Мы опередим.
– Нас не выпустят.
– У меня пропуск! – Алэйне достала из сумки грамоту.
Рей взял ее, прочел и рассмотрел печать.
– На четверых…
– Количество я вписала сама. Если будет меньше, стража не выпустит.
– Ладно, – сказал Рей, возвращая грамоту. – Сделаем так. Выйдем из города и доскачем до ближайшей развилки. После чего вы направитесь в Киенну, а я – в Приграничье.
– Нет! – сказала Алэйне. – Если вместе, то до конца.
– Могу выбраться без вас. Я служил в Баре и знаю подземные ходы.
– Мачеха подписала указ: вы более не барон. Лишены титула и земель. Пока доберетесь, в Бюи явится новый хозяин. Там вам более нет места. А вот я могу его дать. Смотрите! – Алэйне достала из сумки стопку бумаг. – Это векселя банка Киенны. Я продала украшения матери, заложила свой лен. Четыреста тысяч дукатов! Половина ваша. Достаточно, чтобы купить графство. Если согласны, пора в путь.
Барон с сомнением окинул ее взглядом.
– Мы с Флор готовы, – сказала наследница. – Переоделись, собрали вещи. У коновязи ждут лошади.
– Тогда не станем медлить! – ответил Рей…

* * *

Погоня настигла их в полдень. К этому времени отряд преодолел с десяток лье – хорошее расстояние для дневного перехода, но недостаточное, чтоб оторваться. Отдохнувшие, сытые кони шли резво, а вот всадницы быстро сдали. К рассвету они начали отставать, к полудню и вовсе выбились из сил.
Рей скомандовал привал и осмотрел коней. Жеребец и кобылка Люка оказались в порядке, а вот мерины наследницы выглядели скверно. Спины им сбили безжалостно. Всадницы смотрелись не лучше. Спрыгнув с коней, они застонали и повалились на траву. Рей понял: дела плохи. Запасных лошадей у них нет, Алэйне не догадалась их привести, после привала отряд потащится, как улитка. До ближайшего города пять лье, доберутся, дай бог, к вечеру. Там сменят лошадей, купят карету для женщин – деньги-то есть, но к тому времени их настигнут.
Настигли, однако, раньше…
Преследователей заметил Люк. Беглецы встали на опушке, и мерриец, прихватив кус свинины, полез на дерево. Там и жевал, сидя на ветке, время от времени попивая из фляги. Путники не успели покончить с обедом, как Люк скользнул вниз и побежал к барону, на ходу показывая растопыренные ладони. Три пальца на одной из них были согнуты.
– Семеро? – уточнил Рей.
Люк кивнул. Затем ткнул в жеребца и показал еще два пальца.
– С заводными конями?
Мерриец закивал.
«Погоня! – вздохнул Рей. – Больше некому!» Он осмотрелся. За опушкой дорога ныряла в лес. Деревья к ней приступали тесно, между стволами рос колючий кустарник. Конному не протиснуться. Рей повернулся к женщинам.
– Миледи! Нас преследуют! Скоро будут здесь!
Алэйне вскочила и потянула из ножен шпагу.
– Спрячьте! – велел Рей. – Порежетесь!
– Между прочим, умею! – обиделась Алэйне. – С вами не справлюсь, конечно, но с простым стражником…
– У них наверняка арбалеты. Подъедут и расстреляют с седел. На коней!
Алэйне подчинилась. Следом забралась в седло ее спутница. Из оружия у нее имелся кинжал в серебряных ножнах. Рей с Люком, пропустив женщин, двинулись следом. Когда лес обступил отряд, Рей дал команду остановиться. Он развернул коня и извлек из сумки непонятный предмет. Люк встал рядом и протянул хозяину нечто длинное в холстине.
– Не нужно! – сказал Рей. – Их всего семеро.
Люк вскинул руки к груди и прижмурил глаз, изображая стрельбу из арбалета.
– Они не станут стрелять, пока не увидят оружия в наших руках. Подозреваю, есть приказ доставить меня живым. Разве что…
Рей обернулся.
– Леди! Встаньте за нашими спинами! Так, чтобы стрелки не могли в вас целиться.
– Вы намерены дать бой, барон? – спросила Алэйне.
– Именно. И буду признателен, если не станете мешать.
Алэйне насупилась, но подчинилась, заняв место за его спиной. Флор примостилась за Люком. Мерриец оглянулся, оценил и ободряюще осклабился, показав ровные и белые зубы. Флор робко улыбнулась в ответ.
Тем временем погоня приблизилась. Заметив беглецов, преследователи замерли, затем, подчиняясь приказу, двинулись, на ходу перестраиваясь. Заводные кони переместились в хвост колонны, всадники выстроились по двое в ряд. Иное не позволял подступивший к дороге лес. На это, собственно, и рассчитывал Рей. Преследователи могли нападать только по двое, их даже на мечах нетрудно было сдержать. Если б не арбалеты…
Арбалеты были. Рей увидел их, когда погоня приблизилась. Стражник рядом с предводителем сжимал в руках один, уже взведенный, но держал его пока у седла. Вскинуть и прицелиться – пара мгновений. Такие же арбалеты у стрелков следующего ряда. У остальных – в чехлах. Все правильно. В тесноте целиться трудно – своего можно задеть. Погоней командовал опытный начальник.
– Привет, Рей! – сказал он, выезжая вперед.
– Рад видеть тебя, Тьерри! – улыбнулся барон. – Решил отличиться?
– Ты не замолвил за меня словечка!
– Не представилось случая. Могу похлопотать сейчас. За моей спиной – наследная герцогиня. Присоединяйся – и станешь графом!
– Нет, Рей! – покачал головой Тьерри. – У меня приказ.
– Какой?
– Доставить тебя в Бар.
– И наследницу?
– Ну…
Тьерри замялся.
– Позволь, догадаюсь? – сказал Рей. – Я нужен живым, а вот миледи – мертвой. В ее похищении и убийстве обвинят меня, за что и казнят. Изящно. И соперницу устранили, и барон наказан. Элеонора умна. А ты, Тьерри? Приказы бывают преступными. Помнишь Лоо? Родгер запретил трогать деревни, но Д’Анжу ослушался. Ему хотелось вина и женщин. Он приказал роте разграбить деревню, и та выполнила приказ. За что Д’Анжу и повесили.
– Брось болтать! – скривился Тьерри. – Сдавайся!
– А если откажусь?
– Жак не промахнется! – Тьерри ткнул в воина с арбалетом. – Следом выстрелит Госс. Тебе и меррийцу конец, ну а женщины… – Лейтенант ухмыльнулся. – Им это понравится. Поди, не пробовали настоящих мужчин. Поскольку им все равно умирать, пусть порадуются напоследок. Можешь присоединиться. Отведешь душу!
Лейтенант хохотнул.
– А потом?
– Отвезем тебя в Бар. Герцогиня, может, и помилует. Очень просила доставить тебя живым. Обещала мне графство…
Рей вскинул руку. Хлопнуло, и Жак, выронив арбалет, сунулся носом в гриву коня. Тьерри схватился за шею и захрипел. Нож, брошенный Люком, перебил ему гортань. Стрелки второго ряда вскинули арбалеты, но выстрелить не успели. Два хлопка – и они сползли с седел. Оставшиеся стражники попытались развернуться, но дорога оказалась слишком узкой. Странный предмет в руке Рея трижды хлопнул, и стражники обвисли на стременах.
– Люк! – крикнул барон. – Проверь!
Мерриец спрыгнул на землю и заскользил между коней, склоняясь над ранеными и убитыми. Его тан взлетал и опускался, перерезая глотки и пробивая тела. Спустя короткое время он встал перед бароном.
– Забери деньги и еду! – велел Рей. – Из оружия… Разве что арбалеты. Выбери получше. Возьми шестерых коней: двух нам и четырех женщинам. Их мерины сбили спины. Выбери тех, что покрепче. Проверь упряжь, если нужно, переседлай. Ну, и подбери, сам знаешь, что.
Мерриец поклонился и побежал исполнять.
– Как вы это сделали?
Рей обернулся: Алэйне подъехала незаметно.
– Вы ведь слышали разговор с Элеонорой? Я обещал убить каждого, кто посмеет меня остановить.
Алэйне хотела еще спросить, но, наткнувшись на взгляд барона, не посмела.
– Она пришлет других! – сказала, вздохнув.
– И тех будет в десять раз больше! – сказал Рей. – Если бы Тьерри согласился! – Он стукнул кулаком по колену. – Девять опытных воинов – это сила! Нас не посмели бы остановить. В городах на киеннском тракте нет сильных гарнизонов. Теперь их упредят голубиной почтой. Эх, Тьерри…
– Вы знали его?
– Воевали вместе. Он спас меня, когда ингриец замахнулся алебардой… И вот теперь я… Что сделали с этим городом?!
Алэйне не ответила.
– Плохо дело! – сказал Рей, успокаиваясь. – До Киенны недели пути. Завтра или послезавтра нас нагонят. Потом еще и еще. Рано или поздно убьют. Надо сворачивать.
– Куда?
– В Киенну есть другой путь. Очень опасный, но более близкий. Через Проклятый лес.
– Святой Иисус! – воскликнула девушка. – Это же верная смерть!
– Я был там, – сказал Рей. – И, как видите, жив. Впрочем, оставайтесь! Без меня вас не тронут. Им нужен убийца.
– Они скажут, вы сбежали, зарезав меня! – возразила Алэйне. – Меня с Флор убьют, а перед этим… – Она сморщилась, вспомнив слова лейтенанта. – Зачем вы ходили в лес, барон?
– Искал приключений.
– И уцелели?
– Лес любит несчастных. Вы счастливы, миледи?
– Нет! – вздохнула Алэйне.
– Тогда за мной! – сказал Рей.

5

– Это Бар! – сказал Сергей, бросив взгляд на экран.
– Включай! – сморщился Ник.
На экране возникло лицо наблюдателя.
– Доброго здоровья, Геннадий Андреевич! – приветствовал Ник.
Сергей усмехнулся. Вывод из прошлого разговора американец сделал.
– И вам здравствовать! – буркнул граф. – Ситуация номер один, пункт три.
– Что?! – Ник аж подскочил в кресле. – Вы в своем уме?
– Полагаю, что да, – сказал наблюдатель. – Но если сомневаетесь, могу пройти обследование. Мне отправляться к психиатру?
– Продолжайте! – поспешил Ник. – Извините! Пожалуйста!
«Дядя Гена – орел! – восхитился Сергей. – Классно янки уел».
– Тогда, с вашего позволения, по порядку. Как уже сообщал, Алэйне сбежала из Бара.
– Мы читали отчет, – сказал Ник. – Вы участвовали?
– Мне запретили. Девочка сама. Сумела договориться с Рейнольдсом и вместе с ним покинула Бар.
– Каковы мотивы барона?
– Думаю, самые прозаические. Алэйне, добравшись в Киенну, сможет отблагодарить. Отказ от предложения герцогини стоил де Бюи земель.
– Странно, что он отказался! – сказал Сергей.
– Де Бюи – человек чести, я говорил об этом. В сегодняшнем Баре – вымирающая порода.
– Дальше! – поторопил Ник.
– О побеге стало известно утром. Элеонора немедленно снарядила погоню. Она понимает, как поменяется расстановка сил, если наследница доберется до Киенны. Отряды стражей двинулись по разным дорогам. Неподалеку от Пюи один из них беглецов настиг.
– И? – не утерпел Сергей.
– Барон перебил преследователей. Всех!
– Ни фига себе! – присвистнул Сергей. – А сколько тех было?
– Семеро. Опытные воины в доспехах и с арбалетами. Более чем достаточно, чтоб справиться с бароном и оруженосцем. Женщин, как понимаете, в расчет не брали.
– Де Бюи настолько хорош в бою? – спросил Ник.
– В свое время слыл лучшим фехтовальщиком, как и его отец. Но дело не в этом. Против арбалета меч не пляшет. У барона или были сообщники, или же случилось непредвиденное. Версию о сообщниках я сразу отмел. Де Бюи прибыл с шевалье, вооруженных отрядов близ города не видели – за этим следят. К тому же барон не мог знать, что ждет его в Баре, он ехал за милостью, а не расправой. Я попросил разрешения осмотреть тела погибших. На всех были раны от холодного оружия. Только…
– Что? – спросил Ник.
– Это нашли под доспехом стража.
Граф вытянул ладонь. Ник с Сергеем всмотрелись. Ничего особенного – странно деформированный кусочек металла.
– Это пуля. Выпущена из огнестрельного оружия.
– Вы уверены? – покачал головой Ник. – Из арбалетов тоже стреляют пулями.
– Свинцовыми кругляшами величиной в сливу. Такие не в состоянии пробить тело навылет. К тому же на пуле следы от нарезов. Мне неизвестен тип нарезного арбалета, может, вы подскажете?
Кураторы не ответили.
– Я решил досконально проверить, – продолжил посол. – Не буду рассказывать, чего мне это стоило, но тела убитых осмотрели повторно. На всех следы огнестрельных ран. Входное отверстие маленькое, как от стрелы, поэтому местные не обратили внимания. Я снарядил к месту схватки своих людей. Они все обследовали, даже пыль на дороге просеяли. Вот!
Граф вытащил из кармана и, сжимая двумя пальцами, показал в объектив камеры маленький, слегка сплюснутый, желтый цилиндрик.
– Гильза от патрона «парабеллум» 9 на 19, я специально смотрел в справочнике. Мои люди нашли только одну, полагаю, что остальные собрали. Эту просто не заметили – конь притоптал копытом.
– У наблюдателей нет огнестрельного оружия! – воскликнул Ник.
– Разумеется! – пожал плечами граф. – У нас и лазерного не наблюдается. Странно, что мечи еще позволяют. Наверное, в следующий раз отберут.
Ник не обратил внимания на выпад.
– Откуда оружие? – спросил напряженно.
– Есть соображения, – сказал граф. – Несколько десятилетий назад на Гею рухнул орбитальный модуль…
– Правда? – удивился Сергей.
– Вы не можете этого знать, вас в то время на свете не было. А я помню. Шум стоял большой. У станции разладилась навигация, она вошла в атмосферу и не смогла возвратиться. Возникла опасность для жизни кураторов. Те эвакуировались в боте. Модуль снизился к Гее. Думали, сгорит в атмосфере, но, видимо, старт бота запустил автоматику. Включились тормозные двигатели, и модуль сел. Жестко.
– Да-а… – протянул Сергей.
– Все б ничего, но на внешней подвеске станции имелись баки. Газ – усыпляющий и парализующий, каждый в своей емкости. Средство для усмирения аборигенов в случае ЧП с наблюдателями. При опасности бак сбрасывали, тот взрывался над городом и накрывал его облаком. Сами по себе газы не опасны, но стоит им смешаться… В инструкции красными буквами было написано: применять по отдельности. Сама станция уцелела, а вот баки с газами при ударе о поверхность смялись и треснули. Газы вытекли и смешались…
Сергей присвистнул.
– Тридиэтилгептоген – так вроде эта гадость называется. Страшный яд, вызывающий мутации. Когда прилетели спасатели, встал вопрос: что делать? Ликвидировать последствия? Ветер разнес яд на десятки километров. Требовалось спилить лес, снять верхний слой почвы… Огромные затраты! К тому же не безопасно для спасателей. Возле упавшей станции концентрация гадости была такова, что кислородные маски отказывали. Не работать же в скафандрах! Пошли по дешевому пути. Вокруг леса, куда упал модуль, воткнули излучатели, отпугивающие живое, тем и ограничились. Биологи заявили: внутри зоны живность, если и мутирует, то со временем пожрет сама себя. Станцию списали, о происшествии забыли.
– А аборигены? – спросил Ник.
– Они падения не заметили. Ночью случилось. Лес – место отдаленное, поселений вокруг мало. Излучатели работали эффективно, не только животных, но и людей отпугивали. Лес окрестили Проклятым и стали избегать.
– Оружие в модуле есть? – спросил Ник.
– Я покопался в архивах и нашел списочек. Держите!
Граф сделал движение пальцем, и на экране возник текст. Кураторы впились в него глазами.
– Святой Иисус! – воскликнул Ник. – Они воевать готовились?
– В ту пору еще помнили, как встретила нас Гея. Держали на всякий пожарный. Оружие устаревших образцов, но по местным понятиям все равно что ядерная бомба. Легко выиграть любую войну, даже мировую.
– Полагаете, оружие попало в руки наблюдателей?
– Наблюдатели ни при чем. Это Рейнольдс.
– Позвольте! – Ник закрутил головой. – Это невозможно! Во-первых, как он проник в лес? Вы говорили об излучателях!
– С годами излучение ослабевает. Оно работает на аккумуляторах, а они не вечные. Излучение пробуждает страх и отпугивает животных, человек может страх преодолеть. Если очень захочет.
– Трудно поверить, – не согласился Ник. – Пусть барон проник в лес и нашел модуль. Пусть даже обнаружил оружие. Но им нужно уметь владеть! Даже на Земле этому учат. Что сделает барон с лазерной винтовкой?
– Обезьяна с гранатой! – хмыкнул Сергей.
– Он даже включить ее не сумеет! – продолжил Ник. – Огнестрельное оружие проще, но и его следует зарядить, взвести затвор, снять с предохранителя… Наконец, надо знать, как прицелиться и спустить курок.
– В компьютере модуля – обучающие программы, – сказал граф. – Очень простые и понятные. Я проверил. Достаточно надеть видеошлем, и система спросит, чего желаете. Остается выбрать раздел и дать команду.
– На русском языке! Или английском.
– Де Бюи знает русский.
– Что?! – Сергей с Ником вскричали одновременно.
– Он учился в Киенне. Изучал право и изящную словесность.
– Барон – в университете? – удивился Сергей. – Это непопулярно у знати.
– Так решил его отец. Почему, неизвестно. К слову, де Бюи не закончил курс. После смерти отца вернулся в Бар, где поступил в гвардию. Учебу в Киенне не афишировал. Однако наука давала себя знать. Барона помнят как блестящего собеседника, сочинителя песенок и знатока права. Главным образом дуэльного кодекса.
– В это поверю, – сказал Ник. – Но русский язык! Откуда? Кто учил ему аборигенов?
– Номайер.
– Карл Фридрихович? – изумился Сергей.
– Он. Мечтал создать на Гее великую литературу. Поэты учатся на образцах, а где их взять? В русской литературе, естественно, и не только в ней. На русский переведено все лучшее в мире. Как познакомить с образцами студентов? Переводить на общеимперский? Жизни не хватит, да и талант нужен. Проще научить питомцев русскому, что Номайер и сделал. Отбирал одаренных, занимался по отдельной программе. Студентам говорил, что это язык вымершей цивилизации, – граф хмыкнул. – Я попросил Хорхе проверить. Он навел справки и подтвердил: де Бюи в кружок избранных входил. У него был псевдоним…
– Святой Иисус! – перебил Ник.
– Вот именно! – подтвердил граф. – А теперь представьте: барон находит модуль. Забирается внутрь. Защиты и паролей нет, никто ведь не ждал аборигенов в космосе. Система работает – в модуле ядерный источник питания – и реагирует на любой голос. Де Бюи находит шлем, пусть необычной формы, но понятный ему по назначению предмет, и напяливает на голову. Естественный поступок – он же воин. Система включается и задает вопрос, одновременно выводя на экран список разделов. На русском! Остается выбрать…
– Я б на его месте испугался! – сказал Сергей. – Сорвал бы шлем.
– Возможно, он так и сделал. В первый раз. Затем любопытство пересилило страх. Нельзя недооценивать аборигенов. Они любознательны, умны и в отличие от нас не дорожат жизнью. Несколько уроков – и он более не обезьяна. Человек, овладевший сверхмощным оружием, гроза Геи.
– Из чего он стрелял? – спросил Ник.
– Из пистолета «Глок», судя по гильзе. Из оружия, бывшего в модуле, патроны «парабеллум» подходят только к нему. Я вспомнил нашу встречу. Карманы камзола у барона были оттопырены. Я еще удивился: что в них?
– Два пистолета – не страшно, – сказал Ник. – Мир с ними не завоюешь.
– Кто знает, что у него еще? Барон с блеском выиграл войну с норгами, заставив тех откочевать. Как? У него небольшое баронство и, соответственно, скромное войско. Норгов было в десятки раз больше. Не пистолетом же он их пугал? А вот еще. После того как погоня погибла, выслали вторую. Та двинулась по следам беглецов и установила, что они ведут в Проклятый лес.
– Е!.. – сказал Сергей.
– Даже два «е»! – подтвердил граф. – Барон пополнит вооружение и вернется в Бар. Устроит Элеоноре маленькую победоносную войну, овладеет герцогством, а там, глядишь, и Киенна неподалеку…
– Абзац! – заключил Сергей.
– Я употребил бы другое слово – на букву «пэ», – сказал де Трегье. – Но я посол, и мне не куртуазно.
– Почему Рейнольдс не начал войну сразу? – вмешался Ник.
– Возможно, повода не было. А тут все сошлось. И Элеонора обидела, и наследница рядом. Все козыри на руках.
– Его надо остановить! – воскликнул Ник.
– Как? На станции есть бомба?
– Вы знаете, что нет! – вздохнул куратор.
– Жаль. Не то сбросили бы на Проклятый лес – и все дела. По-другому не выйдет. Современного оружия у наблюдателей нет, отобрали, да и сами мы рассеяны по Гее. Чтобы собрать, используя единственный флаер, уйдет неделя.
– На станции есть оружие, – сказал Ник. – Немного, но все же.
– Наблюдатели не спецназ. Нас не учили обращаться с лазерным оружием, даже с пистолетами. Только кинжалы и шпаги. К тому же годы… Мне семьдесят три, Хорхе за шестьдесят. А барон обучит аборигенов, создаст войско и двинется в завоевательный поход. Города к его ногам будут падать, как спелые яблоки. Мы с Хорхе написали двенадцать записок, прося разрешения создать отряд быстрого реагирования – как раз на такой случай, нам даже не ответили.
– Что делать? – спросил Ник.
– Доложить на Базу и ждать, – ответил граф. – Возможно, рассосется само.
– Как?
– Проклятый лес – опасное место. Туда нелегко зайти, но выйти еще труднее. В последний раз, когда изучали лес, заметили: тридиэтилгептоген сказался. Появилась новая, агрессивная фауна. Выжить там трудно.
– Я переведу спутник на другую орбиту, – сказал Ник. – Включу полное сканирование леса, оптическое и тепловое. Сам буду ждать инструкций. Прошу вас, Геннадий Андреевич, держать меня в курсе. Даже самая маленькая новость… Вызывайте в любое время!
– Договорились! – сказал граф и отключился.

6

К лесу они добрались на следующий день. Дорога, на которую свернул отряд, оказалась малоезженой; чем дальше они продвигались, тем более терялись в высокой траве следы от колес. К вечеру они и вовсе исчезли. Селений на пути отряду не встретилось: они или таились в лесах, или прятались за пригорками. Беглецам это было на руку.
В сумерках Рей остановил отряд. Он повернул к рощице и, углубившись на сотню шагов, объявил привал. Алэйне с Флор, едва услыхав, сползли с седел и обессиленно повалились на землю. Люк, спрыгнув, исчез в чаще, а барон снял сумки и отнес их на поляну. Там, собрав хворост, развел костер, после чего принес от недалекого родника котелок воды и пристроил его над пламенем. К тому времени, когда Люк вернулся, Рей уже помешивал варево. Оруженосца он встретил вопросительным взглядом. Люк покачал головой, и барон указал на женщин. Мерриец достал топор, углубился в лес и явился обратно с ворохом веток. Бросив их на землю, расстелил сверху одеяла и направился к женщинам.
Первым делом он подошел к Флор. Встав на колени, Люк просунул руки под плечи и ноги девушки, поднял ее и отнес на приготовленное ложе. После чего проделал то же самое с наследницей. Уставшие женщины и не пытались возражать. Люк расседлал коней, притащил два седла и примостил их под головами беглянок. Алэйне вытянулась и задремала. Она видела второй сон, когда ее бесцеремонно тряхнули за плечико. Наследница открыла глаза. Сверху маячило лицо барона.
– Выпейте!
Край чаши коснулся ее губ. Это было вино, терпкое и кислое, – питье воина, а не знати. Девушка осушила чашу и, ощутив прилив бодрости, села. Рядом из рук Люка пила Флор.
– Теперь есть!
Котелок с дымящимся варевом возник между женщинами. В руки им сунули ложки. Алэйне собиралась сказать, что не голодна, как вдруг ощутила зверский аппетит. Обжигаясь, она набросилась на еду. Напротив работала ложкой Флор. Каша из дробленого зерна, щедро приправленная копченым салом, оказалась необыкновенно вкусной. Она пахла дымком и таяла во рту.
Когда ложки заскребли по дну, Алэйне вспомнила, что котелок над огнем был один; барон с оруженосцем остались без ужина.
– Извините! – сказала она, краснея.
– Мы поели, – успокоил барон. – Вам нужно горячее. Завтра трудный день.
«Сегодняшний, выходит, был легким?» – хотела спросить Алэйне, но не решилась. Она осмотрелась. Стояла ночь, черная и непроглядная. Языки пламени выхватывали из темноты стволы деревьев и крупы лошадей. Те, суя морды в прицепленные к головам мешки, жевали овес. Люк забрал пустой котелок, унес его в темноту и вернулся с седлом. Бросив его сбоку от Флор, он лег и вытянулся. Барон таким же образом устроился рядом с Алэйне. Женщины оказались между мужчинами, те как бы прикрыли их с внешних сторон своими телами.
«А кто станет нести стражу?» – подумала Алэйне.
– В роще нет ни зверья, ни людей, – сказал Рей, будто подслушав. – Люк проверил. Спите! В случае чего кони разбудят. Они слышат лучше нас.
Он опустил голову на седло и закрыл глаза. Алэйне посидела, глядя по сторонам, вздохнула и повалилась на правый бок. Совсем рядом – рукой протянуть, спал Рей. Отблески пламени, падая на его лицо, прочерчивали тени от носа и губ. Те двигались, отчего казалось, что барон хмурится. Алэйне некоторое время смотрела на Рея. Внезапно тот улыбнулся.
– Тея… – прошептал он.
Алэйне приподнялась. Лицо Рея выглядело умиротворенным. Наследница нахмурилась и повернулась на другой бок. Флор рядом не оказалось. Подкатившись к Люку, она посапывала, уткнувшись лицом в плечо меррийца. Алэйне поморщилась. «Завтра не встану! – подумала, ощущая, как ноет избитое в дороге тело. – Ни за что!» С этой мыслью она и уснула.
К удивлению Алэйне, пробуждение вышло бодрым. Открыв глаза, она некоторое время прислушивалась к своим ощущениям. Легкая ломота в теле осталась, но, отдохнувшее за ночь, оно готово было двигаться. Голубело небо в прогалах между деревьями, в кронах свистели и щебетали птицы. Алэйне села и осмотрелась.
На ложе она осталась одна. Рей возился у костра, проворачивая над углями тушку какого-то зверя, Люк седлал лошадей. Рядом с меррийцем крутилась Флор, о чем-то рассказывая. Люк кивал головой и улыбался. Первым пробуждение наследницы заметил барон.
– С добрым утром, миледи! – сказал, улыбнувшись. – Вставайте! Флор проводит вас к роднику.
Фрейлина, услыхав, немедленно подбежала. Алэйне с наслаждением потянулась и встала. Флор отвела ее за деревья. Там, пониже корней дуба, журчал родник. Ручеек, образованный им, сбегал по склону и терялся в густой траве. Алэйне со стыдом вспомнила, что вчера ела, не умывшись, – сил не было.
Первым делом она навестила кустики, которые ей указала Флор, после чего, стащив куртку и засучив рукава, с наслаждением умылась. Ледяная вода бодрила. Алэйне, зачерпнув ладонями, сделала глоток. Зубы заныли от холода. Она сплюнула и вытерлась поданным Флор полотенцем.
От ее куртки, поднятой с травы, несло конским потом. Алэйне сокрушенно подумала, что и от нее так разит. Сбрызнуться духами? Подумав, она отказалась от этой мысли. У конского пота сильный запах, он смешается с духами, в итоге выйдет непонятно что. В конце концов, и от ее спутников пахнет не лучше. Они в походе, а не во дворце.
Поляна встретила их ароматом жареного мяса. Алэйне сглотнула слюну. Барон, сгрузив тушку зверя на лист лопуха, кромсал ее кинжалом. Рядом, поджав ноги, сидел Люк.
– Присаживайтесь! – пригласил женщин Рей. – Нитра молодая, жирная, во рту тает.
– Какая нитра? – удивилась Алэйне, последовав приглашению.
– Речная крыса. Люк на рассвете подстрелил.
Желудок Алэйне непроизвольно сжался.
– Это можно есть? – спросила она, с подозрением рассматривая тушку.
– Еще как! – заверил барон. В доказательство он нацепил на клинок ножку зверька и поднес к лицу девушки. – Кусайте!
Алэйне зажмурилась и отщипнула кусочек зубами. Подержала во рту. Мясо было нежным и горячим. Девушка стала жевать и не заметила, как проглотила. После чего сняла ножку с клинка и принялась жадно обгладывать. Ее спутники занимались тем же. Причем Люк, выбирая кусочки пожирнее, подносил их сначала Флор и только потом брал себе. Барон ел без куртуазности, поочередно кусая то мясо, то хлеб.
– Попробуйте! – сказал, заметив взгляд Алэйне. – Дворяне не едят хлеба, это пища вилланов, но в походе не обойтись. Чувство сытости сохраняется дольше. Пообедать сможем не раньше вечера.
Он придвинул девушке ломоть. Алэйне отщипнула кусочек и бросила в рот. Пожевала. Мясо, конечно, вкуснее, но советом барона не стоило пренебрегать. Она съела ломоть, все мясо и с удовольствием пожевала бы еще, да нитра к тому времени превратилась в кучку костей. Жаль, что крысы, даже речные, не бывают размером с теленка.
Позавтракав, беглецы забрались в седла и тронулись в путь. Дорога кончилась, и отряд вступил в заросли. Сквозь чащу вела тропа, давняя и заброшенная. Кое-где кусты захватили ее, в таких местах Люк спешивался и махал топором. Время от времени его сменял Рей. Отряд двигался медленно, Алэйне стала оборачиваться. Она опасалась погони. Однако той не было, а Рей с Люком беспокойства не проявляли. Алэйне, поразмыслив, решила: преследователи или потеряли их след, или отстали надолго. Поди, догадайся, что они двинулись к Проклятому лесу! Беглецов ищут на дорогах.
Солнце было в зените, когда отряд выбрался из зарослей. Лес возник внезапно. Еще мгновение тому перед глазами маячили ветки кустарника, как вдруг они расступились, и перед путниками встала стена елей. Высокие, островерхие, они стояли плотно – ствол к стволу, и заслоняли полнеба. Странно, но между кустарником и лесом ничего не росло. Пустынная, будто выжженная полоса земли шириною шагов в двадцать словно предупреждала: дальше ходу нет!
Лес выглядел таинственно и мрачно. Алэйне ощутила, как тревожно кольнуло в груди.
– Всем спешиться! – сказал барон и, подавая пример, первым спрыгнул на голую землю. Алэйне с Флор последовали за ним. Рей подошел ближе.
– Миледи! – сказал строго. – С этого момента прошу слушать и выполнять. Лес опасен даже для тех, кто бывал в нем, а уж неопытным… Согласны?
Алэйне кивнула.
– Вашу руку!
Барон взял ее ладошку, крепко сжал и повел к лесу. Позади семенила за Люком Флор.
– Почему не верхом? – удивилась Алэйне.
– Кони не пойдут, а заставить их вы не сможете. Слушайте меня! Сейчас вам будет страшно, очень. Нестерпимо захочется повернуть и убежать. Это очень сильное чувство, не каждый мужчина сумеет его преодолеть. Советую закрыть глаза и сжать зубы. Не выпускайте моей руки!
«Так вы сами ее держите!» – хотела сказать Алэйне, как вдруг волна ужаса накатилась на нее. Все страхи, которые приходилось испытывать ей прежде, не шли ни в какое сравнение с тем, что ползло ей навстречу. Липкое, мерзкое, оно проникало внутрь и остужало тело. «Назад! – будто шептал ужас. – Убью-ю…»
Паника овладела девушкой. Ей нестерпимо захотелось выдернуть руку и бежать, не чуя ног. Вспомнив совет Рея, она закрыла глаза. Барон, словно почувствовав, ускорил шаг. «Я пройду! – уговаривала себя Алэйне. – Рей ведь сумел. И Люк. Чем я хуже? Я герцогиня, пусть даже неправящая. Мне не пристало бояться! Стыдно!» Удивительно, но уговоры помогли – страх ослаб, а затем исчез вовсе. Когда Алэйне открыла глаза, они стояли у деревьев.
– Вы молодец! – сказал Рей, отпуская руку девушки. – Думал, что придется нести. Как ее! – Он указал ей за спину.
Алэйне обернулась. Люк тащил Флор, перекинув ту через плечо. Фрейлина визжала и вырывалась.
– Флор храбрая девушка! – вступилась Алэйне.
– Но не несчастная, – заметил барон. – Таким труднее.
Люк тем временем приблизился и поставил Флор рядом с хозяйкой. Лицо фрейлины перекосил страх, из глаз струились слезы. Алэйне обняла подругу. Флор приникла к ней и стала всхлипывать.
– Ждите нас здесь!
Рей с Люком повернулись и двинулись обратно. Они шли, наклонив головы, будто навстречу ветру. Алэйне вспомнила пережитый страх, и ей стало не по себе. Барон с оруженосцем преодолели мертвую полосу и вскочили на коней. Разогнав их, устремились к лесу. «Боже! – подумала Алэйне. – Кони их сбросят!» Так и вправду едва не случилось. Лошади вдруг замедлили ход, попытались встать на дыбы, но Рей с Люком ударили шпорами – только сейчас Алэйне заметила их на сапогах спутников – и кони прыгнули. Два скачка, и всадники оказались у деревьев.
– Держите! – приказал Рей, спрыгивая на землю. – Осторожно! Могут лягнуть!
Алэйне с Флор схватили поводья. Кони и вправду вели себя как безумные. Фыркали пеной, храпели и пытались вырваться.
– Успокойся! – сказала Алэйне, гладя коня по мокрой шее. – Все позади. Ну?
То ли женский голос подействовал, то ли страх прошел, но конь перестал беситься. Притих и жеребец Флор. Женщины привязали лошадей к дереву. Едва разобрались с этими, как Рей с Люком прискакали на новых. Сцена повторилась еще дважды. Пригнав последнюю пару, барон с оруженосцем спрыгнули на землю и сели. Лица их были мокрыми и бледными. Первой сообразила Флор. Вытащив из седельной сумки флягу, подбежала к барону. Рей приложился к горлышку, затем передал флягу оруженосцу. «Они прошли через страх десять раз, – подсчитала Алэйне. – Боже, я и двух бы не смогла!»
Передохнув, путники взобрались на коней. Рей ехал первым, ведя на поводу запасную лошадь, следом двигалась Алэйне, за ней – Флор; замыкал колонну Люк. Страх, владевший Алэйне, постепенно исчез, она с интересом стала глядеть по сторонам. Проклятый лес не отличался от тех, что она видела. Здесь было сумрачно и пахло прелью, но в еловых лесах всегда так. Этот вдобавок заброшен. Упавшие деревья гниют во мху, заставляя отряд огибать их. В обычных лесах деревья вытащили бы на дрова. Вилланам даже не нужно приказывать – бесплатное топливо. И хворост они собирают. В герцогских лесах чисто…
Здесь, однако, было что-то не так, Алэйне не сразу сообразила: слишком тихо и безжизненно. Не поют птицы, не летают бабочки. Даже комары, и те словно вымерли. Странно. Просвет между деревьями стал шире, Алэйне этим воспользовалась и нагнала барона.
– Почему нет птиц? – спросила, поравнявшись.
– Сожрали, – ответил Рей.
– Кто? – удивилась девушка.
– Тут есть кому. Держитесь за моей спиной, миледи! Так безопаснее.
Алэйне надулась, но отстала. Они выбрались на тропу и зарысили по ней. Трава была явно звериной, люди не оставляют таких следов. Некоторые из подступавших к тропе деревьев были сломаны, кусты вырваны с корнем. Алэйне поежилась, представив силу того, кто это сделал. Она стала крутить головой, выискивая опасность, но никого не увидела, да и Рей не проявлял беспокойства. Похоже, под благовидным предлогом он просто избавился от надоедливой собеседницы. Алэйне обиделась и больше не пыталась заговорить.
Отряд двигался все дальше. Еловый лес сменился смешанным, затем сосновым, они поднимались на холмы и спускались в распадки, пересекли пару ручьев и тихую лесную речушку, а барон и не думал объявлять привал. Даже коней они поили, не слезая с седел. Алэйне измучилась, Флор так и вовсе скисла. Люк, заметив это, поравнялся с фрейлиной и стал поддерживать ее. Флор прислонилась к нему, как показалось Алэйне, с большой охотой.
– Скоро! – сказал барон, оглянувшись. – Немного осталось.
Это «немного» растянулось до сумерек. Алэйне едва держалась в седле, когда отряд приблизился к озерцу. Его образовал родник, пробивший дорогу в песчаном обрыве. Вокруг воды росли деревья, кудрявился кустарник. Здесь Рей и остановил коней. Путники спрыгнули на траву, привязали лошадей и занялись приготовлениями к ночлегу. Костром занялся Люк. Барон обошел окрестности, постоял у озерца, заглядывая в глубину, и вернулся к становищу.
– Умываться только здесь! – Он указал на родник. – К озеру не ходить!
– А кто там? – спросила Алэйне.
– Не знаю, – ответил барон. – Но мне оно не нравится.
«Тебе все не нравится! – подумала Алэйне. – Обрадовался, что можешь командовать. Запугал нас. Где твои чудища? Ни одного не видели! Их, может, и нет вовсе».
Ее одолевала обида. В пути благородных спутниц принято развлекать беседой. Барон этим правилом упорно пренебрегал. Будь он немым, вроде Люка, тогда понятно, но он просто не желал с ней разговаривать. Бессовестный! Ведь может быть остроумным! Как он отбрил мачеху! «Я не привык обсасывать кость после того, как ее обглодали другие…» Они теперь до самой Киенны будут молчать? Так и с ума сойти можно!
Алэйне и Флор сбегали в кустики, умылись и вернулись к костру. Барон нарезал ломтями хлеб, копченую свинину, раздал девушкам и пристроился рядом. «А как же каша?» – хотела спросить Алэйне, но барон, судя по лицу, не расположен был объясняться. Даже жуя, он крутил головой, прислушиваясь. «Да перестаньте!» – хотела сказать Алэйне, но тут издали донесся рык. Он был могуч и страшен. Алэйне застыла с куском во рту.
– Берс!
Рей вскочил и подхватил с одеяла железную палку. Как только они вошли в лес, Люк достал ее из седельного мешка и протянул барону. Алэйне еще тогда захотелось спросить, что это такое, но, впечатленная пережитым страхом, не решилась. Барон так и скакал с этой палкой в руках, не выпуская ее ни на минуту. Алэйне мучило любопытство, и если бы Рей не отшил ее, то обязательно бы вызнала. Заодно расспросив про расправу со стражами. Как Рей их убил?
Барон сдвинул что-то в железке, та пискнула и замигала красной искоркой.
– Черт! – выругался барон. – Заряд совсем слабый. Люк, лошадь!
Мерриец метнулся к деревьям, отвязал одного из коней и стал торопливо его расседлывать. «Зачем?» – удивилась Алэйне. Мерриец покончил с седлом, взялся за повод и повел лошадь по тропе, которой они приехали.
– Что он делает? – спросила Алэйне, проглотив, наконец, свой кусок.
– Увидите! – ответил барон.
Отойдя шагов на пятьдесят, Люк привязал расседланную лошадь к одинокой осине. После чего бегом вернулся обратно. Сбегал к кустам, вернулся со свежесрезанной палкой и стал привязывать к ней рукоятку короткого меча, явно позаимствованного у стражей. Ремешок в его руке так и мелькал. Закончив, Люк взял получившееся копье наперевес.
– Держи! – Рей протянул оруженосцу странный предмет. – Подашь, когда в моем заряды кончатся. Буду стрелять по глазам. Если не ослепить, копье не поможет.
Люк кивнул и взял предмет. В этот момент грянул новый рык. Он раздался совсем рядом и буквально оглушил путников. Кони за их спинами заржали и стали перебирать ногами. Лошадка, отведенная вперед, и вовсе взбесилась. Она встала на дыбы, затем стала прыгать, пытаясь сорваться с привязи. В следующий миг Алэйне похолодела. Из леса вышел зверь. Он походил на медведя – такой же увалистый и косолапый, с бурой шерстью и широкой грудью, только это был о-очень большой медведь. Можно сказать, огромный. И морда у него была не круглой, а вытянутой вперед, как у борзой собаки.
Завидев путников, зверь распялил пасть, усеянную частоколом зубов, и снова рыкнул. Флор без памяти рухнула на траву. Алэйне отступила за спину Рея и вытащила из ножен шпагу. Она прекрасно осознавала, что ее клинок такому зверю все равно что зубочистка, но с оружием в руке было не так страшно. Зверь тем временем приблизился. Теперь окончательно стало ясно, насколько он велик. Даже в холке он был выше лошади на целый локоть.
Оставленная на заклание лошадь все еще пытался сорваться с привязи, и неведомый зверь, подойдя, хлопнул ее лапой словно муху. Лошадь рухнула как подкошенная. Зверь остановился и стал разглядывать сгрудившихся впереди людей. Взгляд его был холодным, оценивающим. Берс, видимо, решал задачу: ограничиться одним конем или добыть и остальных? Заодно прихлопнув мелких двуногих тварей. Алэйне ощутила, как внутри заледенело.
Берс стоял так несколько мгновений. Алэйне они показались вечностью. Наконец зверь опустил взгляд и вцепился зубами в коня. Мотнув головой, дернул тушу. Повод, который не смог оборвать конь, тут же лопнул. Зверь развернулся и затрусил в лес, не выпуская добычу из зубов. Похоже, что груз его совершенно не тяготил.
– Повезло! – сказал Рей, опуская свою железку. – Голодный, есть очень хотел. Решил оставить на потом.
– Кто это был? – спросила Алэйне.
– Берс. Что-то вроде медведя. Только очень большой. Сами видели.
– Он вернется?
– Когда проголодается. Лошади ему хватит на пару дней. А как явится, нас уже не будет.
– А другие хищники?
– Там, где охотится берс, они не живут. Это его территория. Он по нашему следу шел. Спрячьте!
Рей указал на шпагу, которую Алэйне все еще держала в руках. Девушка покраснела и сунула клинок в ножны.
– В лесу от нее мало толку, – сказал барон. – Лучше совсем снять.
Алэйне нахмурилась.
– Вы смелая, – похвалил Рей. – Не то что Флор. – Он указал на фрейлину, возле которой хлопотал Люк. Брызнув водой на лицо девушки, он привел ее в чувство. Сев, Флор зарыдала. Люк взял ее на руки и отнес на постель. Уложив, хотел встать, но Флор вцепилась в меррийца мертвой хваткой. Поколебавшись, Люк прилег рядом. Флор обхватила его за шею и крепко прижалась, Люк обнял ее. Алэйне нахмурилась.
– Не беспокойтесь, миледи! – сказал Рей. – Люк не обидит Флор. Она перепугалась и ищет сочувствия.
«Мне бы оно тоже не помешало!» – подумала Алэйне, чувствуя, как колотится в груди сердце.
– Давайте спать! – предложил Рей.
Скоро все путники лежали на одеялах. Флор с Люком ровно дышали, все еще сжимая друг друга в объятиях. Слева от Алэйне вытянулся Рей, а сама она, во власти пережитого, никак не могла уснуть. Уставившись в звездное небо, думала о событиях последних дней. Бегство из Бара было спонтанным порывом. Она рассчитывала на де Трегье, и тот обещал помощь, но что-то не заладилось. И вот теперь она в компании де Бюи и его оруженосца ночует под открытым небом, ест каких-то крыс… Сегодня неведомый берс едва не сожрал их. А она думала, что поедут трактом, останавливаясь в гостиницах. Нормальная пища, мягкая постель и ванна каждый день. Не поспешила ли она? Может, вернуться?
«Нет! – решила Алэйне. – Непременно убьют, а перед этим еще изнасилуют. Стражник это ясно сказал. Надо идти с Реем. Да, он не учтив, но, похоже, знает, что делать. Другой на его месте сгинул бы сам и погубил нас. Пару недель можно потерпеть. К тому же Рея можно понять: недавно похоронил жену. Говорили, он ее сильно любил…»
Алэйне повернулась к спутнику. Барон лежал на спине и что-то шептал. Алэйне придвинулась.
– Тея, – пробормотал Рей. – Я так скучал по тебе, милая…
Алэйне нахмурилась: услышанное ей не понравилось. «Надо будет поговорить с ним! – решила, подумав. – Обо всем. Вдруг он одержим дьяволом?» Она еще долго ворочалась, пока не забылась.

* * *

Проснулась Алэйне рано. Солнце еще не выглянуло, но мягкий утренний свет уже заливал окрестности. Спутники спали. Девушка, окинув их взглядом, встала и вытащила из валявшейся сумки полотенце. Шмыгнув за кусты, выбралась на берег озера и торопливо разделась. Попробовала ногой воду и поежилась. Прохладная. Впрочем, так всегда кажется поначалу. Она окунется и освоится. Она три дня не принимала ванну, сколько можно?
Алэйне ступила в воду. Дно плавно понижалось к центру, это как раз то, что ей нужно. Нет опасности ухнуть в глубину. Алэйне забрела до середины бедер, остановилась и стала поливать себя из ладошек. Струйки с плеском падали в озеро. Теперь нужно собраться с духом и окунуться. Алэйне посмотрела вперед. Поверхность озера была гладкой и безмятежной. Легкий парок стелился над ней, мешая заглянуть в глубину. Алэйне присмотрелась. Ей показалось или какая-то тень мелькнула в воде? Кто это? Рыба? Рыбы не нападают на людей. Однако в этом Проклятом лесу все возможно. «Рей предупреждал! – вдруг вспомнила девушка. – Лучше уйти. У родника умоюсь!»
Она попятилась, но не успела. Поверхность озера вздыбилась и распалась. Длинное черное тело, выскочив наружу, метнулось к девушке. Алэйне успела разглядеть пасть, усеянную острыми зубами, и круглые черные глаза. Их взгляд был холоден и безжалостен. Алэйне пыталась закричать, но не смогла: спазм перехватил горло.
Сбоку что-то мелькнуло. В следующий миг Алэйне толкнули в плечо, и она рухнула в воду, погрузившись с головой. А когда выскочила, отфыркиваясь, то увидела Рея. Тот стоял, держа в руках копье. То самое, сделанное вчера Люком. На лезвии меча, привязанного к палке, билось, извиваясь, чудище. Рей с трудом удерживал его на весу.
– Миледи! – прохрипел он, скосив взгляд на девушку. – Достаньте тан у меня за поясом и прирежьте тварь. Скорее! Она еще очень сильна.
Алэйне метнулась к барону и выхватила из ножен меррийский тан. Размахнувшись, всадила лезвие поверх раздувавшихся жабр. К ее удивлению, клинок легко пробил черепную кость, погрузившись до рукояти. Чудище вздрогнуло и обмякло.
– Спасибо! – поблагодарил Рей и повернул к берегу. Алэйне устремилась следом. Выйдя из воды, барон сбросил добычу на траву. Алэйне присела, разглядывая. У чудища оказалось сплюснутое с боков длинное тело, толщиною в ногу взрослого человека, широкий хвост и плавники. Тело плавно переходило в голову с длинной пастью. Не то рыба, не то животное.
– Тхор! – сказал Рей. – Появившись в озере, уничтожает всю живность. Вчера заметил, что рыбы в воде совсем нет, хотя вечером она выходит кормиться.
«Поэтому предупредил нас, – подумала Алэйне. – А я не прислушалась».
– Тхор ловит животных на водопое, – продолжил Рей. – Те забираются в воду, тхор вцепляется им в брюхо и вырывает внутренности. Животное падает и тонет, после чего тхор тащит его на глубину, где и ест. Хорошо, что я проснулся и заметил, что вас нет. Слышу, за кустами плещутся. Схватил копье – и сюда…
Алэйне, не зная, куда деться от смущения, нагнулась и вырвала из головы тхора тан. Струя крови брызнула ей в лицо и попала на грудь.
– Хороший кинжал! – сказал Рей, забирая тан. – Меррийская сталь. Люк подарил. Пробивает любую кость. Умойтесь, миледи! Вы испачкались.
Только сейчас Алэйне сообразила, что сидит перед Реем совершенно голая. Ойкнув, она вскочила и ринулась к озеру. И замерла у воды.
– Другого тхора здесь нет, – успокоили за спиной. – Он соседей не терпит.
Алэйне плюхнулась в воду и завозилась, смывая с себя кровь. Несмотря на слова Рея, вглубь забираться она не стала. Пока плескалась, подскочивший на шум Люк помог Рею утащить тхора. На берегу осталась Флор с полотенцем. Она дождалась хозяйку, обтерла ее и помогла одеться. После чего расплела Алэйне мокрые косы.
– У огня скоро высохнут! – сказала, улыбаясь.
Они вернулись к костру. Рей с Люком, разделав тхора, нанизали на прут розовое мясо и жарили над углями. «Опять какую-то гадость есть!» – подумала Алэйне. Она села в сторонке, и Флор стала расчесывать ей волосы, равномерно распределяя их по плечам, чтоб скорее сохли. Рей глянул на них и подмигнул. Алэйне покраснела.
Парное мясо поспело скоро. К удивлению Алэйне, оно оказалось вкусным, разве что слегка жестким. «Тхор хотел съесть меня, а вышло, что я его ем! – подумала девушка, пережевывая. – Так ему и надо!» Неприятные воспоминания ее не тревожили. То ли уже привыкла, то ли не успела толком испугаться. Больше волновало то, что Рей видел ее голой. «Ну и что? – решила Алэйне, обдумав ситуацию. – Он не дворцовый щеголь, болтать не станет. Думаю, он и не разглядел меня толком. Некогда было…»
Успокоившись, Алэйне дождалась, пока Флор заплетет ей косы, и стала собираться. Барон с Люком сгрузили нажаренное про запас мясо в сумки и забросили их на коней. Путники забрались в седла. Флор с Люком отъехали, и Рей приблизился к наследнице.
– Надеюсь, в следующий раз вы меня послушаетесь? – спросил вполголоса. – Я дал слово доставить вас в Киенну. Не хотелось бы – мертвой.
– Простите! – ответила Алэйне, смутившись.
– Держитесь за моей спиной!
Барон пришпорил коня и ускакал в голову отряда.

7

После полудня отряд вышел к очередному распадку. К удивлению Алэйне, они не стали спускаться, а остановились перед самой опушкой. Рей вытащил из сумки странный предмет из двух коротких трубок, соединенных между собой, и поднес его к глазам. После чего стал всматриваться в противоположный берег.
– Что это? – не удержалась Алэйне.
– Бинокль, – ответил барон, протягивая ей предмет. – Подзорная труба для двух глаз. Взгляните!
Алэйне взяла бинокль и повторила движение спутника. Вскрикнула. Противоположный берег будто прыгнул ей навстречу. Она отчетливо видела стволы сосен, песчаный обрыв и кусты шиповника, росшего на его краю. Некоторое время она с любопытством разглядывала все, что попадало в поле зрения.
– Откуда это у вас? – спросила Алэйне, возвращая бинокль. – Никогда такое не видела.
– И не только вы, – сказал Рей. – Пожалуйста, не выезжайте на опушку!
Алэйне, как раз собравшаяся это сделать, остановила лошадь.
– Чего вы опасаетесь? – спросила с досадой.
– Горгулий.
– Разве они существуют? – удивилась Алэйне.
– К сожалению, – ответил Рей, продолжая наблюдение. – Есть! – сказал он спустя мгновение с досадой в голосе.
– Где?
– Вон! – Рей указал рукой.
Алэйне присмотрелась и различила на вершине одной из сосен черную фигурку. Маленькую.
– Это ворона! – сказала, пожимая плечами.
– Ворон здесь давно съели! – возразил Рей. – Посмотрите!
Он передал ей бинокль. Алэйне навела его на сосну и увидела странную птицу. У нее были кожистые крылья, как у летучей мыши, толстый и длинный прямой клюв и мощные лапы, которыми горгулья сжимала сук, на котором сидела.
– Она опасна? – спросила девушка, опуская бинокль.
– Одна – не очень, а вот стая… Это сторож. Как только мы выйдем из леса, горгулья закричит. На крик прилетят другие, они где-то неподалеку. Набросятся и раздерут нас в клочья.
– Птицы? – не поверила Алэйне.
– Каждая из горгулий размером с киеннского дога. Вместо клюва у нее пасть, усеянная острыми зубами. Каждый коготь на ногах как короткий кинжал. Такие же когти на суставах крыльев. Горгульи убивают даже варгов, а те самые сильные здесь после берса.
– Придется ждать темноты?
– В этой части леса ночью опасно. Черт, далеко. Но надо попробовать!
Рей взял в правую руку уже знакомую Алэйне железную трубу и спрыгнул с коня. Прячась за стволами, он вышел к опушке и пристроил ее на сук невысокой сосны. Приложился к ней глазом. «Что он собирается делать?» – подумала Алэйне. Внезапно там, где стоял Рей, негромко зашипело. Тонкий, ослепительно яркий луч, видимый даже при свете дня, сорвался с конца трубы и устремился к противоположному краю распадка. Алэйне увидела, как луч скользнул по макушке сосны, сбив несколько веток, а затем уперся в горгулью. Та было расправила крылья, но тут же сложила их и, цепляясь за ветки, полетела вниз.
– Повезло, что не успела крикнуть, – сказал барон, воротившись. – Теперь главное – тихо!
Они осторожно выехали из леса, спустились в долину и поднялись на противоположный берег. Все это время Алэйне чувствовала, как в груди колотится сердце. Только оказавшись среди деревьев, она успокоилась.
– Едемте, покажу! – предложил ей барон.
Не выезжая из леса, они пробрались к месту падения горгульи. Издали та походила на груду тряпья. Лошади, учуяв запах, уперлись и зафыркали. Алэйне, разглядывая, склонилась с седла. Горгулья была велика. Крепкое тело, похожее на собачье, мощные лапы с когтями и острые зубы в пасти-клюве. Горгулья лежала, свернув шею и откинув в стороны крылья. Когти на них и вправду напоминали кинжалы. Алэйне поежилась.
– Как вы убили ее?
– Из лучемета, – ответил Рей, показывая трубу.
– Откуда он у вас?
– Отсюда! – буркнул Рей. – Едем, миледи! Вы скоро все сами увидите.
Воротившись к спутникам, они перекусили и устремились дальше. Теперь впереди ехал Люк. За ним следовала Флор, потом Алэйне. Рей замыкал колонну. Давешнюю железку он спрятал в седельную суму, а уже знакомый Алэйне, но по-прежнему непонятный предмет, держал в руке. Путники двигались тропой, давней и заброшенной. Росшие по краям кусты хлестали их ветками, приходилось придерживать их руками или пригибаться к шеям коней. Алэйне пропустила момент, когда лес стал редеть и вдруг кончился. Они стояли на краю обширной поляны. Ее укрывала трава и какой-то странный, стелющийся по земле кустарник. Но главное было не в этом. Посреди поляны возвышалось ни на что не похожее сооружение, состоявшее из соединенных вместе округлых бочек. Бочки, лежавшие на боку, были огромные. Выше человеческого роста, выше головы лошади, даже выше человека, вздумай тот встать на седло.
– Что это? – изумленно спросила Алэйне.
– Корабль, – ответил Рей, – и наш дом на ближайшие дни. Здесь есть комнаты, постели и даже еда. Люк все вам покажет. Добро пожаловать, миледи!
Он ударил каблуками под брюхо коня и поскакал вперед.

* * *

Рей прошел в рубку, взял легкий пластиковый шлем, лежавший на кресле пилота, и нахлобучил его на голову. Перед глазами немедленно вспыхнул экран, по голубому полю столбиком побежали буквы и цифры.
– Добро пожаловать! – произнес мелодичный женский голос.
– Здравствуй, корабль! – сказал Рей. – Я скучал.
– Сформулируйте задачу! – продолжил голос, никак не отреагировав на признание.
– Ты можешь проложить путь в Киенну? Отсюда – и до столицы?
– Способ передвижения? Флаер, бот?
– Верхом, – сказал Рей. – Возможно, и пешком. Как получится.
– Направление движения?
– Через лес, не покидая его пределов.
– Это долго и опасно.
– Выбора нет, – вздохнул Рей.
– Для выполнения задания потребуется время. Необходимо запросить данные со спутника, оценить количество и агрессивность имеющейся фауны, наличие селений аборигенов, укрытий – основных и запасных, а также – мест стоянок.
– Я подожду! – сказал Рей.
– Результат занести в коммуникатор?
– У меня его нет.
– Вывести на носитель?
– Ну… – сказал Рей, – чтоб карта была.
– Вариант для аборигенов? Несгораемая пленка для изображений длительной фиксации в контейнере и с гелевым карандашом?
– Наверное, – сказал Рей.
– Начинаю поиск. За ходом следите на большом экране.
Рей стащил шлем и уставился на вспыхнувший перед ним экран. Тот был большим – не менее двух локтей в ширину и локоть в высоту. Рей некоторое время следил за сменяющимися картинками, затем крутнулся во вращающемся кресле. И замер. В дверях с глазами, мало чем уступающими размером экрану, стояла Алэйне.
– Проходите, миледи! – вскочил Рей.
Алэйне поколебалась, но двинулась к нему. По металлическому полу она ступала осторожно, как по льду, и вертела головой, все разглядывая. Рей развернул соседнее кресло.
– Садитесь!
Алэйне помедлила, но опустилась в кресло. Рей плюхнулся в свое.
– Что здесь происходит? – спросила Алэйне. – С кем вы разговаривали? С дьяволом? Это его пещера? Здесь никого нет, кроме вас, а вы кому-то приказывали…
– Успокойтесь, миледи! – улыбнулся Рей. – Здесь нет дьявола. Мы на корабле, и тот прокладывает нам путь. Для этого у него есть глаз в небе. Видите! – Рей ткнул пальцем в экран.
– Дьявол! – взвизгнула Алэйне. – Вы заключили с ним сделку!
Рей сунул руку за ворот, вытащил нательный крест и коснулся его губами. Затем перекрестился ладонью и поцеловал большой палец.
– Видите? Морок не исчез. Здесь нет никакого нечистого. Этот корабль сделали люди.
– Как такое возможно? Этого не может быть!
– Для господа нет ничего невозможного. Гея не единственная из его миров, где-то живут и другие люди. Они умеют делать корабли, путешествующие между мирами, и совершенное оружие, действие которого вы видели. Однажды эти люди посетили Гею. Им здесь не понравилось. Они улетели, бросив свой корабль. Наверное, тот сломался, а люди не смогли его починить. Желая защитить корабль и то, что внутри, они окружили лес заклятьем. Оно прогоняет людей и животных, но мы прошли. Корабль лежит здесь давно. Он пострадал при посадке, вы сами видели треснувшие стены и перекошенные полы. Однако корабль живой, у него есть разум. Стоит надеть шлем, как он спрашивает, чего ты желаешь, и послушно исполняет приказы. Главное – понимать язык.
– Вы его знаете?
– Учил в Киенне. Профессор говорил, что это речь древних; думаю, он не подозревал, что это не так. А может, и знал…
Рей вздохнул.
– Как вы узнали про корабль?
– Его нашел Люк.
– Расскажите!
– Долгая история! – сморщился Рей.
– Я не спешу! – сказала Алэйне, устраиваясь удобнее. – И знайте: вы не убедили меня!
– Ладно, – пожал плечами Рей, – слушайте! Эта история похожа на сказку. В столице герцогства жил один молодой барон. Он служил в гвардии, был хорош собой, женщины мечтали связать с ним судьбу. Но барон любил красавицу-недотрогу. Та была настолько прекрасна, что у мужчин замирали сердца, стоило ей показаться на улице. Барону удалось добиться взаимности. Он готовился к свадьбе, как красавица передумала и вышла замуж за знатного вельможу.
– Моего отца?
– Вы проницательны, миледи! – усмехнулся Рей.
– Продолжайте! – велела Алэйне.
– Барон был глуп и счел, что жить ему больше незачем. Решив покончить счеты с жизнью, он отправился в Проклятый лес.
– Зачем?
– Барон считал себя возвышенной натурой. Ему казалось, что погибнуть в схватке с чудищами – смерть, достойная дворянина. Он добрался до леса, бросил коня и со шпагой в руке вошел в чащу.
– Дальше! – потребовала Алэйне.
– Барон бродил весь день, но чудищ не встретил. Он заночевал, а назавтра столкнулся с варгом.
– Это кто?
– Волк, ростом с теленка, в чешуе и с огромной пастью. Варги охотятся стаями, но тот почему-то гулял один. Барон вступил с варгом в схватку и одолел его. Однако раны, полученные в битве, оказались тяжелыми. Барон истекал кровью. Он прочитал молитву и приготовился к смерти. Сознание его померкло. Очнулся он уже в корабле.
– Вас нашел Люк?
– Да. Он вышел охотиться и стал свидетелем нападения варга. Побежал на помощь, но опоздал. Люк взвалил барона на плечи и принес к кораблю. Вдвоем с сестрой они выходили раненого.
– Как они оказались здесь?
– Спасались от погони, как и мы с вами.
Рей замолчал, всем своим видом показывая, что не намерен далее продолжать.
– Рейнольдс! – нахмурилась Алэйне. – Продолжайте!
Барон не ответил.
– У вас не должно быть секретов от дочери герцога!
Рей подумал, снял с пояса флягу и приложился к горлышку. Затем глотнул еще и протянул флягу Алэйне. Поколебавшись, та взяла и слегка глотнула. От крепкого вина у нее запершило в горле, и девушка закашлялась. Рей забрал флягу и прицепил к поясу.
– Это тяжко вспоминать, миледи… В Киеннской империи не любят меррийцев, мы считаем их варварами. На самом деле это такие же люди. Письменность Меррии насчитывает века, а их государственное устройство похоже на наше. Король, дворяне, крестьяне, ремесленники… Люк – дворянин в двадцать первом колене. У него имелось поместье, не слишком богатое, но достаточное, чтобы не бедствовать. Еще была сестра Ти, которая приглянулась могущественному соседу. Вернее, его сыну. Тот попросил Люка, которого в ту пору звали Лю, отдать Ти ему в наложницы.
– Как это? – изумилась Алэйне.
– По законам Меррии мужчина имеет право только на одну жену, но количество наложниц не ограничено. Сосед Лю был женат.
– Варвары! – фыркнула девушка.
– В Меррии считают иначе. Официальные наложницы там почитаемы, их дети считаются наследниками наравне с детьми жен. Однако в наложницы Ти не захотела. Сосед затаил зло, выбрал момент, когда Лю отлучился, и напал на его поместье. Перебил стражу, захватил Ти и изнасиловал ее. После чего приказал сделать это своим воинам.
– Господи! – воскликнула Алэйне.
– На беду соседа, Лю скоро вернулся. Надругательство еще длилось, насильники увлеклись и не выставили стражу. Лю и его воины напали внезапно. Они выпустили стрелы и достали мечи. Насильники полегли все до одного. Их вытащили к дороге и распяли голыми на деревьях, как это принято у меррийцев. Перед этим мертвым отрезали мужские достоинства и засунули им во рты. С сыном соседа это проделал лично Лю.
– И вы утверждаете, что они не варвары! – возмутилась Алэйне.
– Мне нравится этот обычай, – сказал барон. – На месте Лю я поступил бы так же.
Алэйне не нашлась, что возразить.
– Лю утолил чувство мести, но приобрел могущественного врага. Сосед обратился к королю, но тот оправдал Лю. Лю имел право на месть. Тогда сосед двинул на него войско. Оно в пять раз превышало дружину Лю, сестре и брату пришлось бежать. Они направились в империю, полагая, что граница остановит врага. Не получилось. Сосед, пылая злобой, продолжил преследование. Беглецов прижали к Проклятому лесу, пошла резня. Когда последний воин Лю пал, он взял Ти за руку и вошел в лес. Тот впустил его. Я говорил вам, миледи: лес любит несчастных. Меррийцы скитались, чудом не стали кормом зверей, пока не набрели на корабль. Тогда и явился я.
– А далее?
– Все просто! – пожал плечами Рей. – Я начал вставать, прошел в эту комнату и надел на голову шлем. Корабль заговорил со мной, и я узнал, кто его сделал. Корабль признал меня, он выполняет просьбы и дает советы.
– Почему вас не растерзали чудища?
– Они опасаются приближаться к кораблю. И у нас было оружие.
– А где брали пищу?
– Здесь. Да! – подтвердил Рей в ответ на удивленный взгляд Алэйне. – Мы нашли. Она хранилась в ящиках с холодом, потому не испортилась. Еще есть в сосудах из металла, плотно запаянных. Мясо, рыба, овощи, хлеб. Не очень вкусно, но есть можно. У нас не было нужды постоянно охотиться. Когда я окреп, мы взяли оружие – корабль научил меня с ним обращаться – и пробились из леса. В селении купили лошадей и отправились в Бюи.
– Люк поступил к вам на службу?
– Я предложил ему стать вассалом. Он согласился: его поместье забрал сосед, по возвращении сестру с братом ждала смерть. С тех пор мы вместе.
– А Ти?
– Она вышла замуж.
– За кого?
– За меня.
– Вы женились на изнасилованной женщине?! – воскликнула Алэйне.
– Что в здесь такого?
– Я помню, как вы говорили про обглоданную кость.
Рей помедлил.
– Между костью, которая хочет, чтоб ее обгладывали, и той, у которой этого не спрашивают, есть различие, не правда ли? В чем вина изнасилованной девушки? На ней нет греха.
– Но… – заикнулась Алэйне.
– Мнение людей, – усмехнулся Рей. – У нас принято сторониться несчастных. Мы оправдываем разврат, но осуждаем невинных.
– Вы полюбили ее?
– Не сразу. Барон не забыл свою красавицу. Терзался неразделенной любовью, не замечая глаз, которые смотрели на него с обожанием. Тем самым он едва не убил Ти.
– Как?
– Однажды Лю спросил барона…
– Люк – немой! – возразила Алэйне.
– Нет, миледи, он просто молчит. У меррийцев это признак траура. Лю поинтересовался: не желает ли сюзерен взять Ти в наложницы? Барон удивился: в империи это не принято. Зачем унижать сестру друга? Здесь женщины выходят замуж, но жениться барон не хочет – ни на ком. Лю воспринял эти слова как грубый отказ. У меррийцев изнасилованных женщин не берут жены. Этого, собственно, и добивался сосед Лю, напавший на его поместье. Он хотел унизить Ти и закрыть ей дорогу к замужеству. Она могла воссоединиться с любимым, лишь став его наложницей. Барон не знал этого и тем самым приговорил Ти. Она перестала есть и медленно умирала.
– Из-за неразделенной любви?
– Вам это странно слышать, миледи, но именно так. Меррийки любят не так, как мы. Не знаю, что нашла Ти в самовлюбленном гордеце, ковыряющемся в своих страданиях. К тому же меррийцам мы кажемся некрасивыми.
– Ти была хороша собой?
– Чудо как! – сказал Рей. – Тоненькая, изящная, с маленькими ручками и ступнями. Удлиненные глаза, высокие скулы… Они не портили ее, наоборот. Ее будто выточили из мрамора… Барон не понимал, что происходит, но он не хотел, чтоб умерла сестра друга. Он посылал к ней лекарей, но те разводили руками: больная отказывается есть. Люк в ответ на расспросы молчал. К счастью, нашелся купец, рассказавший барону об обычае Меррии.
– Каком?
– Умирающую от любви женщину может спасти ее возлюбленный. Барон пошел к Ти. Попросил молока и поднес его женщине.
– Она выпила?
– Из рук возлюбленного меррийка примет даже яд. Барон понял, в чем причина болезни. Он приходил каждый день и кормил Ти. Та ела, но при этом укоризненно смотрела на барона. Ему это надоело. Барон понял, что ему придется кормить меррийку всю оставшуюся жизнь. Тогда он сказал Ти, что его неправильно поняли. В империи нет наложниц, но Ти, если захочет, может стать его женой. Меррийка возразила: это невозможно, происшедшее закрыло ей путь к браку. Она не достойна. Есть выход, возразил барон, – необходимо креститься. Крещение смывает грехи, человек как бы рождается для новой жизни.
– Сами додумались? – спросила Алэйне.
– Священник подсказал, – признался Рей. – Меррийцы – язычники, наш кюре мечтал их окрестить. Ти идея понравилась. Думаю, ей было все равно, лишь бы был благовидный повод. Барону, в свою очередь, было плевать на прошлое Ти. Он не любил ее, поэтому не ревновал. Только спустя время барон понял, какое сокровище послал ему Господь. Ти словно растворилась в муже. Жила только его заботами, думала лишь о том, как сделать его счастливым. У мерриек так принято.
– Варварский обычай, – скривилась Алэйне. – Женщина не должна пресмыкаться.
– Ти не пресмыкалась, она любила. Вам это трудно понять.
– Не судите по мачехе! – нахмурилась Алэйне. – Наши женщины не хуже.
– У меня не было возможности в этом убедиться.
– Ладно! – вздохнула Алэйне. – Продолжайте!
– После крещения Ти стала Теей. Брат решил не отставать и превратился в Люка.
– У вас были дети?
– Нет. К тому времени, как воротился Лю, Ти изнасиловал по меньшей мере с десяток воинов. От такого, случается, умирают. Она выжила, но не могла забеременеть.
– Брак без детей противен Богу. Церковь даже разрешает развод в таких случаях.
– Тея хотела, чтоб я взял наложницу. Она оставалась меррийкой… Переживала, что у меня нет наследника, и готова была делить меня с другой. Я не стал ее слушать. Никто, кроме нее, не был мне нужен. Я благодарил Господа, ниспославшего ей то горе, ибо в противном случае мы бы не встретились. Оказалось, что и Ти думает так же. После насилия она хотела себя зарезать. У меррийцев и женщины – воины; Тея, прежде чем ее схватили, зарубила двоих. Люк запретил сестре самоубийство. Он был старшим в семье, а в Меррии воля старшего – закон. Мне Тея сказала: она рада, что послушалась брата. И за счастье быть с любимым она готова пережить тот ужас еще раз. Я ответил, что этого не будет. Она моя жена, и я не позволю ее обидеть.
Рей приложился к фляжке.
– Норги… Они подскакали к замку и окружили его. Мы не боялись: дикари не умеют брать крепости. Я влез на площадку донжона, чтобы посчитать, сколько их. Тея увязалась за мной. Мы смотрели на дикарей, в этот момент норги за спинами натянули луки. Я не видел этого. Стрела пробила ей шею…
– Вам не в чем винить себя, барон! – сказала Алэйне.
– Есть, – не согласился Рей. – Я знал, что у норгов – луки и что они меткие стрелки. Мне следовало запретить Тее идти со мной. Но она смотрела так умоляюще… Жалость в таких вещах недопустима. Я забыл это, и Бог покарал меня.
– Поэтому вы обратились к дьяволу?
– О чем вы? – удивился Рей.
– Я слышала, как ночами вы зовете жену и разговариваете с ней. Что это, как не козни дьявола? Нечистый прельщает вас. Как можно разговаривать с мертвой?
– Я говорю не с ней.
– А с кем?
– С «ами».
– Кто это?
– Дух Теи.
– Откуда он взялся?
– Тея умерла не сразу. Я отнес ее вниз, лекарь извлек стрелу, но было ясно, что она не выживет. Тогда Тея взяла мою руку и произнесла заклинание. У меррийцев есть такой обычай. Тея и по смерти хотела мне помогать. Так у меня появился «ами». Когда я сплю, он охраняет меня и предупредит, если заметит опасность. Поэтому я не выставлю стражу – в ней нет нужды. Это плохо?
– Это против Бога. Он, а не духи, хранит нас.
– Поэтому мы возводим замки и вооружаем воинов? А что мы делаем в этом лесу? Почему Господь не спас вас от злобной мачехи?
– Вы богохульствуете!
– Ничуть! Господь не желает помогать грешникам. Мы плохие христиане. Верим в приметы, плюя через левое плечо и прогоняя с дороги кошек, хотя в Писании ясно сказано: так поступают язычники. Мы лжесвидетельствуем, предаем, убиваем и прелюбодействуем. Заклинание Ти ни при чем. Она хотела меня хранить, и Господь, тронутый ее любовью, это разрешил.
– «Ами» всегда будет с вами?
– Уйдет, если я попрошу. Или сам решит, что более не нужен. Я рассказал вам все, миледи. А теперь – откровенность за откровенность. Зачем вы выдаете себя за распутницу, любящую женщин?
Алэйне покраснела.
– Как вы догадались? – спросила чуть слышно.
– Я видел таких женщин в Киенне. Они необычайно ревнивы. Если кто позарится на их подружку, готовы выцарапать глаза. Флор не отходит от Люка, а вы хоть бы бровью повели.
– Мачеха подсылала ко мне мужчин, – сказала Алэйне. – Поручала им соблазнить меня, войти в доверие и при возможности отравить. Кто заподозрит фаворита в смерти наследницы? Он ведь пылинки должен с нее сдувать. Я слышала, как мачеха объясняла это любовникам. Тогда я решила назло ей… У меня ничего не было с этими девушками, мы просто спали в одной постели. На людях я делала вид, что влюблена.
– Элеонора этим великолепно воспользовалась. Все знают о вашем «распутстве». Вам трудно будет вернуть трон.
– Сначала нужно добраться в Киенну! – вздохнула Алэйне.
– Туда два пути. Первый – вернуться на тракт. Нам будут преграждать дорогу, высылать вслед погоню, любыми способами стараться убить. Возможно, у них это получится. Но прежде убьем мы – десятки, сотни ваших подданных. Вы готовы к этому?
– А второй путь? – спросила Алэйне.
– Через Проклятый лес. Он примыкает к Арвенскому хребту, земли Киенны – сразу за ним. Людей в лесу нет, а вот зверей много. Чудовищ. Некоторых вы видели, но есть и другие. Сколько их здесь и каких, не знаю ни я, ни Люк.
– Какой путь опаснее?
– Оба. Ваш выбор?
– Лес! – сказала Алэйне.
– Тогда отдыхайте и готовьтесь. Мне нужно побыть здесь. Вы выведали все?
– Рей, – сказала Алэйне. – Не сердитесь! Я не собиралась лезть к вам в душу. Но знать, с кем делишь ночлег, необходимо.
– Вы похожи на отца, – вздохнул Рей. – Тот тоже дотошно выспрашивал, а потом делал вид, что случайно.
– Вы любили его?
– Да! – сказал Рей.
– Несмотря на то что он отнял вашу невесту?
– В чем его вина? – пожал плечами Рей. – В том, что выбрали его?
– Вы удивительный человек!
Алэйне коснулась его руки, встала и вышла. Рей проводил ее взглядом и повернулся к экрану. Корабль будто ждал этого. Под панелью загудело, и на стол выскочил продолговатый, округлый пенал. Рей повертел его в руках, разбираясь, затем подцепил ногтем крышку и вытащил свиток. Развернув его, некоторое время разглядывал. Попробовал поцарапать пленку ногтем, затем взял карандаш, оказавшийся в пенале, и начал писать. Буквы ложились на пленку легко. Рей плюнул на палец и попытался стереть. Не вышло.
– Вот и замечательно! – сказал он сам себе.
Спрятав свиток в пенал, а тот – в сумку, Рей надел шлем.
– Добро пожаловать! – раздался женский голос.
– Расскажи мне о лекарствах! – попросил Рей. – Какие здесь есть и как ими пользоваться. А то я забыл…

8

Ощутив вибрацию браслета на запястье, де Трегье встал из-за стола, за которым ужинал. Сделав упреждающий знак слуге, он поднялся в спальню и там, нажав потайной рычаг, сдвинул в сторону тяжелый шкаф. За шкафом обнаружилась узкая дверка. Граф открыл ее ключом, шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь. Шкаф встал на прежнее место, а в потайной комнате загорелся свет. Де Трегье сдвинул на браслете камень. На белой стене вспыхнул экран, и на нем возникло лицо Ника.
– Геннадий Андреевич!
– Здравствуйте, Ник! – сказал граф.
Американец хмуро кивнул.
– Вы не дали мне поесть. Что произошло?
– Модуль в Проклятом лесу запросил данные со спутника. Карту местности.
Граф присвистнул.
– Вы по-прежнему уверены, что это не наблюдатели?
– Поручиться не могу, – пожал плечами граф, – но проверить легко. Достаточно вызвать всех на связь. По очереди. Комп покажет координаты каждого.
– Наблюдателей сто восемьдесят пять!
– Тех, что на другой стороне планеты, можно исключить. Если они не вызывали флаер…
– Им не пользовались, – сказал Ник. – Я проверил.
– Тогда тех, кто в империи.
– Я сделал это. Все на местах.
– Вот и ответ на ваш вопрос.
– Я не могу поверить, что это абориген.
– Вы недооцениваете их, я говорил это. Де Бюи учил Номайер, а Карл Фридрихович был умницей. Прирожденный педагог. Из тех, что не впихивают в студентов знания, а учат думать. Как видим, с Рейнольдсом у него вышло. Барон отнюдь не обезьяна, как изволил заметить молодой человек, сидящий сбоку от вас.
Сергей смутился.
– Если барон освоил оружие будущего, что стоит запросить маршрут? Куда он собрался?
– Похоже, что в Киенну. Запрошены снимки к востоку от модуля.
– Воевать за Бар, следовательно, он не собирается. Это меняет ситуацию.
– Каким образом?
– Барон пойдет в Киенну через Проклятый лес. Учитывая агрессивность фауны, обитающей там, ему придется прогрызать себе дорогу. В буквальном смысле. Спрашивается, зачем? Он мог вернуться на тракт и разнести в клочья любую погоню. Остальные побоялись бы преследовать. Из этого вытекают два соображения. Первое: барон не хочет убивать своих. Из стражей, которых он застрелил, один был его приятелем, – я проверил. Второе: барон не желает, чтобы об оружии знали посторонние. Он или очень хитер, или необычно честен. Я склоняюсь ко второму.
– Почему? – спросил Ник.
– На его месте я разнес бы столицу. Просто и эффективно. Вынести из гранатомета ворота, забросить за стены термобарические заряды… Стража разбежится, остальные станут ползать на животах. И вот ты – герцог, могущественный правитель, которому начхать на соседей, в том числе Киенну. Дикарь так бы и поступил. Рейнольдс замыслил нечто иное. Почему из всех сценариев он выбрал самый опасный? Знаете, Ник, этот парень все больше мне нравится.
– А мне – нет! – сказал американец. – Что, если он захватит Киенну?
– Вдвоем этого не осуществить. Нужны сторонники. В Баре они есть: репутация у барона отменная. А вот в Киенне… Там он никто. Нет, Ник, у Рейнольдса Бюи на уме другое. Знать бы, что? Вы пробовали связаться с модулем?
– Хотите поговорить с бароном?
– Почему бы и нет?
– Раскрыть статус наблюдателя?
– Не думаю, что де Бюи удивится. Не знаю, как он объясняет себе наличие модуля, но ясно, что знает он многое.
– Модуль не отвечает! – встрял Сергей. – Я пробовал. Запрашивает код, а его у нас нет.
– Почему?
– Кто хранит коды списанных кораблей?
– Логично, – согласился граф. – Ладно, друзья! Вы оторвали меня от ужина. Могу я продолжить?
– Приятного аппетита! – буркнул Ник и отключился.
Однако граф в столовую не вернулся. Запустив виртуальную клавиатуру, набрал код, сел в кресло и стал ждать. Прошло не менее пяти минут, прежде чем экран снова вспыхнул. На нем возникло мясистое лицо с крючковатым носом под кустистыми бровями цвета соли с перцем и с пронзительными черными глазами. Лицо принадлежало Хорхе де Эстремадору, маркизу де Бель, графу Д’Анжу, виконту де Бранси, лорду-канцлеру Киеннской империи. В первой своей жизни – Георгию Степановичу Разину, лейтенанту космических войск.
– Какого черта, Гена? – спросил Хорхе, что-то жуя. – Не видишь, я кушаю?
– Мне тоже не дали поесть, – сказал граф. – Будешь слушать или вернешься к жратве?
– Говори уж! – вздохнул канцлер.
Все время, пока граф сообщал новость, на лице Хорхе даже тени не промелькнуло. «Выучка! – подумал де Трегье. – Даже я так не умею».
– Что ж, – сказал Хорхе, после того как граф умолк. – Это к лучшему.
– Почему? – удивился де Трегье.
– Если де Бюи доберется в Киенну, это значит, что лес проходим. Мы вышлем людей и заберем оружие. Там его на роту.
– Вооружишь отряд?
– Давно пора! – кивнул Хорхе. – А барон укажет путь.
– Вдруг не захочет?
– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Сомневаешься?
Граф покачал головой.
– Тогда, с твоего позволения, я закончу ужин.
– Что у тебя сегодня? – полюбопытствовал де Трегье.
– Фазан под тосканским соусом, мезийский сыр с белой корочкой и десятилетний токай из Шарни.
– Старый чревоугодник! – с завистью пробормотал граф.
– От такого и слышу! – хмыкнул Хорхе и отключился.

* * *

– Зачем ты вызывал модуль? – спросил Ник, после того как де Трегье исчез с экрана.
– Хотел поговорить с бароном.
– Ты в своем уме?
– Послушай, Ник, – сказал Сергей. – Ты прекрасно понимаешь: случилось чрезвычайное происшествие. Нам надо разруливать ситуацию. Годятся любые средства. Этот барон производит впечатление вменяемого. Ведет себя честно. Видно человека благородного происхождения.
– Ах да! – сказал Ник. – Последнее – самое важное. Я забыл, что ты у нас граф. Послушай меня, ваше сиятельство! В следующий раз, когда вам взбредет в голову нечто подобное, уведомите меня. Если не хотите неприятностей!
Ник встал и вышел.
«Вот ведь сволочь! – подумал Сергей. – И чего прицепился? Нормальный ход…» Он чувствовал себя уязвленным. Ник ударил по больному месту. Графом Сергей действительно был, причем не каким-нибудь занюханным, а настоящим британским. Когда-то о нем писали часто и много. Его лицо украшало страницы самых известных изданий, а «фрэндов» на странице в Сети насчитывалось миллионы. Никто и никогда не предполагал такой судьбы для мальчика, осиротевшего в четырнадцать лет. Родители Сергея Левашова погибли в катастрофе флаера, других близких родственников у него не было.
Еще при жизни родители устроили сына в закрытую школу в Лондоне. Они слыли записными англоманами. Сметливого паренька в школе заметили и стали заниматься особо: Британия ценила мозги. Школу Сергей закончил первым в выпуске и поступил в Кембриджский университет. Учился блестяще, к выпуску защитил докторскую диссертацию. Его книга «Закат и рассвет империй. От Средних веков – к постглобалистскому обществу» стала бестселлером – и не только в научном мире. Русско-английского ученого (британцы заявили, что это их система образования взращивает такие таланты) завалили премиями. Доктора Левашова цитировали, его без конца приглашали на конференции и приемы, руководители государств удостаивали дарование аудиенциями. Журналисты доктора обожали. Сергей говорил остроумно, его суждения были меткими и парадоксальными, интервью с ним пользовались огромным успехом. В немалой степени этому способствовал и облик знаменитости. Высокий, подтянутый, с красивой фигурой и одухотворенным лицом, молодой доктор стал мечтою женщин. Левашову предлагали сниматься в кино, суля фантастический гонорар. Продюсер заявил: доктору необязательно играть, достаточно появиться в кадре – и кассовый успех гарантирован. Левашов отказался. «Искусство должно строиться на таланте, а не внешности, – объяснил он свое решение журналистам. – Дешевый успех для него так же гибелен, как и для науки». Эти слова породили дискуссию в Сети и стоили продюсеру места: его методы акционеры киностудии сочли неприемлемыми.
Несмотря на славу, в личной жизни доктор был скромен. Никто из папарацци не смог застичь его с женщиной в недвусмысленной ситуации. Эту тему обсуждали. Одни говорили, что доктор чрезмерно занят, другие намекали, что он сторонится женщин. Поэтому известие о помолвке Левашова с Элизабет, герцогиней Йоркской, второй в списке наследников английской короны, взорвало Сеть. Как наперебой сообщали порталы, доктор познакомился с принцессой на одном из приемов. Между молодыми людьми мгновенно пробежала искра. Знакомство переросло в романтические отношения, Левашов сделал Элизабет предложение, которое было принято. Сеть заполнили фотографии помолвленных. Все находили их на редкость красивой парой. Был назначен день свадьбы. Порталы публиковали списки приглашенных, обсуждали детали церемонии. Король удостоил доктора титула графа Шрусбери – якобы за заслуги перед наукой. На самом деле, и это все понимали, выдавать принцессу за простолюдина монарху было не комильфо. Виндзоры сделали вид, что не подозревают об иностранном гражданстве графа – Сергей, несмотря на все уговоры, сохранял российский паспорт. Специальным указом ему даровали британское подданство, тем все и успокоились. Близкие к королевскому дому порталы писали: Левашовы – боярский род, известный своими выдающимися деятелями. О том, что после реформы 1861 года освобожденные крестьяне в России массово принимали фамилии бывших господ, порталы умалчивали. Да и кому это интересно? Красивые истории продаются лучше.
Планета замерла в ожидании свадьбы. Та стала новостью номер один. Виндзоры умели превращать семейные праздники в события планетарного масштаба. Так планировалось и этот раз. Миллионы землян завидовали влюбленным. Что до Сергея, то он просто радовался. Его жизнь, надломленная смертью родителей, выпрямилась и выходила на широкую дорогу. Слава, почет, красавица жена – что еще нужно для счастья в неполные двадцать семь?
…Кто и зачем снял тот ролик, осталось неизвестным. Англичане обвинили в этом российские спецслужбы. Дескать, не захотели отдавать Великобритании блестящего ученого. Русские предъявили аналогичные претензии британцам – они помешали русскому парню стать принцем и, возможно, королем Великобритании. Путь даже не правящим. Откуда, скажите, у русских доступ в королевский дворец? На что британцы немедленно возразили: у русских доступ везде, у них вообще длинные руки. Стоит вспомнить расправу над сбежавшими из России олигархами в начале двадцать первого века. Сколько тех умерло при загадочных обстоятельствах? В чем обе стороны сходились, так во мнении, что неизвестный доброхот не желал скандала. Его целью было не расстроить свадьбу, а отравить жениху торжество. Зависть – чувство сильное. Посылая ролик, завистник не ожидал, что история выйдет наружу. Доброхот не был русским…
Получив ролик обычной почтой, Сергей хотел его выбросить: ему слали много чего. Просматривать чепуху не было времени и желания. Завистник это предусмотрел. На конверте красовалось лицо Элизабет, внутри нашлись две ее фотографии. Причем Элизабет на них была в таких позах, что Сергей немедленно вставил кристалл с записью в комп. К концу просмотра сердце его колотилось. Во рту было сухо. Неизвестный запечатлел пикантную сцену. Двое мужчин и одна женщина предавались разнузданной оргии. Мужчины Сергею знакомы не были, а вот женщину он узнал. Трудно не опознать свою невесту…
Несмотря на шок, Сергей нашел в себе силы собраться. Запись могла быть фальшивкой. Побродив по просторам Сети, Сергей выяснил, как фабрикуется видео. Как ученый, дотошно изучил способы и методы. После чего купил, заплатив немалые деньги, программы, способные уловить след монтажа. Те дали отрицательный результат. Тем не менее Сергей не верил. Включив коммуникатор, он попросил Элизабет о срочной встрече.
Та примчалась недовольная: оторвали от примерки подвенечного платья. Сергей усадил невесту за комп и включил запись. Сам пристроился сбоку – наблюдать за реакцией.
Если бы Элизабет возмутилась, затопала ногами и обозвала его кретином, Сергей попросил бы прощения и уничтожил кристалл. Но невеста только пожала плечами.
– Ну и что? – спросила, отвернувшись от экрана. – Девушке до свадьбы и развлечься нельзя?
– Ты говорила, я твой первый возлюбленный, – напомнил Сергей. – Других не было.
– Это не любовь! – фыркнула Элизабет, ткнув пальцем в экран. – Всего лишь досуг. Зачем ты устраиваешь сцены? Нашел повод!
– С ними, значит, можно? – не согласился Сергей. – А я рожей не вышел? Меня даже не подпустили к постели.
– Успеешь! – хмыкнула Элизабет. – Брачная ночь через три дня.
– Свадьбы не будет, – сказал Сергей.
– Отменишь? – сощурилась Элизабет.
– Непременно.
– Только попробуй! – зашипела она. – Все королевские дома подтвердили присутствие. Будут премьер-министры, нынешний и предыдущий, пэры… Да тебя в порошок сотрут! Разжуют и выплюнут! Кто ты такой? Граф Шрусбери, – протянула она насмешливо. – Русский медведь! Благодарить должен за честь! Запомни! Свадьбу принцессы можно отменить только по причине ее смерти. Или смерти жениха, – добавила Элизабет многозначительно. – Таковы традиции дома Виндзоров. Уяснил?
– Вполне! – ответил Сергей.
После того как рассерженная Элизабет умчалась, он заказал частный флаер в Москву. Это стоило дорого, но лететь в общем салоне Сергей не мог. Кто-то вылез бы с поздравлениями, пассажиры устроили бы овацию, достали бы мобильные камеры… Не стоило пренебрегать и угрозой. С Элизабет сталось бы привести ее в исполнение. Уж больно разъяренной она выглядела.
Неподалеку от Москвы у Сергея имелся особняк, купленный за одну из премий. Несмотря на пребывание в Лондоне, связь с родиной он не терял. Он вырос в России и успел ее полюбить. Флаер высадил несостоявшегося принца на лужайке. Сергей скользнул в дом и включил комп. Какое-то время он колебался. Он не любил скандалов. Если бы Элизабет согласилась спокойно расстаться… Но она не просто растоптала его чувства, она его унизила и угрожала. А он-то думал, что нашел любовь… Сергей вздохнул и пробежался пальцами по клавиатуре.
Объявление, возникшее на странице Левашова в Сети, было обведено траурной рамкой. «В соответствии с традициями дома Виндзоров граф Шрусбери с прискорбием сообщает: его свадьба с принцессой Йоркской не состоится. Для него она умерла». Ниже разместился тот самый, снятый неизвестно кем ролик.
Объявление появилось в Сети в 19.15 по Гринвичу, а в 19.30 портал рухнул. Рассчитанный на миллионы одновременных посещений, он не выдержал миллиарда запросов. Позже родилась версия о вмешательстве британских спецслужб, что не соответствовало истине: те и доложить-то кому следует не успели. Впрочем, ни их вмешательство, ни падение портала не в состоянии оказались потушить скандал. Объявление немедленно скопировали и разместили на других сайтах. В том числе тех, к которым руки спецслужб не могли дотянуться при всем желании.
Мир отреагировал на новость по-разному. Пока остальные соображали, русские принялись хохотать. В России поняли тонкий британский юмор. Когда другие удивились, русские разъяснили: граф нашел уважительную причину отменить свадьбу. Невеста подсказала. Хохотать стали и остальные. Кроме, естественно, британцев. Кто любит, когда над ним смеются?
Скандал едва не похоронил монархию. Отсмеявшись, пользователи Сети принялись вспоминать, кто из правящей династии отметился в сексуальных скандалах. Список получился очень длинным. Горючего в огонь плеснули актеры порноролика. Если Сергей их не знал, то в Британии вычислили сразу. Охранники Букингемского дворца, получив гонорары от желтых порталов, развязали языки. Оказалось, что принцесса пользуется их услугами едва ли не с шестнадцати лет. Общественность Британии взвыла. Одно дело осознавать себя наследником великих традиций, гордиться страной и династией, и совсем другое, когда тебя тычут носом в дерьмо, сообщая, что наследница престола – шлюха, к тому же беспардонная. К выложенному в Сети порно ролику как-то сама собой приклеилась запись разговора Элизабет с женихом, в котором она грозила растереть жениха в порошок и даже убить. Даже для английской публики это был перебор. Элизабет считалась девушкой строгих нравов и демократичной в общении. Журналисты называли ее «народной принцессой». Тщательно скрываемый скелет выпал из шкафа.
Люди не прощают кумирам разочарования в них. В Британии развернулся сбор подписей за отмену монархии. Число подписантов росло в геометрической прогрессии. Король в отчаянии вспомнил средневековые прецеденты. Элизабет постригли в монахини и отправили в Африку ухаживать за больными неграми. После чего занялись женихом: Британия не привыкла спускать обиды. За Сергеем приехали.
– Наломал ты дров! – сказал ему российский премьер, простоватый на вид дядька с лысиной в обрамлении щетки из коротко остриженных волос. Весь мир, однако, знал, что внешность дядьки обманчива: на таких постах простецов не держат. – Обратился бы к нам. Мы бы за эту запись столько бы выторговали! – Премьер аж закатил глаза. – Свадьбу, ясен пень, похерили бы, но тихо. А пусть «лаймы» разбирались бы со своей блядью. Теперь они требуют твоей выдачи – по обвинению в распространении порнографии. Есть международный ордер.
– Отдадите? – спросил Сергей.
– Хрен им! – Премьер показал кукиш. – Еще чего! Но есть нюансы. Будь ты нашим гражданином, вопросов не возникло бы. Конституция не позволяет – и точка! Но ты еще и британский подданный. Тут они в своем праве. Другие страны подключились. Пока держимся, но собачиться не с руки. Нам намекнули о замораживании проектов. Тысячи людей потеряют работу. Тебе надо исчезнуть, сынок! Лет эдак на пару.
– Во глубине сибирских руд?
– Сибирь рядом, – не согласился премьер, – дотянутся. Подальше. Мы тут подумали и решили. Есть местечко, где «лаймами» не пахнет. В свое время отказались финансировать: прибыли нету, а для них это – нонсенс. Свалили проект на нас с американцами. Пусть теперь отсосут! – Премьер жестом показал, что должны сосать «лаймы». – Тебе там понравится. Ты ж у нас до сих пор граф, – премьер хохотнул, – там это в цене.
Премьер не соврал. Король не посмел лишить Левашова титула. Вот если бы приговор суда… Так Сергей оказался на орбитальной станции. Граф Шрусбери болтался над Геей, где под началом мормона из штата Юта следил за похождениями местной знати.
Сергей вздохнул и пробежался по клавиатуре. Дежурство по орбитальной станции – дело скучное. Каждый из кураторов по-своему коротает часы. Ник крутит ролики о домашних праздниках: он привез их вагон. Мормон обожает свою семью. Сергей переводит на общеимперский стихи земных поэтов. А что? Общеимперский, по сути, тот же французский, его Сергей хорошо знает. Почему бы не заняться?
Сергей пробежал глазами по списку. Пушкина он уже переводил, Есенина тоже. Последний на имперском не звучит – слишком современно для Геи. Нужен кто-то из более древних.
«А не взяться ли нам за Вильяма нашего, за Шекспира? – подумал Сергей. – Трагедию не потяну, но у него вроде сонеты имеются. Решено!»
И он забегал пальцами по клавиатуре.

9

Выступить завтра не получилось. Корабль сообщил Рею, что источники питания к лучемету сильно истощены, ими давно не пользовались, для проверки и пополнения заряда требуется время. Рей почесал в затылке и решил использовать ситуацию для обучения спутниц. Но для начала их переодеть.
– Вот! – сказал Рей, выложив перед девушками куртки и штаны странного болотно-зеленого цвета с разводами. – Это одежда. А это белье к ней. – Поверх курток легла еще стопка. – Ваши рубахи под такую одежду не годятся.
– Зачем нам переодеваться? – удивилась Алэйне.
– Мы будем пробираться сквозь лес, ночевать под открытым небом. Через неделю ваши костюмы превратятся в лохмотья. Портных здесь нет, да и ждать, пока сошьют новые, некогда. Путешествовать оборванцами леди не к лицу. Это прочная и удобная одежда, миледи!
В доказательство Рей повернулся перед Алэйне, демонстрируя такой же болотный наряд. Оттопырил многочисленные карманы, показал работу застежек.
– Там и ботинки есть, я поищу нужный размер. Ваши сапоги сделаны из тонкой кожи, в лесу они мигом развалятся.
Облачаться в болотный наряд Алэйне не хотелось, но барон был прав. Бежали они впопыхах, сменной одежды, кроме как по платью и рубашке на каждую, не захватили. Рассчитывали приобрести в пути. Путь в Киенну лежал через оживленные города, купить там одежду – проще простого. Не получилось…
После того как Рей ушел, девушки заперли дверь и занялись примеркой. Отсек, в котором их разместили, имел зеркало, причем в рост человека. Начали с белья. Их собственное представляло собой длинные камизы. Под платьем носить удобно, а вот заправлять в штаны… Подол сбивается, натирает тело. Белье, принесенное Реем, было необычным. Очень короткие рубашки – их нижний край не достигает лона, и короткие брэ. Алэйне с Флор, натянув белье, долго хихикали, разглядывая себя в зеркале. Узри их кто в таком виде, обвинений в колдовстве не миновать. В то же время белье было удобным. Почти невесомое, оно приятно облегало тело. Разглядев на брэ гульфик, Алэйне сообразила, что оно мужское. Не приведи господь, увидит кто…
Верхняя одежда понравилась больше. И куртка, и штаны не жали и не давили, хотя шили их не по заказу. Одежда держалась на чудных застежках, которые смыкались движением пальцев и так же легко расстегивались. Девушки забавлялись с ними, пока в дверь не постучали.
Это вернулся Рей. Бросив на пол короб с ботинками, он усадил Алэйне на койку и стал примерять обувь. Для начала натянув на босые ступни наследницы короткие – до щиколоток – чулки. Алэйне окатила волна удовольствия. Ее спутник, загадочный барон, стоит перед ней на коленях и, подбирая ей ботинки, бережно касается ее ножек. «Словно паж!» – подумала она. Алэйне хотелось, чтоб это продлилось, но ботинки по ноге нашлись быстро. Застегнув их на щиколотках наследницы, Рей занялся Флор. Та протянула барону босые ножки и заулыбалась, когда Рей укрыл их чулками. «Бесстыжая! – подумала Алэйне. – Могла б и сама!»
Ботинки на толстой подошве выглядели громоздкими. Алэйне прошлась по отсеку и убедилась в обманчивости впечатления. Нога в ботинках словно спала, а сами они оказались легкими. Потрогав верх, Алэйне сообразила, что это не кожа, а неизвестный ей материал. Тем временем Рей обул Флор. В завершение обряда предложил женщинам укрыть волосы какими-то дурацкими шапочками, надевавшимися на голову, подобно чулкам. Алэйне с Флор единодушно воспротивились. Хватит с них одежды, в которой смотрятся как чучела! Пусть хоть шляпки будут человеческие! Рей пожал плечами и возражать не стал. Они вышли наружу, и обучение началось.
– Этот называется «пистолет». – Барон показывал женщинам извлеченный из кобуры предмет. – Стреляет пулями, подобно арбалету. Только пуль у него много, и он может выпустить их одна за другой. Смотрите!
Барон повернулся к дереву, возле которого они стояли, и вскинул пистолет. Сухо затрещали выстрелы. Алэйне заметила, что сбоку оружия вылетают маленькие предметы. Она нагнулась и подняла один. Предмет представлял собой коротенькую желтую трубочку, наглухо закрытую с одной стороны. Трубочка была теплой и скверно пахла. Алэйне нахмурилась.
– Здесь нет колдовства, – сказал Рей, это заметив. – Внутри находится вещество, которое, сгорая, выталкивает пулю. Она летит так сильно, что с близкого расстояния пробивает доспех.
– Пахнет серой! – возразила Алэйне.
– Серу используют люди. Например, окуривают помещения, где лежат больные. Ведь так?
Алэйне не нашлась, что возразить.
– А теперь, миледи, смотрите и запоминайте!
К полудню Алэйне пистолет освоила. При стрельбе он толкался в руку и подскакивал вверх, но в ладони лежал удобно. Алэйне даже сумела попасть в дерево, правда, с десятого раза. А вот у Флор не получалось. Как ни уговаривал ее Рей, как ни наставлял, но фрейлина стреляла, закрыв глаза.
– Ладно, – вздохнул Рей, забирая у нее пистолет. – Не убьет, так хоть напугает.
За этим занятием и застал их Люк. Он вышел из леса с арбалетом и, встретившись взглядом с бароном, покачал головой. Рей нахмурился.
– Что случилось? – спросила Алэйне.
– Дичи нет, – вздохнул барон. – Охота не удалась.
– На корабле есть еда.
– Дело не в том. Если дичи нет, значит, ее съели. Хищники голодны и станут нас преследовать. Плохо.
– У нас есть оружие!
– Но мало стрелков. Ладно, миледи! После обеда продолжим.
Обед не затянулся. Еда пришельцев, пресная и невкусная, насыщала, но не доставляла удовольствия. Покончив с ней, Рей принес оружие, которое назвал «автоматом», и стал обучать. В этот раз только Алэйне. На Флор он даже не глянул. Алэйне поняла, что барон счел фрейлину непригодной, и почему-то обрадовалась.
Автомат оказался не сложнее пистолета. Вставить рожок с трубочками, дернуть за ручку сбоку, вскинуть к плечу, прицелиться… Очень похоже на арбалет, а с ним обращаться Алэйне умела. Через короткое время она всаживала пули в ствол дерева – от того только кора летела.
– Замечательно! – сказал барон, забирая автомат. – Вы быстро учитесь, миледи!
Алэйне зарделась от похвалы.
– Теперь лучемет? – спросила, скрывая смущение.
– За полдня не освоите, – возразил барон. – Там много настроек. Дальность выстрела, сила и ширина луча, импульсный и постоянный режим… Я учился владеть им неделю, но сам до конца не освоил. Достаточно, что вы стреляете из пистолета и автомата. Поддержите меня в бою.
– А Люк? – удивилась Алэйне.
– Он не признает оружия пришельцев. Считает, что в нем, – Рей потряс автоматом, – скрыты духи, с которыми грешно иметь дело. Испортят ману.
– Что?
– Посмертную судьбу. По вере меррийцев, та зависит от соблюдения правил. Следовал им – попадешь на небо, нарушал – бросят на дно пропасти, где грешников терзают чудовища. Общение с духами – это против правил. Тяжкий грех.
– Как у христиан.
– В этом наши религии схожи, поэтому Люк и крестился. Но убеждений не изменил. Он даже одежду в отличие от нас не меняет. Считает, та от «духов».
– Люк осуждает вас?
– Мерриец не вправе порицать сеньора. К тому же, по мнению Люка, я призвал «духов» для мести. А она – дело благое.
– Вы использовали «духов» против норгов?
– Иначе бы не справился. У меня было сорок шесть воинов, а кочевников – тысяча.
– Расскажите! – попросила Алэйне.
– В другой раз, – отговорился барон. – Забот много.
Он закинул на плечо автомат и скрылся внутри корабля. Алэйне, поколебавшись, присоединилась к Флор, которую Люк учил обращению с ножом. Увидев наследницу, шевалье поклонился и протянул ей нож. Сделав из веток чучело, мерриец показывал, как в него бить. Причем, как заметила Алэйне, нож был из арсенала пришельцев. Видимо, на него предубеждения Люка не распространялись. Нож и в самом деле оказался хорош: с удобной рукоятью, с не слишком длинным, но остро отточенным лезвием, к тому же зачерненным. Женщины прыгали и пыхтели, нанося удары, мерриец останавливал их, показывая, как нужно делать правильно; так они и провозились до вечера. Время от времени Алэйне замечала Рея. Тот вытаскивал из корабля какие-то трубы, сумки, а затем явился с предметом, отдаленно похожим на автомат. Только этот был длиннее и тяжелее. Барон установил его на откидные ножки, прилег и прицелился в покалеченное выстрелами дерево. В следующий миг «автомат» заревел, выбрасывая из кончика трубы пламя. Дерево вздрогнуло, зашаталось и переломилось, рухнув вершиной на близлежащие кусты. Мерриец и девушки застыли, раскрыв рты. Рей встал, удовлетворенно гмыкнул и утащил «автомат» к общей куче.
Алэйне сбегала за шпагой и жестом пригласила меррийца пофехтовать. Тот осклабился и принес меч. Спустя мгновение Алэйне поняла, что ее если и учили, то не тому и не так. Люк раз за разом выбивал шпагу из ее рук, причем, как видела Алэйне, не особо напрягаясь. Нахмурившись, она вложила шпагу в ножны и обернулась. Рей стоял у корабля, сложив на груди руки. Без сомнения, он все видел.
– Идем ужинать! – сказал он и скрылся внутри.
После еды женщины легли отдохнуть. Флор сразу затихла, а Алэйне не спалось. Она ворочалась, вспоминая вчерашний разговор с Реем, события сегодняшнего дня и, наконец, решительно встала. Барон нашелся снаружи. Он сидел у костерка с меррийцем и о чем-то с ним беседовал. Причем говорил один Рей, Люк отвечал жестами.
– Не помешаю? – спросила Алэйне, приблизившись. – Не могу спать в этой бочке! В ней даже окон нет!
– И мне неуютно, – сказал Рей. – Люк вовсе ночует на воздухе – меррийцы любят простор. Присаживайтесь, миледи!
Алэйне последовала совету.
– Пришельцы живут в кораблях, не выходя, – продолжил барон. – До их планеты месяц пути.
– Откуда знаете? – удивилась Алэйне.
– Корабль рассказал. Он показал мне их мир. Я не хотел бы там жить.
– Отчего?
– У них высокие дома – выше этих деревьев, тесные комнаты в жилищах, запруженные улицы, суета на земле и в небе. Здесь лучше.
Рей замолчал, и некоторое время возле костра было тихо.
– Я могу с вами поговорить? – спросила Алэйне.
Барон кивнул. Люк встал и скрылся в темноте.
– Хороший у вас вассал! – сказала наследница.
– Он не вассал! – возразил Рей.
– А кто?
– Брат, – ответил барон. – Названый, но близкий.
– А родные у вас есть?
– Только сестры.
– Где они?
– Живут с мужьями.
– Вы давно их видели?
– Лет пять тому.
– Почему так давно?
– Им не нравилась Тея. Взять в жены меррийку, к тому же бесприданницу, они сочли мезальянсом. Не явились на свадьбу, не отвечали на письма. Это они еще не знали о ее прошлом… – Барон помолчал. – Сами понимаете, пока Тея жила, я не рассказывал.
«Сожалеет, что проговорился», – поняла Алэйне.
– А ваши родители?
– Отец умер, когда мне было двадцать, мать – годом раньше. Это она захотела, чтоб я учился.
– Для чего?
– Мать была дочкой столяра, замуж вышла за мечника и не ожидала, что муж станет бароном. Ей казалось, что земли, титул, которые пожаловали отцу, недолговечны. Всегда могут отобрать. Что станет с сыном? Мужчина должен кормить семью. Она хотела, чтоб я выбился в стряпчие. – Рей усмехнулся. – В ее представлении это было почтенным и выгодным ремеслом. Отец не возражал, меня отправили в Киенну. Сами понимаете, учиться я не хотел. Когда отец умер, я бросил учебу и вернулся в Бюи. Вовремя.
– Почему?
– Зятья положили глаз на баронство. Решили, что я останусь в Киенне, согласившись с судьбой стряпчего. В замке распоряжался их человек. Я вышвырнул наглеца, попросив передать зятьям, чтобы захлопнули рты. Бюи – мое наследство. Укреплению родственных отношений это не способствовало. Женитьба на Тее стала последним камнем в стену меж нами. Сестры кривились: взял безродную! Смешно, когда о чистоте крови пекутся потомки простолюдина.
– Мой отец был сыном сапожника, – сказала Алэйне. – Начинал простым солдатом.
– И стал герцогом, женившись на сестре короля.
– Это был брак по любви.
– Трудно поверить.
– Тем не менее правда! Отцу было двадцать шесть, а матери – восемнадцать, когда они встретились. Она влюбилась в него без памяти. Отец был красив, отважен, умен – и свободен. Он обещал матери, что женится, просил ее руки. Родители мамы пришли в ужас. Двоюродная сестра короля! Герцогиня! За капитана из простолюдинов? Отцу отказали, мать выдали за герцога Беррийского – старикашку, успевшего похоронить двух жен. Отец пообещал, что не отступится. За войну с Ингрией его произвели в маршалы. Ему предлагали блестящие партии, но он ждал своего часа. Когда восстал Бар, в ту пору императорская провинция, против мятежников послали Родгера. Он завоевал провинцию, но короне не вернул. Объявил себя герцогом. Королю написал, что станет вассалом Киенны, если получит овдовевшую к тому времени герцогиню Беррийскую. Король не стал воевать с лучшим своим маршалом, родители воссоединились.
– Не знал! – покачал головой Рей.
– Об этом мало кто знает, – сказала Алэйне. «Я расплатилась за твою тайну?» – подумала она. – Я была поздним ребенком и потому – единственным. Мать переживала, что у них нет сына, а вот отец – нет. Он учил меня многому, приказывал учиться у других.
– Помню, – кивнул Рей. – Уроки фехтования. Почему вы просили меня?
– Вы были красивым и веселым. Девушки любили вас. Мне хотелось похвастаться: вот мой учитель! Но вы отказались, и я пожаловалась отцу. Он ответил: «Оставь Рея в покое! Гвардеец не будет возиться с девчонкой! Над ним станут смеяться!»
– Он был мудрым человеком, – согласился Рей.
«Пока не женился вторично!» – мысленно вздохнула Алэйне. Рей, видимо, подумал о том же, но промолчал.
– Я хотела спросить вас, – сказала Алэйне. – Почему вы со мной?
– То есть? – удивился Рей.
– Почему согласились помочь?
– Ну… – Рей пожал плечами. – У меня не было выбора. Без вас мог не выбраться. И вы пообещали награду.
– Вы могли отобрать векселя. Сразу как оказались за стенами. И никто бы не упрекнул. Разве не так?
– Да, – произнес Рей задумчиво. – Многое изменилось в Баре за пять лет. В то время даже такая мысль не пришла бы в голову. Не знал, что вы столь высокого мнения обо мне. Благодарю!
– Не обижайтесь! – голос Алэйне дрогнул. – Вас позвали убить меня. Когда я увидала вас в зале… У вас было такое лицо… Я подумала, что вы исполните приказ мачехи.
– Я заметил, что вы испугались, – сказал Рей, – но не знал, почему. Вы еще посочувствовали мне.
– Решила, что это пробудит в вас сострадание.
– Отец хорошо учил вас! – кивнул Рей.
– Простите!
Алэйне встала.
– Присядьте! – остановил он.
Алэйне подчинилась.
– Раз завели разговор, давайте проясним. Итак. Я дал обещание доставить вас в Киенну. Слово намерен сдержать. Возражения есть?
– Нет! – сказала Алэйне.
– Я старше вас на одиннадцать лет. Бывал в походах, воевал. Мне лучше известно, что делать в опасности. Если я требую чего-то, то не из прихоти или желания покуражиться. Просто так нужно. С этим согласны?
– Да! – подтвердила Алэйне.
– Нас ожидает опасный путь. Все люди смертны. Мы будем стараться сберечь вас, но сами можем погибнуть. Если умру я, Люк меня заменит. Слушайтесь его, как меня. Он привезет вас в Киенну, и вы заплатите ему все двести тысяч. Идет?
– Да!
– Спокойной ночи, миледи!
Алэйне встала, сделала шаг, но внезапно обернулась:
– У меня просьба.
– Да?
– Постарайтесь не погибнуть! С вами хоть поговорить можно.
«И вас в отличие от меррийца я не боюсь!» – хотела добавить она, но сдержалась.
Рей пожал плечами. Алэйне повернулась и пошла к кораблю. Из темноты выскочил Люк. Он поклонился наследнице и проводил ее взглядом.
«Ну и парочка! – подумала Алэйне, забираясь внутрь. – Сумасшедший барон, разговаривающий с «духами», и мерриец, притворившийся немым. Барон хоть благородный человек, а тот зарежет – и глазом не моргнет. Что нашла в нем Флор? Путешествовать в такой компании до самой Киенны… Как выберемся из леса, заплачу – и пусть убираются! По дороге мы сами доедем!»
Приняв решение, Алэйне успокоилась. Спустя короткое время она спала.

10

Горбун в черном дублете с перламутровыми пуговицами и такого же цвета шоссах без башмаков, но подшитых снизу кожей, втащил в спальню жаровню. Пыхтя, поднес ее к пуфику, на котором восседала герцогиня, и стал раздувать угли, махая над решеткой веером.
– Я заждалась, Сисар! – недовольно сказала Элеонора. – Где тебя носит?
– Выполнял ваше поручение, – ответил горбун. – Я давно советовал вашей светлости взять себе другого парикмахера. Мне трудно совмещать столько обязанностей.
– Другие не могут, как ты! – возразила Элеонора. – Они перекаляют щипцы и жгут волосы. Могут и кожу прижечь. Ты лучший!
– Надеюсь, не только в завивке! – усмехнулся Сисар. Он бросил на решетку щипцы и принялся причесывать герцогиню извлеченным из сумки гребнем. – Сидите смирно, ваша светлость! Не то и у меня щипцы сорвутся.
Элеонора подчинилась. Горбун взял щипцы и ловкими, отточенными движениями стал завивать локоны вокруг ее лба. Покончив с ними, принялся заплетать волосы, укладывая косы короной.
– Что узнал? – не удержалась Элеонора. – Кто помог этой мерзавке бежать?
– Никто из тех, кто остался в Баре, ваша светлость.
– Быть такого не может!
– Увы, ваша светлость.
– Ты хорошо искал?
– Вы сами сказали, что я лучший, – хмыкнул горбун. – Мы допросили всех: слуг, стражу, даже портных и белошвеек наследницы. Алэйне никого не посвящала в свои замыслы.
– Хорошо спрашивали?
– Вы меня знаете, ваша светлость. Я умею накалять не только эти щипцы. – Сисар указал на жаровню.
– Как тогда она снеслась с Рейнольдсом? Без пособника не обошлось.
– Его не было.
– Не верю!
– Позвольте рассказать, ваша светлость. Для начала мы тщательно обыскали покои наследницы и, к своему удивлению, не обнаружили там ни одной ценной вещи. Даже крохотной сережки.
– Что тут удивительного? Увезла с собой.
– Покойная герцогиня оставила дочери богатое наследство. Только драгоценностей весом в десяток фунтов. Плюс золото и серебро в монетах. Чтоб увезти это, понадобился бы огромный сундук или несколько мешков. Их у беглецов не было. Так уверяют стражники, и я склонен им верить.
– Куда ж подевалось золото?
– Его продали.
– Невозможно сбыть такое количество и остаться незамеченным.
– Вот и я так подумал. Стал наводить справки и выяснил, что у наследницы бывал де Трегье. Она его тоже навещала: намного чаще, чем того требует этикет. У графа связи с киеннскими банкирами, это всем известно. Думаю, Алэйне этим воспользовалась. Она ездила к графу в карете. Вынести золото не составило труда, а вещи наследницы не подлежат досмотру. Тяжелые драгоценности превратились в легкие векселя.
– Зачем это ей?
– Готовилась к побегу. Причем давно.
– Это бессмыслица! Через месяц она становилась герцогиней.
– Она знала о ваших планах, ваша светлость.
Герцогиня дернулась, едва не вырвавшись из рук горбуна.
– Прошу вас! – нахмурился тот. – Я мог уколоть вас шпилькой.
– Откуда? – прохрипела Элеонора. – Кто проболтался?
– Вы сами, ваша светлость!
Герцогиня снова едва не дернулась, сдержавшись в последний момент. Сисар закрепил косу, отступил и осмотрел прическу со всех сторон.
– Замечательно! Вы прекрасны, ваша светлость!
– Не заговаривай зубы! – сморщилась Элеонора. – Рассказывай!
– Лучше покажу!
Горбун отошел в угол и вернулся с шестом, с помощью которого зажигали и гасили свечи на люстре. На конце шеста имелся крюк – цеплять фитиль или колпачок для гашения. Подойдя к гобелену, укрывавшему одну из стен, Сисар ткнул крюком в глаз изображенного на гобелене оленя.
– Видите, ваша светлость?
– Что?
– Крюк скрылся в гобелене. В нем отверстие, и, к сожалению, не только в нем. За отверстием – окошко, через которое можно подслушивать и наблюдать. К окошку ведет галерея внутри стены, очень узкая, но человеку пройти можно.
– Ты знал это? – нахмурилась Элеонора. – Раньше?
– Нет, ваша светлость. Никто во дворце не знал, кроме вашей падчерицы. При обыске в ее покоях мы обнаружили странный ключ. Он не подходил ни к одной двери. Сначала я предположил, что ключ от комнаты тайных свиданий где-нибудь в городе. Однако допрос слуг не подтвердил этого. Я понял, что нужно искать дверь. Мы потратили два дня, но нашли. Тайник спрятан в шкафу вашей падчерицы. Задняя стенка сдвигается, а за ней – дверь. Сделано ловко, не сразу заметишь. Ход ведет в галерею, а та опоясывает дворец. Подслушивать и подглядывать можно не только в вашей спальне. Так что Алэйне все знала.
– Дьявол! – воскликнула Элеонора.
– Нечистый здесь ни при чем, – возразил горбун. – Кто-то показал наследнице галерею. Думаю, какой-нибудь слуга.
– Отыщи его! – приказала герцогиня.
– Уже пытался. Скорее всего, слуга умер. Я умею допрашивать, ваша светлость, и если б такой нашелся…
Элеонора задумалась.
– Ей все равно нужно было сговориться с Бюи, – сказала, покачав головой. – Кто-то помог.
– Вряд ли. Представьте, Алэйне подслушивает ваш разговор с бароном. Узнает о ваших планах и о том, что Рейнольдс отказался стать убийцей. К бегству у нее все готово, дело – за сообщником. Она ищет его. И вдруг появляется человек, который из-за нее отказался от герцогской короны. Нельзя терять такую возможность! Алэйне с фрейлиной переодеваются, садятся на коней и скачут на постоялый двор к барону. Где наследница предлагает ему деньги, думаю, что весьма немалые. Кто устоит в такой ситуации? К тому же Рейнольдс осознавал: своим отказом обидел вас. Многое в этой жизни случается вдруг, побег наследницы это подтвердил. Вам не следовало звать де Бюи в Бар, я предупреждал.
– Думала, он не забыл меня, – пробормотала герцогиня.
– Память у него оказалась отменной, но, к сожалению, не только на доброе. Такие люди, как Рейнольдс, не прощают предательства или то, что таковым считают. Вы отвергли его ради герцога, а овдовев, не вспомнили сразу.
– Он тоже женился, – пробормотала Элеонора. – Спустя два месяца после моей свадьбы. Да еще на меррийке! Ладно, теперь это не важно. Барон с мерзавкой забрались в Проклятый лес, оттуда живыми не возвращаются.
– Хотел бы согласиться с вами, ваша светлость, но не могу.
– Что? – вскричала Элеонора. – Ты что-то узнал?
– Час тому, ваша светлость.
– И ты медлил?
– Ваш камердинер строго-настрого приказал идти к вам с щипцами. Пока я разжег угли…
– Я тебя убью! – сжала кулаки герцогиня.
– И лишитесь преданного слуги. Я говорил, что нельзя совмещать обязанности.
– Говори, что узнал!
– Рейнольдс бывал в Проклятом лесу. Вернулся оттуда живым и здоровым.
– Откуда сведения?
– Из замка Бюи.
– Как добыл?
– После того как вы, вопреки моим возражениям, направили гонца к барону, я решил разузнать о нем подробно. Рейнольдс мог стать герцогом и, следовательно, моим хозяином. Узнать его ближе не мешало, ведь так, ваша светлость? Мой человек отправился за гонцом, но в отличие от того задержался в баронстве. Важные сведения не добываются быстро. Нужно много вина и денег; мой человек не жалел ни того, ни другого. Он выдавал себя за купца, который опасается норгов. Как торговать, если те могут напасть? Его успокоили, сказав, что норги откочевали. «Купец» притворился, что не поверил. Никому не удавалось прогнать норгов! Тут языки и развязались. «Купцу» под большим секретом сообщили, что барон одолел кочевников, применив страшное оружие, которое добыл в Проклятом лесу.
– Басни! – хмыкнула Элеонора.
– Мой человек сказал то же самое. Тогда его попросили объяснить, как полусотня конных латников, которой располагал барон, смогла уничтожить тысячу норгов, не потеряв при этом ни одного человека?
– Откуда известно, что норгов была тысяча?
– Барон взял богатую добычу, которую сбыл местным купцам. Кони в сбруе, седла, оружие… Считать купцы умеют. Все совпало.
– Я не поверила Рею, – произнесла герцогиня, помедлив. – Мужчины любят преувеличить.
– Только не он. Другой на месте барона устроил бы грандиозный пир, похвалялся бы победой. Написал бы вам, требуя награды. Ничего этого он не сделал. Более того, запретил воинам рассказывать о сражении. Несколько странно, не правда ли?
– Барон привел из леса чудищ?
– Не думаю. Тех не удалось бы спрятать.
– Что у него за оружие?
– Моему человеку не удалось узнать. Его любопытство насторожило местных. На «купца» стали коситься, и он поспешил уехать.
– А если барону повезло? Ночью напал на норгов и вырезал тех спящими? А оружия никакого нет?
– Есть, ваша светлость! Помните убитую погоню?
– Их расстреляли из луков, – пожала плечами Элеонора.
– Все так подумали. Но у барона и его оруженосца луков не было.
– Сообщники ждали в засаде.
– Засада оставляет следы. Стражей убили на пути через лес, стрелять там можно только из-за деревьев. Но между ними – густой кустарник. Лучники его бы проредили – иначе не прицелиться. Однако кустарник не тронут, мои люди проверили. В лес вообще не заходили! Я, как и вы, не придал значения смерти стражей: убили так убили. Но мне донесли: подробностями интересуется де Трегье.
Лицо Элеоноры вытянулось.
– Да, ваша светлость! – подтвердил горбун. – Граф заплатил немалые деньги, чтобы осмотреть тела. Спрашивается, зачем? С каких пор империю интересует смерть нескольких воинов? Я, в свою очередь, велел провести тщательный осмотр. И вот что обнаружил!
Сисар извлек из сумки и положил на ладонь герцогини бесформенный комок металла.
– Что это? – удивилась Элеонора, разглядывая.
– Полагаю, что пуля. Она пробила доспех стража, затем его тело и застряла в кольчуге на спине.
Элеонора брезгливо сморщилась и хотела бросить пулю, но горбун ловко перехватил.
– Представьте силу оружия, способного проделать подобное! Это не арбалет. К тому же пуля слишком мала. У барона есть нечто особенное!
– Он говорил, что в состоянии себя защитить, – прошептала Элеонора. – Я не поверила.
– Зря, ваша светлость! А теперь представьте. В Проклятом лесу есть нечто или некто, снабжающий барона смертоносным оружием. Дьявол ли это или бес, нам не ведомо. Нам интересны последствия. С помощью дьявольского оружия Рейнольдс уничтожил орду норгов. Что мешает сделать это с Баром?
– Нет! – покачала головой Элеонора. – Если б он мог, то не стал бы убегать.
– Вы не правы, ваша светлость! Давайте подумаем. Зачем де Бюи ехал в Бар? Понятно, что не сражаться. Его ждали милости, а не война. Поэтому он не взял с собой воинов, как и само смертоносное оружие. Разве что нечто малое. В Баре ситуация изменилась, барону пришлось бежать. Как поступили бы мы на его месте? Вернулись в Бюи, собрали войско, вооружились… Но погоня, высланная вслед, дала возможность барону понять: добраться ему не позволят. С погоней ему удалось справиться, но стражей было лишь семеро. А если догонит сотня? У барона мало бесовских пуль или его оружие вышло из строя. Что делать? Идти в Проклятый лес за помощью. Де Бюи так и поступил.
– Вы пугаете меня, Сисар! – воскликнула Элеонора.
– Сам трясусь! – вздохнул горбун. – Алэйне, став герцогиней, захочет вас казнить. Вряд ли у нее это выйдет. Требуется согласие короля, а он его не даст – дурной пример заразителен. А вот со мной церемониться не станут. Наследница знает, кто советовал ее убить. В лучшем случае меня удавят в темнице, могут и на кол посадить. – Сисар сморщился.
– Рейнольдс собирается напасть на Бар?
– Для этого нужны люди, у него их нет. Думаю, барон переждет, пока уляжется шум, и отправится в Бюи. Возьмет войско, вполне вероятно, что к нему присоединятся другие мятежники…
– Его надо перехватить! Выслать войско и окружить Проклятый лес!
– Оставив Бар без защиты? Вы помните, что барон сотворил с норгами?
– Что делать? – нахмурилась Элеонора.
– Отправить на поиски войско вассалов. Тех, что заперлись в Дурге.
– Мятежников?
– Именно! Пусть они ловят Рейнольдса. Если барон в стычке уменьшит количество мятежников, нам это на пользу, не так ли?
– Ты очень умен, Сисар! – покачала головой герцогиня.
– За то меня и жалуют! – поклонился горбун.
– Осталось уговорить графа Готарда. Это легко сказать…
– Пообещайте ему!
– Что?
– Что угодно! Например, стать его женой.
– Граф женат.
– Тогда право ему и его сподвижникам решать, кто будет править Баром.
– Он не поверит.
– Если пришлете письмо. А если сами явитесь в Дург?
– Отдаться в руки мятежников? Ты в своем уме? Они убьют меня!
– Не посмеют! Зачем убивать герцогиню, которая и без того в их власти? Это ввергнет Бар в междоусобицу, знать станет спорить за трон, прольется много крови. Готард умен, и понимает это. Войны он не хочет. К тому же за нас будет Киенна.
– Уверен?
– Я говорил с де Трегье. С империей ссориться графу не с руки. А теперь представьте: войско Готарда схлестнется с Рейнольдсом. Барон с его смертельным оружием проредит число мятежников и очень вероятно, что убьет самого Готарда.
– Они могут договориться. Не забывай, что с бароном наследница!
– Которую дворяне терпеть не могут за ее порочные наклонности? Готард – ревностный католик, человек строгих нравов. Он не захочет герцогиней развратницу.
– А де Бюи? Готард ценит его. Он может не признать наследницу, но поладить с бароном.
– Мы направим с графом своего человека. Если он заметит, что дело пошло не так, то убьет де Бюи. Например, на дуэли. Или исподтишка. Заодно – и наследницу.
– Кто этим займется? Есть кто на примете?
– Шевалье де Куртье, лучший меч Бара.
– Он согласится?
– Де Куртье беден. Пожалуйте ему Бюи, вашим указом изъятое у Рейнольдса, пообещайте другие милости… Вы умеете уговаривать мужчин.
– Ладно, – вздохнула Элеонора. – Где шестьдесят четыре, там и шестьдесят пятый… Но если впустую? Рей и падчерица сгинут в лесу, мятежники с Готардом вернутся невредимыми и потребуют исполнения обещания?
– Для начала им нужно взять Бар. У нас полно солдат и припасов. Они постоят и пойдут на уступки. У них нет выбора. Вы единственная, чье право на трон в отсутствие Алэйне бесспорно. Только вас признает Киенна. Разумеется, мятежники выдвинут ворох условий, вам придется их принять, но с этим разберемся позже. Сейчас нужно сохранить трон. Он под вами качается. Согласны?
– Да! – кивнула Элеонора.
– И еще, ваша светлость! Я уверен: барон выйдет из леса. Он это сделал раз, выберется снова. Стычки с Готардом ему не миновать. Мы уничтожим своих врагов их же руками.
– Осталось решить, что сказать в Дурге? – вздохнула Элеонора.
– У меня есть мысли на этот счет, – улыбнулся горбун…

11

Алэйне с Флор разбудили на рассвете. Рей постучал в дверь отсека, крикнул: «Просыпайтесь, леди!» – и убежал. Девушки послушно встали, оделись и выбрались из корабля. Пока они занимались туалетом, то есть посещали кустики на краю поляны и умывались из ведра, принесенного Люком, барон с оруженосцем заседлали верховых лошадей и нагрузили запасных тюками и свертками. После чего девушек усадили у прогоревшего костра и сунули каждой по странному сосуду из тонкого железа. Те были теплыми, а внутри в растаявшем жире плавало нечто коричневое и неаппетитное на вид.
– Это мясо! – пояснил Рей в ответ на недоуменные взгляды. – Ешьте! Обед будет не скоро.
Алэйне вытащила нож пришельцев, врученный ей, как и Флор, бароном, и отковыряла кусочек. Положила его в рот. Это действительно было мясо, хотя и странное на вкус. Выбирать, однако, не приходилось, и девушки расправились с содержимым сосудов, запив завтрак водой из фляг. Их заблаговременно наполнил Люк. Вода оказалась вкусной и холодной. Когда девушки встали, Рей опоясал каждую ремнем с кобурой. В них торчали рукояти пистолетов.
– Как пользоваться, знаете! – сказал барон. – Запасные обоймы в кармашках. А это вам, миледи! – Он вручил Алэйне автомат. – Снаряженные рожки – в седельной сумке. Пора!
Они забрались в седла и тронулись. Вел отряд барон, следом рысили Алэйне с Флор, замыкал колонну Люк. Все, кроме Рея, вели на поводу вьючных лошадей. Они углубились в лес. Перед глазами Алэйне маячила спина Рея с заброшенным за нее автоматом, по бокам барона висели кобуры с пистолетами, а в руках он держал лучемет. «Основательно подготовился! – подумала Алэйне. – Видно, дорога опасная». Она переместила автомат со спины на грудь и сняла его с предохранителя.
Опасностей, однако, не наблюдалось. Они спокойно миновали лес и выбрались к большому лугу. Тот зарос травой. Никем не кошенная, она вымахала выше человеческого роста и стояла плотной стеной. Прежде чем въехать в эти заросли, Рей привстал на стременах, внимательно оглядел луг и лишь затем послал вперед коня. Алэйне тронулась следом. Верхушки трав достигали ей икр, какие-то фиолетовые цветы осыпали одежду и бока лошади пыльцой. Она летала в воздухе, путники двигались в желтом облаке. Пыльца норовила забраться под одежду и даже в нос. Алэйне несколько раз чихнула. Остальное время они двигались в тишине. Та нарушалась лишь поступью копыт и фырканьем лошадей. Коням пыльца, лезшая в ноздри, тоже не нравилась. Алэйне ощущала себя неуютно. Поразмыслив, она догадалась, чем это вызвано. На обычном лугу она услышала бы жужжание пчел, увидела бы порхающих бабочек, обоняла бы ароматы цветов. Эти не пахли. Луг был безжизненным, словно кладбище.
Трава, наконец, кончилась, и путники, все желтые от пыльцы, вступили в небольшую рощицу. Здесь Рей остановил отряд, велел девушкам спешиться и тщательно обмел их метелкой из наломанных веток. После чего сделал тоже самое с лошадьми. Их вдобавок пришлось обтереть: пыльца прилипла к потным крупам и обметалась плохо.
– Зачем это? – полюбопытствовала Алэйне.
– Я не знаю этих цветов, – ответил Рей. – Возможно, пыльца ядовита. Осторожность не помешает.
Услышав это, девушки побежали за кустики, где сняли и тщательно вытряхнули одежду. Даже под белье заглянули. Там, к счастью, пыльцы не оказалось.
Вернувшись к спутникам, девушки умылись из фляг и забрались в седла. Отряд тронулся дальше. Они пересекли рощицу, выбрались на взгорок и стали подниматься по склону. В этот миг их и настиг рык.
Алэйне похолодела: рык показался знакомым.
– Берс! – подтвердил барон, останавливая заволновавшегося коня. – Проголодался и ищет нас. Идет по следу. Скачите! Живо!
Он спрыгнул и передал Люку повод своего коня. Мерриец невозмутимо принял его и поскакал вверх по склону. Алэйне с Флор устремились следом. Рей, оставшись в одиночестве, поколдовал с кнопками лучемета, взял его наизготовку и стал ждать.
На вершине взгорка Алэйне остановила коня. Рядом замерли Люк и Флор. Рык повторился, теперь он донесся из недавно оставленной путниками рощицы. Лошади заволновались. Алэйне посмотрела на барона, застывшего посреди склона. Отсюда он казался маленьким и беззащитным.
– Мне помочь? – спросила Алэйне Люка. Она сняла с плеча автомат.
Мерриец отрицательно покачал головой. Алэйне глянула на него с подозрением. Рей говорил, что в случае его смерти наследником становится Люк. Вдруг меррийцу это выгодно, и он нарочно не помогает сюзерену?
Люк не обратил на взгляд внимания. Застыл в седле, напряженно глядя на склон. Алэйне последовала его примеру.
Берс выскочил из рощицы. Заметив человека, он заревел (лошади под путниками запрыгали так, что их едва удержали) и устремился к добыче. Даже с вершины взгорка была видно, насколько громаден зверь. Огромными скачками он несся к человеку, стремительно сокращая расстояние. «Почему Рей медлит! – заволновалась Алэйне. – Берс убьет его!»
Зверь взобрался на склон, когда от человека протянулся к нему тоненький, как иголочка, луч. Он прошелся над землей и словно бритвой смахнул берсу передние лапы. Зверь ткнулся мордой вниз, кувыркнулся на спину, затем перевалился на брюхо и тяжело встал на задние лапы. И без того огромный, теперь он выглядел, как гора, у подножия которой терялся человечек-муравей. Берс заревел и, протягивая к обидчику обрубки лап, неуклюже шагнул вперед. Рей вскинул оружие. Луч, шипя, ударил в шею зверя, перерезав ее словно нож веревочку. Голова берса качнулась и упала к его ногам. Туша еще какое-то мгновение стояла, затем опрокинулась на спину и заскользила вниз по склону.
– Ой! – воскликнула Алэйне, прижимая руки к щекам.
Люк снисходительно глянул на нее, будто говоря: «А я о чем?» – и принялся успокаивать растревоженных коней. Флор бросилась ему помогать. Только Алэйне осталась на месте. Она сидела и наблюдала, как барон, закинув лучемет за спину, поднимается по склону.
– Ловко вы! – сказала, когда Рей приблизился. – Теперь другие звери будут бояться.
– Увы! – возразил барон, забираясь в седло. – Туша берса – это добыча, а ее в лесу мало. Налетят горгульи, того хуже – варги объявятся. Сожрут и двинутся по нашему следу.
«А мы их убьем!» – хотела сказать Алэйне, но, глянув в хмурое лицо барона, промолчала. Отряд выстроился в привычном порядке и двинулся дальше. Взгорок сменился долиной, затем заросшим лесом холмом. Чем дальше они двигались, тем выше становились холмы. На склонах их стали появляться осыпи из раскрошенных каменных слоев. С каждым шагом отряд приближался к горам. Вершины их, покрытые снеговыми шапками, время от времени показывались вдалеке. Они едва виднелись сквозь дымку, из чего следовало, что до гор еще далеко.
К полудню отряд остановился на дневку. Лагерь разбили на взгорке, у подножия которого шумел ручей. Пока Рей расседлывал коней и снимал с их спин груз, Люк сбросил сапоги и кюлоты, оставшись в куртке и брэ. Присутствие женщин его не смутило. Алэйне возмущенно фыркнула. Мерриец, не обратив на это внимания, привязал к срубленной ветке рукоятку стилета и с этим импровизированным копьем направился к ручью. Зайдя в ручей, он стал вглядываться в воду. Копье в его руке дернулось и ударило. Люк постоял, прижимая им что-то ко дну, затем осторожно приподнял и махнул от себя. Серебристая полоска мелькнула в воздухе и шлепнулась на берег.
– Рыба! – захлопала в ладоши Флор. Она схватила сумку и побежала к меррийцу.
– Не хотите помочь? – спросил Алэйне барон, указывая на заросли. – Костру нужен хворост. Хищников вокруг нет – «ами» сказала.
Алэйне подумала и кивнула. Пока она шуршала в кустах, Рей вырезал несколько веток: прямых, толщиной в девичий пальчик, и три пары рогулек. Скоро на взгорке пылал костер, пожиравший сухие дрова. Оставив наследницу поддерживать пламя, барон отправился в заросли и притащил еще охапку хвороста – вдвое большую, чем собрала Алэйне. К этому времени вернулись Люк и Флор. Мерриец наклонил сумку, и на траву хлынул серебристый поток.
– Форель! – обрадовалась Алэйне.
Люк вытащил нож и принялся потрошить рыбу. Он отсекал ей головы, вспарывал брюшки и ловким движением отправлял внутренности в заранее приготовленную ямку. Когда та наполнилась, прикрыл ее камнем. Тем временем барон, протыкая тушки вдоль, насаживал выпотрошенную рыбу на срезанные ветки. Приготовленные вертела он клал на воткнутые в землю рогульки, помещая форель над углями.
– А почистить? – поинтересовалась Алэйне.
– В этом нет необходимости, – ответил барон. – Чешуя встопорщится и легко отлетит.
В справедливости этих слов Алэйне убедилась сама. Ей сунули вертел с испеченной рыбой, и девушка, смахнув ножом почерневшую чешую, вгрызлась в сочное мясо. То ли от того, что она проголодалась, то ли рыба оказалась действительно вкусной, но Алэйне съела все, оставив на вертеле обглоданные костяки. Люк, успевший облачиться в штаны, смахнул кости ножом и стал нанизывать новую порцию.
– Я больше не хочу! – сказала Алэйне. – Сыта!
– Это про запас, – сказал барон. – Там, где станем на ночлег, реки нет.
Алэйне сходила к ручью, умылась и запила обед ледяной водичкой. «А Люк стоял в ней!» – вспомнила она и, поежившись, вернулась к стоянке. Мерриец складывал печеную рыбу в сумку, перекладывая тушки какой-то травой, Флор помогала ему, а барон, расстелив на коленях карту, делал на ней отметки. Алэйне подошла и глянула через плечо.
– Мы – здесь! – Барон указал точку на карте. – Прошли примерно пять лье. Для такой местности неплохо. На ночлег остановимся тут! – Он указал на другую точку, отстоявшую от первой где-то на длину пальца.
– Далеко до перевала? – спросила Алэйне.
– Сейчас покажу! – ответил Рей и стал разматывать карту. Та тянулась и тянулась из пенала, волнами складываясь на коленях барона, и конца ей видно не было. Алэйне вздохнула.
– Лишь бы не мешали! – ответил барон, правильно поняв этот вздох. – Дней за десять управимся.
«Целых десять!» – подумала Алэйне.
– Отдыхайте, миледи! – посоветовал Рей. – Через час выступаем…
В этот день их больше не трогали. Отряд двигался лесом, взбирался на холмы и спускался в долины, но никто не встретился им на пути. Проклятый лес, казалось, вымер. Вечером путники подошли к ущелью. Они разбили лагерь недалеко от входа. Ущелье прорезало гряду невысоких гор и выводило на обширное плато, как объяснил Рей, глянув в карту. Пока Люк расседлывал коней, барон снял с лошади какой-то продолговатый тюк, раскатал его на земле и стал возиться с блестящими колышками. Спустя короткое время на земле вырос полотняный домик с двускатной крышей и входом на застежке.
– Это палатка! – сказал Рей наследнице. – Для вас с Флор.
Алэйне немедленно забралась внутрь. Там было уютно, мягкий пол пружинил под подошвами; в палатке имелось даже окошко, прикрытое занавеской-пологом. Алэйне не удержалась и выглянула. Люк расстилал на земле ветки, готовя постель.
– Вы будете спать там? – спросила она барона.
– Да, – ответил тот. – Так нужно! – добавил, упреждая следующий вопрос. – Держите! – Он бросил на пол два свертка. – Это спальные мешки. Нужно расстегнуть, забраться внутрь и застегнуть снаружи. Ночи стоят прохладные, но вам будет тепло даже без одежды.
Он выбрался наружу, после чего в палатку влезла Флор. Она тоже попрыгала на полу, выглянула в окошко и даже расстелила спальный мешок. Однако выглядела при этом грустной. «Переживает, что рядом не будет Люка! – догадалась Алэйне. – Надеялась спать в обнимку. Нечего! Мы не распутницы какие-то!» Странно, но, думая так, Алэйне ощущала досаду, причем непонятно отчего.
Девушки вылезли наружу, поужинали холодной рыбой и забрались обратно. Флор, раздевшись, влезла в мешок и отвернулась к стенке. Алэйне одежду сняла, но ложиться не стала. Чуть сдвинув полог окна, наблюдала, как готовится ко сну барон. Тот стащил сапоги, но одежду оставил. Пояс с пистолетами, автомат и лучемет пристроил под рукой. После чего лег и укрылся расстегнутым спальным мешком. Люк остался у костра. «Опасаются! – поняла Алэйне. – Будут спать по очереди». Барон вытянул руки поверх своего одеяла и закрыл глаза. Лицо его стало сосредоточенным, губы зашевелились. «Разговаривает с «ами»!» – поняла Алэйне и полезла в мешок – тело застыло. «Ненормальные они, – подумала, зевая, – но заботливые. И вежливые, даже мерриец. Хотя Рей мог бы…»
Чего ей хотелось от барона, Алэйне недодумала. Провалилась в сон.

* * *

Проснулась она до рассвета. Одевшись на ощупь, натянула ботинки и выползла наружу. Картина здесь поменялась. Теперь барон сидел у костра. Он открывал знакомые Алэйне железные сосуды со странным названием «консервы». Люк спал, укрывшись с головой спальным мешком. Длины его не хватало, босые ноги меррийца высовывались наружу и, видимо, мерзли. Тот подергивал ими, пытаясь спрятать.
Алэйне побежала к ручью, где, присев за камнем, справила нужду. После чего умылась и вернулась к костру.
– Как рассветет, пойду на разведку, – сказал ей Рей. – В ущелье – опасность.
– «Ами» предупредила? – догадалась Алэйне.
Барон кивнул.
– Кто там?
– Она не знает. Сказала: их много и они маленькие.
– Кто это может быть? – удивилась Алэйне.
– Увидим! – пожал плечами барон.
– Мне можно с вами?
Рей подумал и кивнул. После чего протянул девушке банку.
Они позавтракали. Привлеченный запахом разогретого мяса, проснулся Люк. Зевнув, он обулся и побежал к ручью. Там долго плескался и, довольный, вернулся к костру. Рей протянул ему банку. Люк покачал головой и опустился на корточки. «Не хочет без Флор, – поняла Алэйне. – Гляди-ка ты! Прямо как муж с женой».
Флор появилась только с солнцем. Оставив спутников завтракать, Рей с Алэйне двинулись к ущелью. Мокрая от росы трава красила их ботинки в темный цвет, сделала скользкими камни; они шли, осторожно ступая и бросая взгляды по сторонам. Алэйне сжимала в руках автомат, Рей не выпускал лучемет. Склон взгорка плавно сбегал к ущелью. Оказавшись у входа, Рей повернул и стал взбираться на поросший кустарником правый берег расщелины. При этом он настороженно водил взглядом по сторонам.
«Ищет место, чтобы заглянуть вниз», – поняла Алэйне.
Внезапно Рей остановился и жестом подозвал спутницу. Алэйне приблизилась.
– Смотрите! – Барон указал под ноги. Алэйне пригляделась. На земле лежал скелет животного – молодого оленя или косули. Алэйне сделала такой вывод, разглядев рожки на черепе.
– Вас ничего не настораживает? – спросил Рей.
Алэйне пожала плечами.
– Скелет цел. Почему кости не растащили звери?
– Косуля пала, а звери не заметили.
– Отчего тогда нет остатков шкуры и следов гниения? Косуля погибла совсем недавно – кости еще розовые. Такое впечатление, что кто-то содрал с нее шкуру и обглодал мясо, не потревожив при этом костяк. Странно. Идемте!
Они продрались сквозь мокрые кусты и вышли на край ущелья. Барон лег на живот (Алэйне последовала его примеру), достал бинокль и некоторое время молча рассматривал дно и стены расщелины. Затем протянул бинокль Алэйне.
– Гляньте!
Алэйне поднесла бинокль к глазам. Каменистое дно прыгнуло ей навстречу. Алэйне помедлила, привыкая, и стала водить окулярами.
В ущелье никого не было. Ни горгулий, ни берсов, ни варгов, ни даже кроликов. Алэйне видела это отчетливо. Только какие-то точки мельтешили в воздухе, клубясь у щелей в стенах.
– Разглядели? – спросил Рей.
– Нет, – ответила Алэйне.
– Насекомые, – сказал Рей. – Крупные.
– Ну и что? – пожала плечами девушка. – Какая в них опасность?
– Вас никогда не кусали… – начал Рей и вдруг умолк. Алэйне услышала жужжание. Оно было громким и злым. Алэйне подняла голову. Перед ее лицом висело странное существо. Продолговатое, с брюшком, окрашенным в желто-черные полосы, огромными, выкаченными по бокам головы глазами и серповидно изогнутыми жвалами над ними. Величиной существо было с молодой огурец. Его держали в воздухе прозрачные крылышки, те двигались так быстро, что сливались в круги, сверкавшие на солнце. Глаза существа смотрели на девушку мертво и безжалостно. Алэйне похолодела.
– Не шевелитесь! – раздалось сбоку.
В следующий миг перед глазами девушки мелькнула тень. Алэйне инстинктивно отпрянула. Перед ней упали тело и брюшко существа – порознь. Даже рассеченное пополам насекомое не желало умирать. Жвала его двигались, брюшко сокращалось – из острого кончика его вылезло наружу тонкое жало. Длиной оно было с фалангу мизинца.
– Уходим! – вполголоса сказал Рей. Он спрятал нож и потащил Алэйне за рукав. – Только не вставайте! Заметят.
Они на четвереньках уползли в кусты и только на склоне выпрямились.
– Вот и разгадка, – сказал барон, отряхивая росу с одежды. – Это гигантские осы. Они убили и обглодали косулю.
– Разве такое возможно? – спросила Алэйне. Ее еще била дрожь от пережитого.
– Укус даже обычной осы опасен. А сколько яда у такой огромной! Хватит, чтобы лишить жертву сознания. После чего ее съедят.
Алэйне передернуло.
– Эта оса была разведчицей, – продолжил барон, будто не заметив. – Она привела бы остальных. Хорошо, что мы убили ее.
«Ты убил! – подумала Алэйне. – Я пошевелиться не могла от страха».
– Откуда вы знаете ос? – спросила, чтобы спрятать смущение.
– В нашем имении разводили пчел, в детстве я любил бегать на пасеку. Там ведь был мед! Пасечник много рассказывал. Он ненавидел ос. Те убивали пчел…
Они вернулись в лагерь, где Рей коротко рассказал о случившемся.
– Что будем делать? – спросила Алэйне, когда барон умолк.
– Правильным будет ущелье обойти, – ответил барон. – Только смотрите! – Он развернул карту. – По обеим сторонам горы. Они невысокие, но с отвесными склонами. На карте стоит пометка: «непроходимы». Можно вернуться назад и попытаться пройти здесь. – Барон указал пальцем. – Но мы потеряем несколько дней, возможно, даже неделю. Не думаю, что это правильно. Осы не зря свили гнезда в ущелье. Это единственный проход в гряде на десять лье. Животные шли сюда, а осы их убивали. Трупами питались. Думаю, дно ущелья усыпано костями. Надо уничтожить рой.
– Как? – спросила Алэйне. – Из автомата? Осы маленькие, и их много. Тут и лучемет не поможет.
– Есть другое оружие! – хмыкнул барон.
Он сходил к сваленным неподалеку вьюкам и вернулся с двумя трубами. Каждая была в рост человека и толщиной в ладонь.
– Пойдем я и Люк! – сказал барон.
– Нет! – возразила Алэйне. – Если погибнете оба, мы не выйдем из леса. Люк останется. Вместо него пойду я. Флор не умеет стрелять! – добавила она торопливо.
Рей подумал и вручил ей трубу. Они спустились по склону и приблизились к входу в ущелье. С этого места оно просматривалось насквозь. Теперь даже невооруженным глазом было видно, как клубится внутри рой. Рей снял с конца трубы заглушку, откинул прицельные планки и забегал пальцами по кнопкам.
– Отойдите в сторону! – велел Алэйне.
Та подчинилась. Рей вскинул трубу на плечо, прижмурил глаз и нажал на спуск. Из обратного конца трубы ударил сноп пламени, грохнуло, и нечто длинное, с огненным хвостом, вылетело из трубы и устремилось в ущелье. Алэйне зачарованно следила, как, оказавшись внутри, продолговатый предмет стал распадаться на части, каждая из которых взрывалась, выпуская белесый туман. Отчаянный гул насекомых перекрыл звук этих взрывов. В следующий миг в тумане мелькнула искра, и все пространство внутри ущелья превратилось в сплошное пламя. Раздался грохот, и горячий поток воздуха едва не смел людей с ног.
– Ого! – воскликнул Рей, тряся головой. – Не ожидал, что будет так громко. Подайте другой выстрел, миледи!
Алэйне подбежала и отдала ему трубу.
– Может, хватит! – спросила, глядя с опаской. – Там, внутри, никто не уцелел. После такого…
– Осторожность не помешает! – буркнул барон и вскинул выстрел на плечо. – Ущелье длинное, а мы уничтожили ос у входа. Берегитесь!
Алэйне благоразумно отошла в сторону. И вновь предмет с пламенем на хвосте устремился в ущелье, только в этот раз – в глубину. Там вспыхнуло и грохнуло, но горячий воздух в этот раз не ударил людей, а докатился теплым ветерком.
– Посмотрим! – сказал Рей, бросая трубу.
Они вошли в ущелье и двинулись по нему, сжимая в руках оружие. Под подошвами ботинок хрустели кости животных и обугленные, разорванные на части трупы ос. Алэйне мстительно давила их подошвами.
Они прошли ущелье насквозь, не встретив ни одной живой осы. В дальнем конце не нашлось даже их трупов – рой у входа оказался единственным. Путники вернулись в лагерь, и спустя короткое время маленький отряд выбрался на плато.
– Одно плохо, – вздохнул Рей, оглядываясь. – Теперь некому запереть ущелье. Если звери пойдут по нашим следам, их не остановят.
«Ему не угодишь! – подумала Алэйне. – И как меррийка его терпела? Радовался бы, что живы! Эти осы могли бы обглодать нас до косточек».
И она передернула плечами, вспомнив скелет косули.

12

Четыре человека, не отрываясь, наблюдали за облаком желто-красного пламени, вспухавшим над ущельем. Из-за того, что картинку снимали сверху, казалось, что сама земля изрыгает огонь из недр.
– Он провел испытание оружия! – сказал Ник, выключив изображение.
– Почему? – не согласился де Трегье. – Мог просто выжечь хищников. Мешали пройти.
– В ущелье не было зверей, – возразил Ник. – У объективов спутника высокое разрешение. Заметим даже птицу.
– А если хищники мельче?
– Кто, например?
– Ну… – де Трегье помедлил, – насекомые, скажем.
– Насекомые не опасны! – отмахнулся Ник. – Кроме того…
Он сделал движение пальцами, пламя вновь появилось на экране, затем скользнуло за край, и вместо него появилось изображение двух фигур, стоящих у входа в ущелье. Камера совершила наезд, изображение укрупнилось и замерло, показав лицо одного из людей.
– Алэйне, – прокомментировал Ник. – Если в ущелье жили чудовища, зачем подвергать опасности наследницу? Это нелогично. Прежде барон прятал ее за спину. Нет, Геннадий Андреевич, это испытание, причем показательное. Барон продемонстрировал Алэйне свои возможности.
– Почему здесь? – не сдался граф. – Рей мог сделать это раньше. Например, в лесу.
– И вызвать пожар? Горящий лес не лучшее место для путешествий. Барон не глуп, сами говорили. Судя по тому, что взрывы произвели в разных концах ущелья, он неплохо изучил инструкцию по применению боеприпасов. Там черным по белому изложены последствия. Есть и другое соображение. Ущелье напоминает улицу, застроенную каменными домами.
– Город! – сказал молчавший до этого Хорхе.
– Вот именно! – подтвердил Ник. – При штурме города термобарическое оружие чрезвычайно эффективно. Горючая аэрозоль, растекаясь, проникает даже в дома.
– Жертвы среди мирного населения, – вздохнул Хорхе. – Причем значительные.
– Не думаю, что барона это остановит. Война с норгами это продемонстрировала. Вот вам и ученик Номайера!
– Я остаюсь при своем мнении, – буркнул граф. – Вы не правы: де Бюи не такой. Не знаю, зачем он взрывал ущелье, но брать приступом Бар он не собирается. Иначе бы двигался к городу.
– Раньше у него не было сообщников, – возразил Ник. – Теперь есть. Смотрите!
Он снова сделал движение пальцами. На экране появилась длинная, сверкающая змея, ползущая по дороге. Изображение приблизилось, и стало ясно, что это всадники в доспехах.
– Вчера вышли из Дурга, – сообщил Ник. – Движутся к Проклятому лесу. Зачем?
– В Дурге Элеонора, – сказал граф. – Отправилась на переговоры с Готардом.
– С мятежником?
– Именно. Элеоноре есть что ему предложить. Скорее всего, они договорились, и Готард отправился ловить де Бюи.
– А если Готард сделал ставку на наследницу? Оставив Элеонору под охраной, вышел на соединение с бароном? Вы можете поручиться, что это не так?
Де Трегье качнул головой.
– А теперь представьте, что будет, если Готард с бароном объединятся. У них появится армия, вооруженная современным оружием. Кто устоит перед ними? Бар им не противник. Барон захватит Киенну, сменит правящую династию и начнет устанавливать власть в империи. Тотальная война, горящие города… Аснемская резня на этом фоне покажется мелким эпизодом. Десятилетия работы Миссии пойдут прахом. Наблюдателей захватят, их станут пытать…
– Они не знают про нас! – сказал граф.
– В памяти рухнувшего модуля – досье! – возразил Ник. – За десятилетия данные, конечно же, устарели, но некоторые наблюдатели живы. В том числе вы, Геннадий Андреевич, и вы, Георгий Степанович. Если барон так умен, как вы рассказывали, он о вас знает.
– Твою мать! – выругался Хорхе.
– Печально, но мы не в состоянии им помешать, – сказал Ник.
– А если поднять флаер и расстрелять сверху? – предложил Хорхе.
– Из чего? Камнями бросать станете? У вас нет огнестрельного оружия, а на станции оно легкое. Пока переправим, пока научим им пользоваться… А вот де Бюи отменно вооружен. Нам удалось идентифицировать его груз. Помимо автоматов и пистолетов барон везет термобарические и обычные гранатометы, тяжелый пулемет калибра 10 миллиметров. На Земле тот некогда использовался для поражения пехоты в бронежилетах. Пули в лентах бронебойные. Местного латника прошьют навылет за километр, флаер распилят еще на подлете.
– Мальбрук в поход собрался, – вздохнул Хорхе.
– Мы не имеем права рисковать вашими жизнями и единственным на планете флаером. Он скоро понадобится. Вам следует найти место укрытия, я рекомендую Солану. Торговое королевство, много приезжих. Свезем туда наблюдателей со всей Геи. Когда все вместе, проще эвакуировать. Нравится вам это, господа, или нет, но это приказ. Ситуация вышла из-под контроля, обезьяна с гранатой оказалась опаснее, чем мы думали. Миссия завершает свою работу. Через час я отправляюсь на Землю, где доложу о случившемся и попрошу помощи. Два месяца на дорогу, месяц на принятие решения и снаряжение спасательной экспедиции… Мы вывезем наблюдателей и предоставим эту планету своей судьбе.
– Вдруг вы ошибаетесь? – спросил Хорхе.
– Вряд ли! – покачал головой Ник. – Я ценю мнение Геннадия Андреевича, но обязан рассчитывать на худший вариант. Я улетаю. На станции остается господин Левашов. Его задача: наблюдать, фиксировать и оказывать содействие. Он старший, его приказы не обсуждаются. Все, господа!
Ник выключил экран и встал.
– Все понял? – спросил Сергея.
Тот кивнул.
– Эти упрямцы наверняка попытаются остановить барона или договориться с ним. Ни к чему хорошему это не приведет. Постарайся убедить их не вмешиваться. Напомни, что это противоречит инструкции.
– Ник! – остановил Сергей напарника. – Земля не примет наблюдателей. Им запрещено там появляться. На других планетах специалисты по Средневековью не нужны.
– Могут жить в орбитальном модуле, – пожал плечами американец.
– Проще говоря, в космической тюрьме.
– Это лучше, чем висеть на дыбе или лежать с перерезанной глоткой! – рассердился Ник. – У тебя есть другие предложения? Нет? Тогда не мешай! Мне нужно собраться. Захватить все отчеты и записи…
«Пиндос долбаный! – подумал Сергей, когда американец ушел. – Он просто боится ответственности. Ну и с семьей лишний раз увидеться… Плевать ему на наблюдателей!»
Он включил экран и стал копаться в записях. Прокрутил эпизоды встречи беглецов с берсом, занятий у модуля. «Если барон рассчитывал на помощь мятежников, зачем учил женщин обращению с оружием? – подумал он. – Вояки из них никакие. Так поступают с отчаяния, когда сражаться более некому. Не пляшет… Второе. Зачем он ползал вокруг ущелья? Они с герцогинькой что-то высматривали и, судя по поведению, увидели. В ущелье кто-то был, это козе понятно. А мы со спутника не разглядели…»
Занятый размышлениями, он едва не упустил момент, когда станция вздрогнула, освободившись от транспортного бота.
«Улетел! – понял Сергей. – Даже не попрощавшись. Ну и хрен с ним! Не больно-то хотелось…»
Он вернулся к прерванному занятию и дошел до эпизода, где барон шинковал берса из лазерной винтовки. Запищал сигнал. На экране возникли и запульсировали цифры. Станцию вызывала Киенна. Сергей включил связь.
– Привет! – сказал Хорхе, появившись на экране. – Американец улетел?
– Угу! – подтвердил Сергей. – Только пятки салом смазал.
– Баба с возу – коню легче! – отреагировал лорд-канцлер. – Мы тут с Геной материальчик нарыли. Кое-что о бароне. Глянешь?
Сергей кивнул. Хорхе пошевелил пальцами, на экране возник файл, который немедленно раскрылся. Сергей впился глазами в текст.
– Ни хрена себе! – сказал минутой позже. – Основоположник лирического романтизма? Вы это серьезно?
– Определение Номайера, – пожал плечами Хорхе. – Свой предмет он знал. Любой профессор мечтает вырастить основоположника, но здесь я с Номайером соглашусь. До барона в империи писали вирши с примерно одним сюжетом. Шел по лугу и встретил пастушку. Предложил ей любовь. – Хорхе ухмыльнулся. – Пастушка отказала, пояснив, что у нее есть возлюбленный. В этом случае сочинитель горько рыдал. Во втором варианте пастушка соглашалась, тогда стихоплет брызгал соплями радости. Ансельм ушел от избитых сюжетов, тяжелого стиха, ввел в поэзию чувственность, условность и недосказанность. Так утверждает Номайер. Как бы то ни было, но образованная часть империи Ансельмом зачитывается. Недавно вышло шестое издание его стихов. Особенно млеют барышни.
– Уверены, что Ансельм Безродный и де Бюи – одно и то же лицо?
– Номайер составил его биографию. Переживал, что барон уехал, не завершив учебу.
– Откуда такой псевдоним? У барона?
– В ту пору еще баронета. Дворяне учебу считают низким занятием. Не знаю, зачем барон поступил в университет, но, похоже, не по своей воле. Псевдоним – своего рода фронда. Своего творчества барон не ценил, стихи раздаривал. Номайер собирал их по листочку.
– Можно глянуть?
– Держи! – Хорхе пошевелил пальцами, и на экране возник значок файла. – Специально сканировал. Развлечешься на досуге. Я смотрел. Не Пушкин, прямо скажем. Влияние русской и переводной поэзии. Но для Геи – откровение.
– Это что-то меняет в наших планах?
– Наверное, ничего. Гена считает, человек, писавший такие стихи, не способен на подлость, – продолжил Хорхе. – Я с ним не согласен. Способен, еще как! Этим поэтам только дай волю! Планету поставят на уши! А вот то, что де Бюи учился у Номайера… Карл Фридрихович не просто впихивал в студентов знания, он учил их думать по-современному. У меня служат его выпускники. По менталитету, считай, земляне. Так что ситуация любопытная. Можно использовать.
– Как?
– Подумаем! – сказал Хорхе. – Варианты есть. Вопрос к тебе. Не скучно на станции?
Сергей пожал плечами.
– Спускайся к нам!
От неожиданности Сергей не нашелся, что ответить.
– Делать тебе на орбите нечего, – как ни в чем не бывало продолжил лорд-канцлер. – С наблюдением и автоматика справится. Будет отправлять картинку на поверхность, а мы здесь – отслеживать.
– Нам запрещены высадки! – сказал Сергей.
– А кто узнает? Американец-то не заложит – улетел.
– На станции и в спускаемом боте – видеокамеры. Ведется постоянная запись.
– Отключи. Любая техника время от времени выходит из строя, – ухмыльнулся Хорхе. – Скажешь, что не заметил.
– Не получится! – возразил Сергей. – Системы многократно дублированы.
– Тогда сошлешься на уважительную причину. Американец обещал нам оружие. Вот ты и привезешь.
Сергей задумался.
– Не говори, что не хотел побывать на планете! – продолжил Хорхе. – Размять ноги, подышать свежим воздухом? Спускайся! Теплая встреча, банкет, девочки – все за наш счет!
– Не темните, Георгий Степанович! – вздохнул Сергей. – Оружие можно доставить и в беспилотном режиме. Зачем понадобился?
– Разобраться в ситуации, дать умный совет, – признался Хорхе. – Ты у нас доктор политологии, а мы с Геной – армейские сапоги. Знания устарели, да и голова с возрастом работает плохо. Ты, как я заметил, соображаешь хорошо. Прилетай! Побудешь с недельку и вернешься.
– Я подумаю! – сказал Сергей.
– Думай! – не стал спорить Хорхе. – Как надумаешь, сообщи. Договоримся о времени. Держи координаты площадки. (Еще один значок файла возник на экране.) До встречи!
Наблюдатель отключился, Сергей в задумчивости прошелся по отсеку, затем присел к компу. Первым делом открыл сборник стихов.
– Графомания! – фыркнул, прочитав пару страниц. – Тоже мне, основоположник!
«Ты зол на барона! – шепнул внутренний голос. – Из-за него весь сыр-бор. Стихи как стихи. Не лучше, но и не хуже прочих. Для России – шлак, но для Геи – шедевр!»
Сергей фыркнул и вытащил из памяти компа досье Хорхе. Он читал его раньше, но впечатления требовалось освежить.
Всесильного канцлера империи некогда звали Жорой, и был он командиром взвода космодесантников. Молодым и вспыльчивым. Его первым и последним заданием стала недавно открытая Мойра. Звездный крейсер, зависнув над планетой, выпустил зонды, и представленная ими картинка показала: Мойра пребывает в Юрском периоде. Среди лесов и саванн бродили огромные диплодоки (так их сразу окрестили), в воздухе парили птеродактили, а в кронах деревьев шныряла нераспознанная мелочь. Мойра выглядела мирно и благодушно.
– Давай, лейтенант! – приказал Жоре генерал. – Разомни своих парней!
– По уставу положена обстоятельная разведка! – напомнил лейтенант. – Беспилотники, роботы. Мы не знаем особенностей фауны. Это опасно.
– Я читал уставы! – окрысился генерал. – Кого засцал, лейтенант? Тварей с мозгом в грецкий орех? К тому же расположенном в хвосте? У тебя и твоих парней – новейшее оружие! Ты или выполняешь приказ, или кладешь погоны на стол!
Погоны Жора снимать не захотел, в ту пору они были ему дороги. Взвод приземлился на поверхности и отправился на разведку. Передвигались десантники со всеми предосторожностями, но те чего-либо стоят, если знать, с кем имеешь дело. Земляне не знали. Фауна Мойры только казалась мирной. В этом жестоком мире выживал только тот, кто умел добывать еду. Для стаи ящеров пришельцы показались добычей – легкой и доступной.
…Они выскочили из засады – все разом. Десантники полосовали хищников из лазерных винтовок, засыпали гранатами, но ящеров было много и они не боялись смерти. Они хотели жрать. Смерть соплеменников их не пугала. Жора скомандовал отход. Они пятились, огрызаясь огнем, теряя товарищей и заливая саванну кровью. На борту выяснилось, что из взвода уцелело две трети, многие были ранены.
– Что ж ты, вашу мать?! – заорал генерал, когда Жора явился с докладом. – Не могли с какими-то ящерками сладить? Мудаки! Где вас учили?!
Жора не ответил на вопрос. Подошел и врезал генералу в челюсть. Затем стал пинать упавшего носками ботинок. Пока окружающие сообразили и оттащили взбесившегося лейтенанта, генерал превратился в окровавленный ростбиф. Драться в военном училище учили хорошо.
Вечером в камеру к Жоре зашел капитан крейсера.
– Жить будет! – сказал в ответ на вопросительный взгляд. – Но из армии спишут. Разрыв селезенки, сломанные ребра, выбитые зубы… В себя пришел. А вот тебе, лейтенант, песец. Военный трибунал – и расстрел. Двадцать лет каторги – это в лучшем случае.
Жора промолчал.
– Генералу тоже несладко, – продолжил капитан. – Есть запись, где он отдает преступный приказ, и туча свидетелей, как ты возражал. Сидеть ему не хочется. Словом, есть предложение. Дело замять, генерала – на пенсию, а тебя – в ссылку. Гее нужны наблюдатели. Подпиши заявление – и вперед!
– Прячете концы? – спросил Жора.
– Парней не вернешь! – вздохнул капитан. – А два человека будут сидеть. Кому это в радость? Согласен?
Жора подумал и кивнул.
– Учти, это пожизненно! – предупредил капитан. – С Геи возврата нет.
– Зато там нет генералов! – сказал Жора…
Так на Гее явился Хорхе де Эстремадор, шевалье из Соланы. Он шастал по постоялым дворам, пил, сквернословил и задирался с местными. Собутыльникам рассказывал, что убил вельможу, у того оказалась влиятельная родня, пришлось бежать. История выглядела типичной. В Киенну, в ту пору бесшабашное королевство, стекались отчаянные головы из всех стран. На их прошлое смотрели сквозь пальцы. Среди отпетых головорезов Хорхе выделялся отвагой, презрением к смерти и мастерским владением холодным оружием. Для десантника, которого учили сражаться всем, что попадет в руки, махать расплющенным ломом, каковыми были в ту пору мечи, труда не составляло. Череда громких дуэлей обратила на «соланца» внимание. Хорхе приняли в гвардию. В ходе войны с Ингрией он с безумной храбростью врубился в толпу вражеских латников, окруживших принца, разметал их и вытащил наследника из свалки. Спасителя наградили, а принц с ним подружился. «Соланец» оказался умен, тактичен, умел дать добрый совет и не вспоминать об этом. После того как наследника короновали, Хорхе получил пост канцлера. Это вызвало много толков и на какое-то время поссорило короля со знатью.
– Герцогов и маркизов у меня много, – говорил Бодуэн в ответ на упреки, – а вот светлых голов – раз, и обчелся. Проще умного сделать знатным, чем знатного научить уму-разуму.
Королю не пришлось жалеть о выборе. За время канцлерства Хорхе Киенна расширила владения втрое, превратившись из королевства в империю. Соседей присоединяли оружием, лаской и подкупом. Не брезговали ядом, услугами наемных убийц. Подобные методы на Гее применяли все, но у Хорхе получалось лучше. Он справедливо считал, что один большой тиран лучше, чем десять маленьких, хотя бы по той причине, что одну голову срубить всегда проще. Наверное, Бодуэн о чем-то таком догадывался, поскольку канцлеру старался не перечить.
Деятельность Хорхе вызвала на Земле бурю, создали комиссию, которая потребовала от наблюдателя отказаться от негуманных методов и соблюдать права человека. В ответ канцлер попросил членов комиссии прибыть на Гею и показать, как осуществить это на практике. Желающих не нашлось. А после того как на Землю пошла информация, из которой следовало, что в империи полным ходом идут преобразования, ропот и вовсе утих. За двадцать лет Хорхе удалось больше, чем его предшественникам за восемьдесят. В городах открывались университеты, повсеместно расцветали торговля и промышленность, сельское хозяйство перешло к цивилизованному земледелию, основанному на применении удобрений и селекции семян. В империи забыли о неурожайных годах и постоянном их спутнике – голоде. Заслуги Хорхе признавали даже враги, что, впрочем, не делало их менее опасными.
Сергей познакомился с Хорхе, едва прибыв на станцию. Канцлер вышел на связь, доложил о ситуации, а затем разговор как-то незаметно перетек в задушевную беседу. Сергей увлекся и рассказал о своей беде. Душевная рана была еще свежа.
– Ничего! – сказал Хорхе, когда Сергей умолк. – Перемелется! Сюда не с таким прибывают.
В справедливости его слов Сергей убедился, перелистав досье. Почти у каждого наблюдателя перед прибытием на Гею разбилась жизнь. Геннадий Андреевич, к примеру, потерял семью. Они путешествовали на круизном лайнере, и тот напоролся на риф. Сам будущий граф находился на палубе, его сбросило в воду. Жена и сын спали в каюте. Удар в корпус пришелся рядом с ней. Вода, хлынув в пробоину, отрезала близким путь к спасению…
Гея принимала их: несправедливо обиженных, утративших самое дорогое, павших духом и пребывавших в отчаянии. Планета давала им возможность забыть горе и начать жизнь заново. Со временем это начинали ценить. Заявлений с просьбой вернуться на Землю от наблюдателей не поступало. И вот их решили вывезти.
«Не выйдет! – подумал Сергей. – Сами не улетят, а силой не принудишь! Я на их месте тоже бы остался».
Поймав себя на этой мысли, он удивился и некоторое время пытался понять: с чего? Он примет приглашение Хорхе? Зачем?
«Тебе надоела станция, – уговаривал он себя. – Одни и те же отсеки, повседневная рутина. Хочется новых лиц, впечатлений и разговоров. Это вполне объяснимо. Надо собраться и отказать. Ты это сможешь!»
«А зачем? – вклинился внутренний голос. – Чего ты забыл в этой консервной банке? Скоро станешь вторым Ником. Здесь прозябание, а там – жизнь!»
«Земля узнает, и мне запретят возвращение!» – возразил Сергей.
«Что с того? – с ехидцей спросил голос. – Чего ты теряешь? Семьи не завел, друзья рассосались, никто не ждет. Разве что полицейский с ордером. Ведь так?»
«Ладно! – сдался Сергей. – Слетаю в разведку. Все-таки чрезвычайная ситуация. Отвезу оружие, изучу обстановку – разомнусь, как говорит Хорхе. После чего сразу вернусь. На Земле если и узнают, то объяснить можно. Не станут они прогонять меня с орбиты на Гею!»
Приняв решение, он отправился к себе в отсек. «Могу и передумать! – успокоил себя, засыпая. – Вот встану утром…»
Что будет утром, он недодумал.

13

Экипаж Элеоноры остановили в двух лье от Дурга. Стражников было четверо, все на конях и при оружии. Держались они настороженно – герцогиню сопровождал отряд конных гвардейцев.
– Поворачивай! – рыкнул издали один из стражей. – В городе чума.
– Нет у вас чумы! – возразила Элеонора, показываясь в окошке. – Не лги! Мне нужно видеть графа Готарда.
– А ты кто? – хмыкнул страж.
– Герцогиня Барская.
– Которая?
– Нас что, много?
– Так вроде две, – почесал в затылке страж. – Ты старая или молодая?
– Правящая!
Голос Элеоноры звенел от гнева.
– Позвольте, ваша светлость! – Один из гвардейцев выехал вперед. – Я проучу наглеца! – Он положил ладонь на рукоять рапиры.
Стражи потянулись к оружию.
– Не стоит, барон! – сказала Элеонора громко. – Он всего лишь выполняет приказ. А что неучтив, так он не дворянин и наверняка не бывал в Баре. Эй, любезный! – окликнула она стража. – Подъедь! Не пожалеешь!
Она достала из кошелька золотой дукат и показала его стражнику. Тот глянул на барона, поколебался, но приблизился.
– Как тебя зовут?
– Понс.
– Сообщи графу о моем приезде, Понс!
Элеонора улыбнулась и вложила золотой в ладонь стражу. Тот поднес монету к глазам, затем попробовал ее на зуб и удовлетворенно спрятал в кошель.
– Ждите здесь, ваша светлость! Я скоро.
Страж пришпорил коня и скрылся за поворотом. Его напарники отступили, но не ушли.
– Разомнем ноги! – предложила герцогиня. – Думаю, ожидание затянется.
Гвардеец, все еще маячивший у кареты, соскочил на землю и торопливо открыл дверцу. После чего подал Элеоноре руку.
– Вы так любезны, барон! – промурлыкала герцогиня, выбираясь наружу.
– Везде и всегда готов служить вашей светлости! – заверил гвардеец.
– Везде не нужно, – усмехнулась Элеонора. – Я скажу вам, де Бюи, когда соскучусь.
Она подарила новоиспеченному барону многообещающий взгляд. Тот смутился и потупил взор. Появившийся как из-под земли Сисар засуетился, отдавая распоряжения лакеям. Спустя короткое время на траве за обочиной появился стол с закусками, раскладной стул и даже цветной полог, укрывший место отдыха герцогини от возможного дождя. Элеонора села и вытянула ноги. Лакей налил ей в бокал вина и отошел. Герцогиня пригубила и жестом подозвала Сисара.
– Кто явится за нами, как думаешь? – спросила задумчиво. – Эскорт или рота стражи?
– Думаю, что лично граф, – ответил горбун.
– Почему?
– Он так обещал.
– Что?! – изумилась Элеонора. – Ты сообщил Готарду о моем приезде?
– Разумеется, – пожал плечами Сисар. – Уж не думаете ли вы, что я способен бросить свою госпожу в пасть льва, не вызнав заранее его намерений? Я снесся с графом, и он обещал принять вас с почетом.
– Опять действуешь за моей спиной! – нахмурилась герцогиня.
– Ваша спина – моя жизнь, – сказал горбун. – Я заинтересован в успехе переговоров больше, чем вы. Вас не посмеют тронуть в любом случае, а вот меня… – Сисар вздохнул.
– Почему, если граф знал, нас не пропустили? – спросила Элеонора.
– Готард держит ваш приезд в тайне. Думаю, желает быть главным в переговорах. Он не первый граф в герцогстве. У него есть возможность таким стать.
– И возглавить список тех, кто пойдет на виселицу!
– Не проговоритесь! – предупредил Сисар.
– Не беспокойся! – усмехнулась Элеонора. – Не девочка…
Готард явился, когда герцогиня начала хмуриться. Вдали показалась кавалькада всадников, тех оказалось не менее сотни – вдвое больше, чем сопровождавших Элеонору гвардейцев. Граф, видимо, расспросил стража о числе гостей и решил поберечься. Остановив отряд в нескольких шагах от экипажа, Готард приблизился к Элеоноре и кивнул, не слезая с седла.
– Приветствую вас на землях Дурга, миледи! Следуйте за мной!
Он повернул коня.
– Не слишком вежливо! – пробормотала Элеонора, поднимаясь.
– Графа сопровождают дворяне, – пояснил горбун. – Ему надо дать понять, кто хозяин положения.
– Я это припомню! – пообещала Элеонора.
К полудню они въехали в город. Элеонора, сдвинув занавеску, разглядывала дома и улицы. В последний раз она была в Дурге с покойным мужем. С тех пор город изменился мало. Все те же серые дома с подслеповатыми окнами-бойницами, узкие, немощеные улицы, бедно одетые люди. Они жались к стенам домов и провожали экипаж угрюмыми взглядами. В их лицах не было враждебности, но и радости не наблюдалось. Элеонора отпустила занавеску и нахмурилась. В прошлый ее приезд люди приветствовали герцога радостными криками. Они улыбались и бросали вверх шапки.
Колеса экипажа застучали по доскам подъемного моста, они въехали в ворота замка и остановились у квадратного, мрачного донжона. Замок возводил еще прадед графа, с тех пор здесь мало что изменилось. Прислонившиеся к стенам казармы воинов, конюшни и другие службы, колодец с оградой из необработанных камней, поилки для скота, коновязи. Грубо и сурово. В то время как другая знать возводила просторные дома и жила с комфортом, Готард с семьей, как и его предки, обитал в донжоне. Родгеру в их прошлый приезд это почему-то глянулось.
– Настоящий воин! – сказал одобрительно. – Не то что эти, изнеженные!
Элеонора имела на этот счет совсем иное мнение. Ей не понравились ни сам граф с его солдатскими ухватками, ни его дом, ни грубая пища за столом, а более всего – древняя, скрипучая кровать, на которой ей с мужем пришлось провести беспокойную ночь. Однако Родгер не любил, когда ему перечили, и Элеонора тогда благоразумно промолчала.
Подскочивший лакей распахнул дверцу экипажа. Элеонора вышла и взглядом поманила новоиспеченного барона. Тот немедленно приблизился.
– Следуйте за мной! – велела герцогиня вполголоса. – Если кто осмелится угрожать, убейте!
Барон поклонился. Герцогиня велела гвардейцам оставаться во дворе и последовала за Готардом. По узкой лестнице они поднялись в обеденный зал. Там их ждали. Когда граф с герцогиней появились в дверях, рассевшиеся вокруг стола люди встали. Элеонора, рассмотрев, прикусила губу. Даже на беглый взгляд здесь собрались главы половины влиятельных родов герцогства. Она и предположить не могла, что мятеж распространился так широко. Худо было и то, что Готард не собирался беседовать с ней наедине, как они с Сисаром рассчитывали. Одного убедить проще.
– Садитесь, миледи!
Готард указал ей на кресло во главе стола. «Хорошо еще, что не на лавке», – подумала Элеонора, устраиваясь. После того как она села, гости графа опустились на свои места. Только два человека в зале остались стоять. Сам хозяин и барон, занявший место за креслом госпожи. «Похоже на суд», – подумала Элеонора. Она нашла взглядом застывшего у дверей горбуна, сумевшего незаметно проскользнуть в зал. Тот кивнул и сделал успокаивающий жест. Элеонора приободрилась.
– Рада приветствовать вас, лорды! – сказала громко. – Я вижу, здесь собрался цвет рыцарства Бара.
– Странно, что не в столице! – отозвался Готард. – Не так ли?
– Причиной всему досадное недоразумение.
– Казнь знатных дворян вы считаете недоразумением?
За столом одобрительно загомонили. «Надо заткнуть ему рот!» – подумала Элеонора.
– Вы бывали на войне, граф? – спросила, вперив взгляд в Готарда.
– Разумеется! – пожал тот плечами.
– Когда враг с мечом в руках бросается к вам, вы не задумываетесь о его титуле. Не так ли? Вы берете копье или меч и разите им противника, иначе он сразит вас. То же самое пришлось сделать и мне.
За столом зароптали. Элеонора подняла руку, требуя тишины. Нехотя, но собравшиеся подчинились.
– Пока жив был мой муж, враги боялись, – продолжила Элеонора. – После того как он умер, кто-то решил, что слабая женщина – не правитель. Ее легко убить, после чего примерить герцогскую корону на свою голову. Я пережила шесть покушений, лорды! Или вы желали, чтобы они удались?
Дворяне вскочили и замахали руками.
– Тихо! – рявкнул Готард. – Дайте ей сказать!
Не сразу, но за столом притихли.
– Я, может, поверил бы вам, миледи, – продолжил Готард, – если бы среди казненных не было графа Эно. Последний виллан в герцогстве, и тот знал, что граф не интересуется политикой. Зачем ему убивать вас? И как он мог это сделать?
Сидевшие за столом закивали головами.
– Я расскажу! – усмехнулась Элеонора. – Слуги графа пытались уговорить моего повара подсыпать мне в пищу яд. К счастью, повар не соблазнился иудиной платой и донес. Мы схватили слуг, и те признались, что отравить меня приказал их хозяин.
– Зачем ему это? Графа интересовали удовольствия, а не власть.
Сидевшие за столом закивали.
– В этом вы правы, граф! – кивнула и Элеонора. – Но развлечения стоят денег. Не так ли?
– Эно был богат.
– А откуда у него золото? – Элеонора обвела взглядом собрание. – Не знаете? Я скажу. Земли Эно граничат с Меррией, торговые пути в эту страну идут через графство. Эно наживался, взимая плату с купцов, а в последнее время и вовсе стал перекупать у них товары. После чего продавал их сам, получая по два-три дуката на каждом вложенном.
За столом завздыхали.
– Эно сорил золотом, – продолжила герцогиня, – он купался в роскоши и привык к ней. Потому, когда меррийцы сказали, что прекратят торговлю, граф забеспокоился. Спросил, чего от него хотят? Ему предложили убить герцогиню…
– Зачем? – удивился Готард.
– Меррийцы хотят захватить Бар. Когда в герцогстве смута, сделать это легко.
В зале повисла тяжелая тишина.
– Эно признался в том сам. Я привезла допросные листы – можете глянуть.
– Под пыткой и не такое скажешь! – не согласился Готард. – Не верю, что Меррия готовит войну. В последний раз мы дрались полвека назад и хорошо им накостыляли. С той поры они и не пытались…
– Как тогда объяснить предательство барона де Бюи?
– О чем вы? – удивился Готард.
– О том, – сказала Элеонора. – Этой осенью барон воевал с норгами и вынудил их откочевать. Вы об этом знаете.
За столом закивали.
– После того как стало известно о предательстве Эно, я вызвала Рейнольдса в Бар. Думала, что этот человек нужен герцогству, он сумеет его защитить. Я собиралась отдать ему графство Эно, более того, – Элеонора сделала паузу, – я предложила барону стать моим мужем…
В зале притихли так, что стали слышны голоса и ржание коней во дворе.
– Так вот, лорды! Барон отказался – и наотрез.
Дворяне за столом завертели головами, ловя выражения лиц соседей, словно стремясь понять, так ли те удивлены, как они сами.
– Почему? – не утерпел кто-то.
– Нет резона брать в жены регентшу, которая в скором времени оставит трон. Намерения барона простирались дальше. Об этом стало известно наутро. Де Бюи похитил наследницу.
– Мы слышали об этом, – сказал Готард. – Но при чем здесь Меррия?
– Де Бюи приехал в Бар с меррийцем, которого представил своим шевалье. Вместе они и осуществили похищение. А женой барона пять лет была меррийка, погибшая от стрелы норга. Вы слышали о таких браках?
Дворяне закрутили головами.
– Правильно. Меррийцы не отдают своих женщин чужеземцам, да и сами на чужих не женятся. Как нам удалось узнать, меррийка была знатного рода, как и ее брат, которого барон называл шевалье. Зачем они приехали в герцогство? Почему мерриец выдал сестру за барона и сам пошел к нему в услужение, если в своей стране у него земель больше, чем у зятя?
За столом потрясенно молчали.
– Это измена, лорды! – сказала Элеонора. – Намерения бывшего барона ясны. Через две недели истекает срок моего регентства, и вы объявите меня низложенной. Ведь так?
Она обвела взглядом собравшихся. Дворяне один за другим стали опускать взоры, и только Готард не поддался.
– Это наше право! – сказал твердо.
– Разумеется! – согласилась Элеонора. – Но в отсутствие наследницы я с вами не соглашусь. Вспыхнет междоусобица. Мы примемся убивать друг друга, в этот момент в герцогство войдут меррийцы. Захватить Бар им не составит труда. А теперь подумайте, что станет с вашими землями в этом случае? Кто будет править в них? Или вы думаете, что меррийцы явятся, чтобы сделать вас герцогами?
Собрание зашумело. Готард поднял руку.
– Наследница в сговоре с бароном?
«Клюнул!» – поняла Элеонора.
– Не знаю, – пожала плечами. – У меня не сложились отношения с падчерицей. Я осуждала ее за развратное поведение, а ей это не нравилось. Она даже обещала меня казнить.
Собрание зашумело.
– Вы тоже не образец добродетели! – заметил Готард.
– Пусть так! – кивнула Элеонора. – Но я не таскала в постель женщин.
Лица дворян за столом перекосились.
– Где сейчас барон? – спросил Готард.
– По моим сведениям – в Проклятом лесу.
– Туда невозможно проникнуть!
– Барон смог. Возможно, ему помогли меррийцы. Среди них встречаются колдуны. Меррийцы – язычники. Слушайте! После того как Алэйне похитили, я выслала погоню. Она настигла барона неподалеку от Бара. Все стражи были опытными воинами, но их убили, расстреляв из засады. Это означает, что барон с меррийцем заранее готовили похищение. Привели с собой воинов и оставили на пути засаду. К себе в баронство Рей идти не рискнул: могли перенять. Он спрятался в Проклятом лесу, где ждет начала междоусобицы. Я не знаю, какие у него планы насчет наследницы. Возможно, он объявит ее своей женой, а себя – претендентом на герцогскую корону. Возможно, Алэйне уже мертва. Я хочу, чтоб это узнали вы.
– Мы? – удивился Готард.
– Если это сделаю я, вы скажете, что барон выполнял мою волю. Дескать, я приказала похитить и убить наследницу. И то, что вы слышали здесь, – ложь. Разве не так?
В этот раз взор опустил даже граф.
– Я хочу, чтоб вы убедились в правдивости моих слов. Барон обязательно выйдет из леса. Там водятся чудища и очень опасно. Задержите его и допросите! Если я права, сами решайте, что с ним делать!
– А как с наследницей? – спросил граф.
– Завещание Родгера подлежит исполнению. Алэйне станет герцогиней.
– Распутница?! Ни за что! Позор!
Вскочившие дворяне потрясали кулаками. Их лица побагровели от гнева. «Проняло!» – порадовалась Элеонора.
– Мы не подчинимся Алэйне! – выразил общее мнение Готард.
– Я понимаю вас, – кивнула Элеонора. – И хочу предложить выход. После того как смута закончится, дворяне герцогства сами решат, кому править Баром.
– Вы готовы подтвердить это письменно? – сощурился граф.
– Разумеется! Сисар!
Горбун подлетел и протянул герцогине кожаный футляр. Та приняла, извлекла пергамент и протянула Готарду.
– Читайте! Вслух!
– «Я, герцогиня Барская Элеонора, – начал граф, откашлявшись, – настоящей грамотой подтверждаю, что по окончании срока моего регентства передаю право решения, кому править Баром, главам знатнейших родов герцогства. Обещаю смиренно принять и выполнить их волю». Все, – закончил Готард.
– Осталось подписать, – уточнила Элеонора. – Как поступим, лорды? Я подпишу эту грамоту в обмен на ваше согласие разобраться с похитителем наследницы. Договорились?
– Да! – выдохнуло собрание.
– Сисар!
Горбун вручил герцогине перо. Элеонора обмакнула его в чернильницу, висевшую на поясе слуги, и начертала свое имя. После чего вручила пергамент Готарду.
– Теперь позвольте удалиться!
– Вы не останетесь на обед? – удивился граф.
– Дела не ждут. В смутное время правителю надлежит находиться у трона. Перекушу в дороге. Проводите меня, граф!
Под одобрительный гул они вышли из зала и спустились во двор.
– Хочу просить вас, граф, – сказала Элеонора, остановившись у экипажа. – Возьмите в поход моего нового вассала. Прежде его звали де Куртье. Теперь – де Бюи. Я даровала ему баронство, изъятое у изменника.
– Не доверяете? – усмехнулся Готард.
– Как и вы – мне! – хмыкнула герцогиня.
– Ладно! – согласился граф. – Не помешает.
– Барон! – позвала Элеонора. – Вы остаетесь.
Де Куртье поклонился. Герцогиня забралась в экипаж, и тот сразу тронулся. Кавалькада, петляя по узким улочкам, выбралась из Дурга и помчалась прочь. Когда город скрылся за горизонтом, Элеонора приказала остановиться и велела Сисару забраться в экипаж. Горбун не стал ломаться.
– Поверили! – захохотала Элеонора, когда они остались вдвоем. – Умница! – Она запустила пальцы в волосы горбуна и ласково потрепала. – Ты заслужил награду.
– Мои советы ничего не стоили бы, не говори вы столь убедительно, – сказал горбун. – Вы были великолепны, ваша светлость!
– Не скромничай! – возразила Элеонора. – Больше всего я боялась, как бы нас не оставили в Дурге. На их месте я так бы и поступила. Но они даже не задумались об этом. Я обещала награду, и ты ее получишь!
Элеонора склонилась, подхватила подол платья и задрала его выше пояса.
– Получай!
– Ваша светлость! – смутился горбун.
– Не говори, что не мечтал об этом! – засмеялась Элеонора. – Горбуну удостоиться ласк герцогини… Я тоже не прогадаю. Служанки на каждом углу хвалят мужскую силу моего парикмахера. Смелей, Сисар! Дорога пройдет быстрее.
Она сползла на сиденье спиной и задрала ноги, подхватив их под коленки.
– Как скажете, ваша светлость! – пробормотал горбун и стал торопливо развязывать шнурки, прикреплявшие шоссы к дублету.

14

После того как бот мягко ткнулся в землю, Сергей некоторое время сидел в кресле, поражаясь тому, что он все же решился, затем открыл люк и выбрался наружу. Стояла ночь. Луна, непривычно огромная по земным меркам, заливала окрестности голубовато-серым сиянием. Даль, однако, не просматривалась. Сергей огляделся. Бот приземлился на сжатом поле. Под подошвами ботинок хрустела стерня, вдали темнели какие-то заросли, вокруг не было ни души.
«Интересно, координаты правильные? – подумал Сергей. – А если Хорхе напутал? Ничего! – успокоил он себя. – Подожду часок – и отправлюсь обратно! Не мои проблемы».
Эта мысль и успокоила, и отчасти обрадовала его. Он сдержал слово и прилетел. А если не вышло встретиться – не его вина. Сергей покачнулся на подошвах ботинок и глубоко вдохнул. Воздух Геи был необыкновенно густ и свеж. Дышать им было вкусно. Никакого сравнения с атмосферой станции! Да и на Земле такого, считай, не осталось. Ради того, чтобы подышать, стоило лететь. Славно!
В отдалении послышался какой-то неясный топот, шум усилился. Кто-то направлялся к боту. Сергей извлек из кобуры пистолет и передернул затвор. Металл громко лязгнул в ночной тиши. Топот стих, и раздалось лошадиное фырканье.
– Господин Левашов? – послышался негромкий голос. Говорили по-русски. – Это вы?
– Я! – отозвался Сергей. – А вы кто?
– Антуан, помощник милорда Хорхе.
– Ты один?
– Со мной лошади.
– Подходи! – разрешил Сергей, не выпуская пистолета.
Топот приблизился, из мрака выступили конские крупы. На одном из них сидел человек. Приблизившись, он соскочил на землю.
– Добро пожаловать на Гею, ваше сиятельство!
Антуан снял шляпу и поклонился.
– С какой стати «сиятельство»? – удивился Сергей.
– Мне сказали, что вы граф.
– Ну… – Сергей сунул пистолет в кобуру и почесал в затылке. – В общем-то, да. А у тебя какой титул?
– У меня его нет. Отец – дворянин, но я родился вне брака.
«Черт! – подумал Сергей. – Хорхе прислал аборигена. Во, дает!»
– Ничего! – сказал он вслух. – Титул – дело наживное.
– Отец тоже так говорил, – улыбнулся Антуан. – Он, как и вы, был землянином.
«Чем дальше, тем интереснее! – заключил Сергей. – Мы тут, оказывается, сеем разумное, доброе, вечное. В отчетах – ни слова о детях землян. Предполагалось, конечно, что они есть, поскольку наблюдатели живут с аборигенками, но официальных экспериментов на эту тему не было. Заказ не поступил или правозащитники не позволили. Антуан наверняка не единственный метис на Гее».
– Говори мне «ты»! – предложил он собеседнику. – На Земле не принято чваниться. Да и титул мой… – Он махнул рукой. – Какая у нас программа?
– Грузим вещи на вьючную лошадь, садимся в седла и едем в поместье милорда. До него четверть лье. Вы умеете верхом?
– Учили! – буркнул Сергей. – Помогай!
Вдвоем они вытащили из бота ящики с оружием. Антуан связал их ремнем и перекинул через круп заводной лошади. После чего они забрались в седла. Сергей достал из кармана пульт и набрал комбинацию. Бот закрыл люк, негромко загудел и поплыл вверх. На высоте двухсот метров включились разгонные двигатели. Из дюз пыхнуло пламя, бот рванулся и прочертил по небу огненный след. Пламя превратилось в искорку и погасло. Люди внизу проводили ее взглядами.
«Не приведи бог, не удастся вызвать! – подумал Сергей. – Тогда все…» Вслух он ничего не сказал. Тронул бока лошади ботинками и зарысил следом за Антуаном.
Поместье вправду оказалось неподалеку. Двухэтажный дом за кирпичной оградой встретил их темными окнами. Они миновали ворота и сложили на крыльце ящики. Антуан отвел лошадей на конюшню, они с Сергеем занесли груз внутрь и спрятали в кладовке. Антуан навесил на дверь тяжелый замок. Сергей подсвечивал ему фонариком.
– Теперь можно ужинать! – сказал Антуан, пряча ключ. – Прошу!
В гостиной он зажег свечи, усадил гостя, а сам скрылся в темноте. «Как только лоб не расшибет!» – подумал Сергей, провожая его взглядом. Антуан вернулся с подносом. Сгрузив его на стол, стал расставлять миски, кубки и кувшины.
– Извините, что еда холодная, – сказал виновато. – Очаг в поварской погас, а разжигать долго. Я решил, что вы проголодались.
«Совсем нет!» – хотел сказать Сергей, но тут ноздри его уловили аромат. Он исходил от зажаренной до коричневой корочки тушки гуся, лежавшей на блюде. Сергей втянул в себя воздух. Пахло жареным мясом, какими-то травами, чесноком, перцем – одуряюще пахло, словом. Не ожидая приглашения, Сергей выхватил нож и одним движением отчекрыжил гусиную ножку. Вгрызся в нее зубами. М-м-м!.. Божественно! И они еще извиняются! Подумаешь, холодное! А пресный корм на орбитальной станции вы жрали?!
– Запейте! – Антуан придвинул наполненный кубок.
Сергей схватил его испачканной жиром лапищей и отхлебнул. В вине будто растворилось солнце. Оно обволакивало небо и услаждало язык.
– У вас всегда так вкусно? – спросил Сергей, ставя кубок.
– Обычная еда, – пожал плечами Антуан. – Я велел приготовить ее заранее и отослал повара – как и других слуг. Не нужно, чтобы они видели ваш приезд. На вас одежда не местная, да и ящики… Утром придет портной. Пока он построит наряд, вам придется сидеть в комнате. Не беспокойтесь! Я не дам вам скучать! – Антуан внезапно смутился.
«На «ты» он так и не смог, – понял Сергей. – Видимо, с графами у них непросто. Ладно, утро вечера мудренее».
И он набросил на гуся…
Антуан разбудил его рано. Легли они за полночь, но проснулся Сергей легко. За ужином он отдал должное вину, но похмелья не ощущалось. Голова была легкой и ясной. «Это воздух! – подумал Сергей. – На Земле его давно изгадили. Здесь все первозданное». Антуан протянул ему какие-то странные широкие панталоны.
– Это называется брэ. Оденьте! Свою одежду спрячьте. Не стоит пугать портных.
Сергей подчинился. Антуан помог ему приладить брэ, прихватив их на талии шнурком. Довольно оглядев дело рук своих, открыл дверь. В спальню, кланяясь, вошли двое мужчин. Один из них был немолод, зато второй – совсем юноша. Вытащив шнурок, немолодой стал обмерять Сергея, диктуя цифры юноше. Тот споро записывал их мелком на доске.
– Наградил же вас Господь ростом! – сказал портной, когда дело дошло до шеи. – Вы можете наклониться, ваше сиятельство?
Сергей подчинился. Закончив обмеры, портной спрятал шнурок в сумку.
– Чего желает господин граф? Камзол, жиппон? Цвет, ткань?
– Дуплет и кюлоты! – ответил за Сергея Антуан. – Камзол шить долго. Бархат, черный. Пуговицы серебряные. Шляпа, сапоги. Чулки, рубашки, брэ. Завтра!
– Не успеем! – покачал головой портной.
– Плачу вдвое!
– Хорошо! – поклонился портной. – Но завтра к вечеру. Нам и так придется работать всю ночь. За сапогами, шляпой и чулками пошлите в Киенну. Я скажу к кому и дам мерку.
– Договорились! – сказал Антуан.
Он проводил портных и вернулся со шпагами под мышкой. В руках нес нагрудники и маски.
– Вы умеете фехтовать?
– Учили… – пожал плечами Сергей.
– Давайте посмотрим!
Сергей оделся, нацепил нагрудник и маску. Принесенная Антуаном шпага оказалась с затупленным острием – учебная. Сергей помахал ею, примеряя к руке, и стал в позицию. Выпад! Антуан, казалось, не шелохнулся. Только клинок Сергея почему-то в него не попал, а вот сам землянин ощутил укол в нагрудник.
– Давай еще! – досадливо сказал Сергей, вытягивая руку со шпагой…
– Вас плохо учили! – сказал Антуан спустя короткое время. – Шпагу держать вы умеете, а вот фехтовать… Вас даже мальчишка заколет.
– Не успеет! – буркнул Сергей. Он был раздосадован. Кто знал, что его занятия фехтованием в лондонской школе и Кембридже окажутся столь бесполезными. А ведь побеждал на соревнованиях!
– Не всегда можно применить земное оружие! – покачал головой Антуан. – Сейчас мы позавтракаем, а затем, если не возражаете, продолжим. Я обучу вас одному приему.
– Почему одному? – удивился Сергей.
– Второй использовать вы не успеете. Или убьете врага, или погибнете сами.
«Надеюсь, до этого не дойдет! – подумал Сергей. – Я здесь вообще-то в командировке. Пусть охраняют!»
Тем не менее спорить не стал. Не хотелось.

* * *

Два дня пролетели незаметно. Они тренировались, ели (Сергей просто объедался блюдами, которые готовили на кухне поместья), отдыхали и разговаривали. Антуан ненавязчиво посвящал гостя в нравы Киенны.
– Не заговаривайте первым, – инструктировал он Сергея. – Ждите, когда к вам обратятся. Вы граф и заслуживаете почтения. К тому же так вы не скажете лишнего и не привлечете излишнего внимания. У вас правильная речь, но чувствуется, что общеимперский для вас не родной. Гости из Соланы в Киенне редки, вряд ли вы встретите их здесь, но будьте настороже. Не смотрите на дворян пристально, это может стать поводом для дуэли. Держитесь с достоинством, но без нахальства…
К вечеру второго дня привезли платье. К удивлению Сергея, и куртка, которую здесь называли «дублетом», и бриджи – они же «кюлоты», сели идеально. Ничего не жало и не давило – портные знали дело. Сапоги тоже оказались впору. Сергей прошелся по комнате и удовлетворенно хмыкнул.
– Ваше сиятельство довольны? – спросил немолодой портной.
– Вполне! – ответил Сергей.
Антуан сунул портному кошелек, и тот, пятясь, скрылся за дверью.
– Наденьте это! – Антуан протянул Сергею перевязь. – Дворяне не ходят без оружия. Это боевая рапира. В походе мы носим их плече, иначе клинок задевает землю. Но при вашем росте кончик не достигнет даже щиколотки.
– Тяжелая! – сморщился Сергей, взвешивая в руке рапиру.
– Зато прочная. Клинок длиннее обычного на пядь, а если учесть длину вашей руки… Это может спасти вам жизнь. При нападении у вас будет существенное преимущество.
«Пусть только попробуют! – подумал Сергей, пряча за поясом под дублетом пистолет. – Буду я им танцы с рапирой устраивать…»
Утром они сели на коней и отправились в Киенну. До столицы оказалось недалеко. Дорога, подсыпанная утрамбованным гравием, рассекала поля, огибала виноградники и оливковые рощи. Несмотря на близость зимы, было тепло – как в Центральной России бабьим летом. Климат Геи оказался мягче земного. Под копытами лошадей хрустел гравий, позвякивала сбруя, в воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба. Последний доносился от селений, мимо которых они ехали. Крепкие дома, сложенные из камня, тростниковые крыши, кое-где встречались и черепичные. Возле столицы вилланы жили небедно. «Благодатный край! – подумал Сергей, привставая на стременах, дабы лучше видеть даль. – Сюда бы еще нормальное правление. В землях Хорхе, если верить Антуану, вилланы как сыр в масле катаются. Жареный гусь для них не деликатес – повседневная еда. Держат коров, овец, свиней. Куры и гуси – само собой. Навоз – на поля, урожаи тучные. Молятся на своего господина…»
К полудню путники въехали в город. Подковы зацокали по булыжной мостовой. Здесь пахло по-другому. Угольным дымом, жареным мясом, острыми приправами и специями. Сергей крутил головой, во все глаза разглядывая дома и людей. Земная архитектура в Киенне преобладала, рука пришельцев просматривалась во всем. Двух– и трехэтажные кирпичные дома, крытые черепицей, с частыми узкими окнами и эркерами будто сошли со старинных гравюр. Как и мощенные булыжником улицы, к удивлению Сергея, чистые. На его глазах слуга в длинном переднике подскочил и смел в совок оставленные лошадью «яблоки». Вот тебе и Средневековье! Европейский город девятнадцатого века! Прохожие были одеты похоже. На женщинах – длинные платья с подолами до земли, чепцы или шапочки-сетки. Мужчины в обтягивающих штанах и куртках различного покроя. Камзолы встречались редко. Дворян отличали шпаги на перевязи, купцов и горожан – ножи на поясах. По одежде с первого взгляда можно определить достаток и статус владельца. Удобно.
Сергея тоже разглядывали, главным образом – женщины. Некоторые прямо столбенели, провожая его взглядами.
– Чего это они? – спросил Сергей Антуана.
– Вы очень красивы, – пояснил тот. – А ваши волосы… В Киенне таких не встретишь.
«Особая примета! – подумал Сергей. – Как столб в поле. Не затеряешься…»
В детстве мать звала его «одуванчиком». Смеясь, ворошила пальцами волосы сына.
– С годами потемнеет! – говорил отец.
Не потемнел. Волосы так и остались соломенно-желтыми, густыми и вьющимися. В сочетании с глазами цвета морской волны они производили на женщин неизгладимое впечатление. Так говорили они сами. На Земле Сергей носил короткую стрижку, но на станции, где парикмахеров не было, волосы отросли. Они сбегали на плечи и были хорошо заметны издали. «Постричься, что ли?» – подумал Сергей. Он присмотрелся к прохожим. Волосы мужчины носили длинные. «Средневековая мода! – вздохнул Сергей. – Придется оставить».
Он скосил взгляд на Антуана. Чернявый, как большинство киеннцев, горбоносый, с тонкими губами и узким подбородком, сын землянина и аборигенки лицом не вышел. Зато парень толковый. Университет закончил и подраться мастак. Сергей вновь стал разглядывать прохожих. Среди женщин хорошенькие встречались редко. Щеки многих были испорчены следами оспы, фигуры большей частью приземистые, ходят в перевалку… «М-да, – подумал Сергей. – И хотел бы приударить, да не за кем. Водки здесь, верно, нет, а вина я столько не выпью!» Он усмехнулся этой мысли. Он не видел женщин полгода, и одним из затаенных мотивов, приведших его на Гею, было желание свести с ними знакомство поближе. Свел…
Королевский дворец Сергея не впечатлил. Архитектор здания вкусом не отличался. Вместо величественного строения у него вышел лежачий небоскреб с лесом колонн и аляповатыми фризами под классическим антаблементом. Они остановились у бокового входа, подскочивший слуга увел лошадей, и Антуан провел гостя в приемную канцлера. Здесь было многолюдно. Появление новых лиц сразу заметили. Десятки глаз уставились на Сергея. Он почувствовал себя неловко и, прислонившись к стене, сложил руки на груди. К счастью, Антуан, куда-то ускользнувший, вернулся скоро.
– Милорд занят, – сказал вполголоса. – Придется подождать.
– Здесь? – сморщился Сергей.
– Прошу за мной!
Антуан завел его в небольшую комнату неподалеку от приемной и, отговорившись делами, ушел. Сергей осмотрелся. Обстановка немудреная. Стол, четыре стула, кушетка в углу. Комната, как видно, предназначена для ожидающих аудиенции почетных гостей. Те, что попроще, толкутся в приемной. Ну и славно!
Сергей бросил на кушетку рапиру и примостился на стуле. Чем заняться? Разглядывать стены скучно, а другого занятия ему не предложили. Вздремнуть? Так выспался… Его размышления прервал стук в дверь.
– Войдите! – сказал Сергей, принимая величественную позу.
Дверь распахнулась, и в комнату скользнула девушка с подносом. Она была в сером платье и накрахмаленном чепце. В руках гостья держала поднос с кувшином и какими-то вазочками. Все это Сергей заметил в один миг. И тут же забыл. Не отрываясь, уставился на девушку.
Она была диво как хороша. Свежее личико с румяными щечками, карие глазки под изящно выгнутыми бровями, пухлые губки, атласный лоб… Пригнанное по фигуре платье подчеркивало узкую талию и заметную грудь.
«Жаль, что не видны ножки! – подумал Сергей – Под этими платьями их не разглядишь. Вдруг кривые? Или толстые? Это закон подлости: если личико прекрасное, то ноги, и наоборот…»
Устыдившись своих мыслей, он вскочил и поспешил навстречу. Девушка застыла у дверей, не сводя с него взгляда. Вид у нее был ошеломленный.
– Давайте помогу! – сказал Сергей, вцепляясь в поднос.
– Что вы! – воскликнула девушка, выхватив ношу. Похоже, она пришла в себя. – Нельзя!
Сергей, не желая спорить, отступил. Гостья прошла к столу. Двигалась она легко и плавно, Сергей залюбовался. Незнакомка едва достигала ему подбородка, но, судя по фигуре, была сложена пропорционально. «Ножки! – подумал Сергей. – Увидеть бы их!» Застыдившись в очередной раз, он смущенно опустился на стул. Девушка тем временем выставила на стол стеклянный кувшин с вином, такой же кубок, серебряные вазочки с печеньем и фруктами.
– Угощайтесь! – сказала, отступив.
– Я не голоден, – сказал Сергей.
– А чего желаете?
«Увидеть твои ножки!» – едва не сказал Сергей, но вовремя спохватился.
– Садитесь! – Он указал на стул.
– Что вы! – испугалась девушка. – Нельзя!
– Почему?
– Я служанка.
– И что? – пожал плечами Сергей.
– Простолюдинам при дворянах сидеть запрещается.
– А если я этого желаю?
Гостья поколебалась и присела на краешек стула.
– Как вас зовут?
– Леа.
– А меня Серж.
– Мне нельзя обращаться к вам так.
«Да что это у них?!» – раздосадовался Сергей.
– А как можно? – спросил сердито.
– По титулу. Вы барон?
– Граф, – сказал Сергей, с досадой заметив, как вытянулось лицо Леа при слове «граф».
– Значит, ваше сиятельство.
– А если проще? Я из Соланы. У нас обходятся без церемоний.
– Можно «господин», – сказала Леа, подумав.
«Пусть так!» – подумал Сергей и улыбнулся. Она несмело улыбнулась в ответ.
– Сколько вам лет? – спросил он, решив, что в этой ситуации вопрос уместен.
– Семнадцать, – ответила Леа.
– Вы замужем?
– Нет.
– Жених есть?
Леа покрутила головой. «Замечательно!» – подумал Сергей.
– А вы женаты? – спросила она и покраснела. – Простите, господин!
– Леа! – сказал Сергей. – Я просил без церемоний. Ты можешь спросить, что пожелаешь. Отвечаю на вопрос. Я не женат, невесты тоже не имею.
Она заулыбалась. «Что дальше? – подумал Сергей. – Первый контакт установлен. Следующий шаг – приглашение в ресторан для развития отношений. Только здесь это вряд ли принято. Еще напугается до смерти – разница в социальном статусе. О чем можно говорить с этой девочкой? О любви? Не поймет. О погоде? Тема мигом исчерпается. Посплетничать? О чем? В их делах я ни уха ни рыла. Постой!..»
– Вы любите стихи?
– Да, – обрадовалась Леа. – Я грамотная. Отец учил меня читать и писать. Обожаю Ансельма Безродного.
«И здесь без него не обошлось!» – вздохнул Сергей.
– Прочтите что-нибудь!
Леа задумалась, прикрыла глаза и начала нараспев:

Листок осенний пал в ладонь твою.
Он ветром занесен издалека…
Прильнул, трепеща за судьбу свою:
Его сомнет? Его возьмет рука?
Прошу: возьми! Ведь он не просто пал,
Не зря летел так долго издали.
В его узорах я зашифровал
Мое моленье о твоей любви.
…Листка прожилки тонки и хрупки,
И, превращаясь в невесомый прах,
Он передал, спорхнув с твоей руки,
То, что не смел я выразить в словах…

– Нравится? – спросила она, закончив.
– Замечательно! – соврал Сергей.
– А вы какие знаете?
Сергей мгновение колебался. Так ли хорош его перевод? С Пушкиным даже у профессионалов проблемы. Глубоко национальный поэт, малопонятный иностранцам. Зато как в тему! Ладно… Он набрал в грудь воздуха:

Цветок засохший, бездыханный,
Забытый в книге вижу я;
И вот уже мечтою странной
Душа наполнилась моя:
Где цвел? когда? какой весною?
И долго ль цвел? и сорван кем,
Чужой, знакомой ли рукою?
И положен сюда зачем?
На память нежного ль свиданья,
Или разлуки роковой,
Иль одинокого гулянья
В тиши полей, в тени лесной?
И жив ли тот, и та жива ли?
И нынче где их уголок?
Или уже они увяли,
Как сей неведомый цветок?

– Боже! – воскликнула Леа, когда он умолк. – Как чудно! Это вы сочинили?
– Нет! – ответил Сергей. – Это лучший поэт моей страны. Я только перевел.
– Почитайте еще! Пожалуйста!
Сергей задумался, но в этот момент дверь распахнулась, и в проеме показался Антуан. Леа вскочила как ошпаренная.
– Вас ждут, граф! – поклонился Антуан.
– Я прочту, – сказал Сергей, вставая. – Обещаю!
Ответом ему был взгляд, полный признательности. А может, чего-то еще? Сергей не стал над этим задумываться. Они пересекли приемную и, провожаемые завистливыми взглядами, вошли в растворенную лакеем дверь. Створки за их спиной немедленно сомкнулись. Немолодой лысый мужчина при их появлении встал из-за стола и поспешил навстречу.
– Наконец-то! – воскликнул, обнимая Сергея. – Заждались!
Он отступил и стал разглядывать гостя.
– Хорош! Видел тебя на экране, но не думал, что ты такой гигант. Да еще красавец! Все женщины твои! Кстати! – Хорхе загадочно улыбнулся. – Есть тут одна герцогиня…
– С герцогинями я завязал! – отрезал Сергей.
– Очень влиятельная!
– Нет! – сказал Сергей.
– Ну вот! – развел руками Хорхе. – Я думал, ты по женщинам соскучился. И сам бы развлекся, и дело сделал бы.
Сергей покрутил головой.
– Как хочешь! – вздохнул Хорхе. – Понравилась Киенна?
– Занятная, – сказал Сергей.
– Видел бы ты ее тридцать лет назад! Трущобы! Отстроили заново. Замостили улицы, заставляем их убирать. Самый чистый город империи!
По лицу Хорхе было видно, что он этим искренне гордится.
– А люди? Познакомился с кем?
– С Антуаном. И Леа…
Под пристальным взглядом Хорхе Сергей потупился.
– Гляди! – погрозил тот пальцем. – Не вздумай соблазнить! Тебе это глазом моргнуть.
– Не собирался, – пожал плечами Сергей.
– Так я и поверил! На Леа многие облизываются. Уже не один подкатывался. Я обещал, что совратитель будет иметь дело со мной. Отстали. Здесь не Земля, сынок, совращение для девушки – трагедия. Случается, они вешаются. Или топятся. Учти!
Сергей согласно склонил голову.
– Сейчас пообедаем, – Хорхе потер руки, – а после поговорим. Дел – по горло! Тебе как доктору политологии будет интересно. Командуй, Антуан! Пусть несут!
Спутник Сергея выбежал из кабинета. Не прошло и минуты, как в дверь стали входить лакеи с подносами. Сергей замер, ожидая, что увидит Леа, но та не появилась. Что в немалой степени испортило землянину аппетит. Хотя готовили у канцлера вкусно. Можно сказать, обалденно.

15

Варги догнали их у гряды невысоких гор. Алэйне увидела, как вдруг забеспокоился едущий впереди Рей: привстал на стременах и стал оглядываться. После чего сделал знак спутникам приблизиться.
– По нашим следам идут, – сказал тревожно. – Похоже, варги. Их много.
– «Ами» предупредила? – спросила Алэйне.
Барон кивнул и подобрал поводья.
– Надо скорее найти укрытие. На равнине нам не отбиться. Окружат и набросятся со всех сторон.
Отряд пришпорил коней, и те сорвались в галоп. До гор, казалось, было рукой подать. Алэйне отчетливо различала каждую трещинку на близлежащем склоне, но гора словно шутила с путниками и отступала, как только те приближались. Позади послышался вой. Алэйне оглянулась и различила вдали черные точки. Их оказалось много, и они росли в размерах. Вой услыхали и кони. Их более не требовалось подгонять. Лошади помчались, будто на крыльях. Подковы выбивали из камней искры, в воздух летели осколки и пыль.
«Святой Иисус! – взмолилась Алэйне. – Помоги! Пусть никто из коней не споткнется и не сломает ногу. Иначе…» Она не решилась представить, что будет в таком случае, – становилось жутко.
То ли Господь услыхал ее, то ли кони вынесли, но гора словно прыгнула им навстречу. Отряд влетел в расщелину, по дну которой бежал ручеек. Из-под копыт лошадей полетели брызги, они стали оскальзываться на влажных камнях, путникам пришлось замедлить ход. Вскоре отряд и вовсе встал – далее пути не было. Впереди возвышалась крутая осыпь, из-под которой и выбивался, журча, ручей. Тупик.
Рей спрыгнул на камни и подбежал к вьючной лошади. Торопливо отвязал уже знакомый Алэйне длинный автомат, который назвал «пулеметом», подхватил запасную коробку с лентой и заспешил обратно. Отойдя на десяток шагов, он остановился и прилег за плоским камнем. Установив на нем пулемет, Рей заправил ленту и оттянул рукоять перезаряжания. Алэйне, поколебавшись, сняла автомат и присоединилась к барону. Тот покосился, но промолчал.
Варги показались все сразу. На беглый взгляд, их было десятка два. К удивлению Алэйне, внутрь звери не пошли. Расселись у входа в расщелину и, задрав головы, завыли. Этой вой ударил по ушам, он был настолько непереносим, что заставил Алэйне сжать зубы. За спиной захрапели и заржали лошади. Оглянувшись, Алэйне увидела, как Флор держит поводья, а Люк торопливо стреноживает коней. Обратившись лицом к варгам, Алэйне решительно подняла автомат.
– Не стоит! – упредил ее Рей. – Далеко. Убить не получится, только насторожите.
– Чего они воют? – спросила Алэйне сердито.
– Запугивают. Чтоб не сопротивлялись.
– Почему не нападают?
– Сытые. Наверное, сожрали берса. К тому же опасаются. Мы ведем себя странно: не убегаем, да и запахи от нас незнакомые. Варги – твари умные. Сообразили, что нам отсюда не убежать, и решили ждать ночи. Тогда и нападут. Плохо. В темноте не отобьемся.
– Что делать?
Барон привстал и оглянулся. Мерриец, покончив с лошадьми, стоял, поглядывая на варгов. Рядом топталась неразлучная Флор.
– Люк! – окликнул Рей.
Мерриец подошел.
– Сможешь их приманить?
Барон указал на варгов.
Люк подумал и кивнул.
– Действуй!
Мерриец вернулся к коням, снял прицепленный к седлу арбалет, бросил на плечо сумку с болтами и пошел к входу в расщелину.
– Что он собирается делать? – удивилась Алэйне.
– Увидите! – процедил сквозь зубы Рей и бросил поравнявшемуся с ними оруженосцу: – Как крикну, падай!
Тот, не останавливаясь, кивнул и зашагал вперед. Варги, заметив направлявшегося к ним человека, насторожились и встали. «Господи! – ужаснулась Алэйне. – Да они его разорвут!» Тем временем мерриец преодолел половину расстояния, разделявшего людей и хищников. Остановившись, он упер арбалет в камни и вставил ногу в стальное стремя. Затем наклонился, зацепил тетиву подвешенным к поясу крюком и выпрямился уже со взведенным оружием. Все это Люк проделал не спеша, как будто напоказ. Вложив в канавку болт, мерриец поднял арбалет.
Щелкнула тетива. Болт, сорвавшись с лонца, мелькнул и ударил в грудь ближнего варга. Стальной наконечник проломил костяную чешую, болт вошел в тело по самую пятку. Хищник свечкой взмыл вверх, приземлился и стал прыгать, пытаясь зубами достать ужалившую его колючку. Не смог. Лапы зверя разъехались, он сунулся мордой в камни и жалобно взвизгнул.
Пока все это длилось, Люк перезарядил арбалет (в этот раз он действовал быстро) и снова выстрелил. Следующему варгу болт угодил в бок. Зверь зарычал и закрутился, пытаясь выдернуть его зубами. И тогда хищник, все это время стоявший в стороне, сорвался и гигантскими скачками устремился к меррийцу.
– Вожак! – сказал Рей, привставая.
Варг несся к меррийцу так быстро, что стало ясно: перезарядить Люк не успеет. Он, впрочем, и не пытался. Отбросив арбалет, выхватил из-за пояса меч. «Боже!» – мысленно воскликнула Алэйне.
Хищник приблизился к Люку, и тут стало видно, насколько огромен зверь. В холке варг почти не уступал человеку. Тем не менее нападать с ходу он не решился. Остановившись в прыжке от меррийца, вожак пригнулся, бешено мотая хвостом, затем свел вместе лапы. Зарычал. Люк не шевелился. Как стоял, так и остался, подняв клинок на уровень плеча.
Алэйне не заметила, как варг прыгнул. Смазанная тень мелькнула в воздухе, на миг она словно накрыла хрупкую фигуру и пролетела вперед. Люка швырнуло в сторону, но он устоял. Более того, повернувшись к поверженному хищнику, вновь поднял меч.
А вот варг не встал. Тычась мордой в камни, он попытался это сделать, но повалился на бок.
– Подрубил передние лапы! – прокомментировал Рей. – На лету. Я не знаю другого человека, миледи, способного сделать нечто подобное.
Люк, убедившись, что варг повержен, подскочил и махнул мечом. Задняя лапа хищника, на которую тот опирался, отлетела в сторону. Вожак дернулся и завыл – протяжно и призывно. Этот вой сорвал стаю с места. Звери влетели в расщелину и потекли по его дну сплошным потоком. Черные спины, сверкая чешуей, покрыли свободное пространство от стены до стены.
– Люк! – закричал барон. – Падай!
Мерриец оглянулся и побежал. Он летел легко и стремительно, но все же медленнее хищников. Те неуклонно настигали. Люк еще раз оглянулся и прыгнул за камень. В этот миг и загрохотал пулемет барона.
Его рев на мгновение оглушил Алэйне, но она не обратила на это внимания – завороженно смотрела вперед. Впереди буйствовала смерть. Тяжелые пули подбрасывали хищников, отрывали им лапы, разбивали головы и рвали тела. Кровавый туман стоял над стаей, клочья, вырванные из тел зверей, летели во все стороны. Это было избиением, и избежать его у варгов не было возможности. Передние, получив свои пули, падали, задние перепрыгивали их, но, скошенные на лету, корчились на камнях, оглашая ущелье визгом и воем. Несколько варгов, сообразив, порскнули в сторону и взлетели на пологую осыпь – как раз со стороны Алэйне. Оскальзываясь по влажным камням, они устремились к людям. Рей, занятый уничтожением стаи, этого не заметил.
Алэйне лихорадочно приложилась к прицелу и нажала на спуск. Автомат в ее руках задрожал, осыпая пулями приближавшихся зверей. Двое передних упали и, махая в воздухе лапами, покатились вниз. Остальные повернули. Рей увидел их и повел стволом. Очередь хлестнула по беглецам, сбросив их в общую кучу. Грохот умолк, и стало слышно, как звенят, скатываясь с камня, гильзы.
Рей присоединил к пулемету запасную коробку с лентой, встал и прочесал пулями места, где заметил шевеление. После чего поставил оружие и стащил со спины автомат.
– Смените рожок! – велел вскочившей наследнице. – И держитесь за спиной. Подранки очень опасны.
Алэйне подчинилась. Они двинулись к стае: барон – впереди, Алэйне – чуть поотстав и сбоку. У приметного камня к ним присоединился Люк – в разодранной куртке, но целый.
Подранков хватало. Тварями варги оказались живучими. Даже пробитые пулями, они рычали, завидев людей, и пытались встать. Рей добивал хищников выстрелами в головы. Звери падали и замирали. Алэйне трясло от отвращения и ненависти, и она присоединилась к барону. Люк действовал мечом. Его чуть изогнутый клинок сносил варгам головы, рассекая костяную чешую, будто бумагу.
Чтоб не рисковать, ступая по груде тел, Рей с Алэйне поднялись на склоны – каждый со своей стороны. Люк увязался за наследницей. Они пробирались по откосу, Алэйне целилась и стреляла – до тех пор, пока автомат в ее руках не клацнул бойком – заряды кончились. Алэйне спустилась на дно расщелины и полезла в сумку за новым рожком. В этот миг сбоку рыкнули. Алэйне повернулась и застыла. В двух шагах от нее стоял варг. Огромный, с вытянутой вперед пастью, полной острых зубов. Глаза зверя с вертикальными зрачками-щелочками горели злобой, из пасти вытекала и капала на камни белая слюна. Бок варга пятнала кровь, но, судя по виду хищника, пуля лишь оцарапала его. Зверь притворился мертвым и теперь готовился растерзать обидчицу.
Варг свел ноги, готовясь к прыжку. Алэйне стояла, не в силах двинуться. Взгляд зверя будто парализовал ее. Внезапный толчок в спину сбил ее с ног. Алэйне упала, выронив автомат, но тут же перевернулась на спину. Огромная тень мелькнула над ней, на миг закрыв девушке солнце. В следующий миг рядом кто-то истошно завыл. Алэйне вскочила. В двух шагах от нее корчился варг. Он пытался встать, опираясь на обрубки передних лап, но то ли от боли, то ли от невозможности сохранить равновесие, раз за разом падал. Напротив зверя, опустив руку с мечом, стоял Люк. Левой рукой он зажимал плечо. Сквозь пальцы меррийца сочилась кровь.
Алэйне схватила автомат, торопливо перезарядила его и, шагнув к варгу, выстрелила в упор. Пуля разнесла зверю череп, и тот ткнулся мордой в камни.
– Люк!
Подбежавший барон глянул в белые от боли глаза меррийца и решительно повлек его к стоянке. Там, усадив оруженосца на камень, метнулся к лошадям и стал рыться в седельных сумках. Вернулся с продолговатым футляром с зеленым крестом на крышке.
– Помогайте, миледи!
Подчиняясь знаку барона, Люк убрал окровавленную ладонь. Рей склонился и быстрым движением вспорол ножом рукав куртки меррийца. Из рваной раны на плече Люка толчками вытекала кровь. Алэйне заглушила ее, прижав сунутой ей Реем салфеткой. Тем временем барон достал из футляра продолговатый цилиндрик, убрал руку девушки и брызнул на рану чем-то прозрачным. После чего свел пальцами ее края. Подержав немного, отпустил и осторожно стер кровь с плеча. На месте раны остался шрам в виде красных полос от когтей, но кровь более не текла.
– Как это вы? – удивилась девушка.
– Лекарство пришельцев, – пояснил барон, пряча цилиндрик. – Склеивает края раны и одновременно очищает ее. Но надо перевязать. От усилия может открыться.
Перевязкой занялась Флор. Решительно отстранив барона, она забинтовала руку меррийцу, помогла тому надеть куртку, после чего села рядом и пристроила головку на здоровом плече. Люк обнял ее, и Флор, всхлипывая, стала что-то говорить. Мерриец в ответ улыбался, гладя ее по плечику.
Алэйне отвернулась и пошла к лошадям. Барон снимал с их ног путы.
– Следует уходить! – сказал подошедшей девушке. – Мы навалили гору падали, звери учуют и набегут… А Люк ранен. Вы не виноваты! – добавил он, разглядев лицо девушки. – Того, что случилось, невозможно предугадать. Вы нам здорово помогли. Вы храбрая и не боитесь крови. Отец гордился бы вами!
Алэйне зарделась и кинулась помогать. Вскоре, ведя на поводу коней (те пугались и косились на трупы варгов), путники выбрались из расщелины и забрались в седла. Рей на карте отыскал седловину. Они преодолели гряду и вышли на заросшую лесом равнину. Здесь Рей скомандовал привал.
– Заночуем, – сказал наследнице. – Кони устали.
Алэйне помогла Рею поставить палатку, после чего отправилась за хворостом. Этот порыв удивил ее саму. Поразмыслив, Алэйне решила, что на время можно забыть о титуле. Сегодня они сражались как равные, плечом к плечу, ничего не случится, если так будет и дальше. Люк, успевший оправиться, прихватив взведенный бароном арбалет, отправился на охоту. Оружие он держал здоровой рукой. Флор, семенившая следом, тащила сумку для добычи. Алэйне проводила их скептическим взглядом. К ее удивлению, парочка вскоре вернулась. Флор волочила за ноги какую-то здоровенную птицу с короткими крыльями. Люк даже с одной руки стрелял без промаха.
Более всего обрадовался результату охоты барон.
– Здесь или нет хищников, или их мало, – сказал, разглядев добычу. – Иначе птицу давно бы сожрали.
Возле костра закипела работа. Флор принесла воды, затем ощипала добычу. Барон разделал ее, а Люк, насадив куски мяса на вертел, принялся их жарить. Флор занялась супом, пообещав приготовить из потрохов аппетитное варево. Алэйне занятия не было. Достав из сумки книгу, она отошла и уселась в виду костра. Несколько раз она ловила на себе удивленные взгляды барона. Наконец тот не выдержал и подошел.
– Не думал, что возьмете в дорогу книгу, – сказал, присаживаясь. – Что это? Рыцарский роман?
– Стихи.
– Чьи?
– Ансельма Безродного.
Глаза Рея стали большими.
– Не слышали? – удивилась Алэйне. – Империя зачитывается.
– Гм!.. – выдавил Рей. – И есть чем?
– Конечно! – заверила Алэйне. – Хотите, прочту?
Рей кивнул. Алэйне продекламировала:

О, дай мне, Боже, не очнуться
От сладких грез!
Я лишь во сне могу коснуться
Ее волос.
Твори, о Боже, эти грезы,
Молю: твори!
Ее дыхание и слезы
Моей любви.
И дай, о Господи, мне силы
Не спасть с ума,
Когда очнусь – и нету милой!
К тебе ушла…

– Славно? – спросила, закрыв книгу.
– Муть! – сказал Рей.
– Вы просто завидуете! – обиделась Алэйне.
– Чему?
– Душе и сердцу Ансельма. Как благородно выражал он свои чувства! Как страдал по умершей возлюбленной! Любая женщина мечтает, чтобы ее так любили!
Алэйне вздохнула.
– Не думаю, чтоб вам понравилась любовь Ансельма, – сказал барон. – Я знал его.
– Откуда? – удивилась Алэйне.
– Учились вместе.
– Расскажите! – встрепенулась Алэйне. – Какой он?
– Обыкновенный, – пожал плечами барон. – Шалопай и вертопрах, сын небогатого дворянина, которого родители по странной прихоти отправили учиться в Киенну. Ансельм этого не хотел, потому и взял такой странный псевдоним. В университете, как я рассказывал, дворяне стеснялись титулов. Словесности нас учил профессор Симплициус. На его лекции приходили с других факультетов – так интересно он говорил. По совету Симплициуса Ансельм стал писать стихи. Профессор хвалил его, но Ансельм не воспринимал это всерьез. Стихи раздаривал приятелям и даже менял их на выпивку.
– Не клевещите! – обиделась Алэйне.
– Чистая правда, миледи! Хотите, расскажу, как появилось это стихотворение? Ансельм ухлестывал за вдовушкой – из числа тех, кто одаряет благосклонностью юношей вроде него. Желаемого Ансельм добился, но ненадолго. Вдовушка предпочла ему другого – более знатного и богатого. Ансельм отправился в таверну – заливать горе вином. Там сидели приятели. Они знали о горе Ансельма и стали подшучивать над незадачливым любовником. В ответ Ансельм заявил: ветреницы для него не существует, она умерла в его сердце. Приятель поймал Ансельма на слове и предложил написать мадригал. Пообещал, если понравится, оплатить обед. Ансельм вызов принял. Достав бумагу и чернильницу, набросал дюжину строк. Вот этих. Прочел их. Все были растроганы. Приятель оплатил обед, Ансельм в благодарность подарил ему стихотворение. Думаю, он не подозревал, что со временем кто-то соберет и издаст эти опусы.
– Вы так умеете все опошлить! – надулась Алэйне.
– Пошлость – это правда, которую неприлично слышать, – возразил Рей. – Прилично промолчать. Не замечать, что герцогством правит развратная тварь, забыть, как девушку изнасиловали похотливые скоты – всего лишь за то, что она посмела одному из них отказать. А вспомнить, как на самом деле родились стихи Ансельма, и вовсе верх неприличия.
– Я не хотела вас обидеть! – поторопилась Алэйне.
– Вы ни при чем, – вздохнул Рей. – Я зол на себя. Было время, когда и я думал как все. Чванился титулом и мундиром, гордился вниманием красивых девушек. Все оказалось прахом: дворянство, чин, красота. Подлинным счастьем была любовь женщины, поруганной и отвергнутой всеобщим мнением, но по-настоящему благородной и чистой. Но даже ее я потерял.
– Вы молоды и красивы, – сказала Алэйне, – и еще найдете свое счастье.
– Кому нужен барон без баронства?
– Денег, которые вы получите, хватит на новое.
– Где я буду чувствовать себя чужаком? Посмотрите на Люка! Он до сих пор тоскует по Меррии. Едва привыкнув к новому дому, он вновь в скитаниях. Люк – очень хороший человек, миледи. У него добрая душа и чистое сердце. Недаром Флор к нему льнет. Женщины это чувствуют. Только все это зря. Флор – дочь дворянина?
– Разумеется, – кивнула Алэйне. – Она же фрейлина.
– Отец не отдаст ее за меррийца.
– Родители Флор умерли, она сирота и бесприданница. Да! – подтвердила Алэйне, уловив удивленный взгляд барона. – Ее воспитала тетка, желавшая сбыть племянницу с рук. Поэтому Флор согласилась стать фрейлиной. Сами понимаете, – добавила Алэйне, помолчав. – Желающих на это место было не много. Кому нужна слава распутницы? Флор нечего терять, потому она и льнет к меррийцу. Думаю, она не сказала, что бесприданница. Стоит Люку узнать, и он забудет о ней.
– Вы жестоки! – заметил Рей.
– Просто говорю правду. Вы ведь хотели этого?
– Иногда забываю, что вы несовершеннолетняя, – сказал Рей. – Из вас получится хорошая герцогиня, миледи. Жаль, что я узнал это при таких обстоятельствах. Повернись все иначе…
«И что? – подумала Алэйне. – Ты бы сидел в своем Бюи, а я – во дворце, окруженная льстецами. Возможно, Господь послал нам испытание, чтобы мы узнали друг друга? Когда все кончится, у меня будут преданные друзья – их тех, что служат не за награды. Я обещала им деньги, но Люк спас меня не ради них. От мертвой наследницы проку больше. Я этого не забуду. Сделаю меррийца бароном – он это заслужил. И пусть тогда, если захочет, женится на Флор. А Рей…»
Алэйне не смогла придумать, как ей поступить с Реем, решив отложить это до лучших времен. Они с бароном сидели, наблюдая за спутниками. Флор уже закончила с супом и теперь, примостившись рядом с Люком, махала иглой, зашивая тому порванный рукав. Мерриец смотрел на нее и улыбался.
– Идемте ужинать! – сказал Рей, вставая. – Надо отдохнуть – день был тяжелый.

16

Последующие дни прошли спокойно. Отряд пересекал луга и реки, взбирался на холмы и спускался в долины, пробирался лесом, но нигде не столкнулся с хищниками. Звери на пути беглецов попадались, но это были обычные волки и рыси, которые, завидев отряд, поспешно скрывались в зарослях. Дичи тоже хватало. На стоянках путники охотились или ловили рыбу.
– Видимо, осы в ущелье не пустили сюда чудовищ, – сказал Рей, заинтригованный таким обстоятельством. – Осам все равно, кого жрать: косулю или варга. Поэтому так спокойно. Повезло!
Алэйне думала так же. Теперь, когда не требовалось кого-то опасаться, она наслаждалась путешествием. Погода, несмотря на осень, стояла ясная. Днем было тепло, и только к вечеру на лес опускалась прохлада. Листья на деревьях начинали желтеть, но и зеленых хватало. Тополя и клены стояли нарядные, будто прихорошившись к празднику. В сочетании с голубым небом и изумрудной травой они образовывали чарующие картины, которые так мастерски воспевал в стихах Ансельм. Алэйне не расставалась с его томиком даже в седле. Рей косился, но от замечаний воздерживался.
В один из вечеров они устроили банный день. Барон с Люком установили палатку, за которой девушкам предстояло прятаться от нескромных взоров, принесли в кожаных ведрах воды и набросали в них нагретых в костре камней.
– Мойтесь, леди! – предложил Рей. – А мы с Люком прогуляемся.
Как только барон с оруженосцем скрылись из виду, девушки разделись и стали поливать друг друга горячей водой из котелка. После чего намылились. Воды хватало, и они не спешили, затягивая приятную процедуру. Мыло, которое барон прихватил из корабля, оказалось душистым и пахло цветами. Девушки ополоснулись и, одевшись, ощутили себя похорошевшими.
– Теперь вы погуляйте! – предложил вернувшийся Рей. – Нам тоже нужно.
– Я возьму бинокль! – сказала Алэйне. – Осмотреть окрестности.
Барон только плечами пожал. Алэйне достала из сумки бинокль и зашагала к зарослям. Войдя в них, она присела за кустом и навела бинокль на палатку.
– Вы чего? – захихикала Флор.
– Молчи! – приказала Алэйне.
Ей было неловко. Она не знала, зачем это делает – мысль пришла к ней в голову в последний момент. «Подумаешь! – успокоила она себя. – Они ведь видели меня голой». Некоторое время она наблюдала за мужчинами. Бинокль сокращал расстояние настолько, что Рея, казалось, можно было коснуться. «Он хорошо сложен, – отметила Алэйне. – Широкие плечи, узкая талия, стройные ноги. Никакого животика или жира на боках. Есть шрамы на груди и плечах, но они его не портят. Красивый мужчина, к тому же умный и благородный. Мачеха – дура. Променять такого на старика! Подумаешь, незнатен! При ее честолюбии она бы вывела Рея в вельможи. Но пусть даже вышла за отца… По смерти мужа ей следовало вызвать Рея в Бар. Немедленно. Он к ней неравнодушен и не устоял бы. Тем более его жена не возражала против другой. У мачехи появился бы сильный защитник. Но эта тварь предпочла конюхов!»
Алэйне сморщилась.
– Миледи! – заканючила Флор. – Дайте и мне посмотреть!
Алэйне сунула ей бинокль и отвернулась. «О чем это я? – удивилась она своим мыслям. – Что сделано, то сделано. Интересно, поступи мачеха так, как я предположила, Рей согласился бы меня убить? Нет! – решила Алэйне, поразмыслив. – Он человек чести. Грязь не уживается с чистотой».
– Люк такой красивый! – вздохнула Флор, возвращая бинокль. – Хоть и мерриец. Как думаете, миледи, он любит меня?
«Полюбит, если будут деньги!» – хотела сказать Алэйне, но благоразумно промолчала. Приглашая Флор во дворец, она обещала ей приданое. Собственно, поэтому девушка согласилась. С Флор станется попросить денег сейчас, а их не так много. Рею причитается половина, оставшихся может не хватить. Расположение императора придется покупать, кто знает, сколько в Киенне запросят. «Флор подождет! – решила Алэйне. – Если все сложится, я вернусь в Бар и расплачусь с ней баронством Люка. Намекну меррийцу, на ком следует жениться, он не откажет».
Выждав, когда мужчины оденутся, девушки вернулись к костру.
– Хищников нет! – сказала Алэйне, возвращая бинокль.
– Вот и славно! – сказал Рей. – Садитесь ужинать!
В этот раз угощали печеной козлятиной: Люк подстрелил косулю. Рей достал флягу с вином, вздохнув при этом: «Последняя!» – они пили, ели и весело болтали. После ужина Люк увел Флор гулять, Рей с Алэйне остались.
– Будете читать Ансельма? – спросил Рей.
– Нет! – ответила Алэйне. – Хватит! Наизусть выучила.
– Не ждал от вас такой любви к поэзии.
– Почему? – удивилась Алэйне.
– Вы строгая и практичная. И вдруг стишки.
– Это для души, – сказала Алэйне. – Иногда хочется помечтать. Я ведь женщина.
Он кивнул, соглашаясь с этим неоспоримым фактом.
– Я думаю, что вы не правы в отношении Ансельма, – продолжила Алэйне. – Верю, что он не ценил своих стихов. Но это потому, что стеснялся.
– Хм! – сказал Рей.
– Ансельм скрывал свое подлинное имя. Дворянину неприлично учиться, значит, и стихи сочинять. А ему хотелось. Он был искренен, когда писал, но после делал вид, что это для забавы.
– Вы пугаете меня, миледи! Такая проницательность!
В голосе Рея звучала ирония, но Алэйне не стушевалась:
– А вы сочиняли стихи?
– Да! – подтвердил Рей. – Симплициус заставлял.
– Прочтите!
Рей покачал головой.
– Почему?
– Забыл. Честное слово!
– Зря! – сказала Алэйне.
– Последние пять лет у меня были другие заботы.
– Какие?
– Хозяйственные. Да! – подтвердил он, заметив взгляд девушки. – На прощание Симплициус подарил мне книги по домоводству. Он был хорошим человеком, миледи. Учил нас думать, тянуться к новому, не бояться отринуть старое. В ту пору я этого не понимал, и подарок едва не выбросил: лень было везти в Бар. После возвращения из Проклятого леса книги пригодились. Вечерами в провинции скучно, я начал читать и увлекся. Оказалось, профессор сделал мне королевский подарок. В этих книгах было все: от земледелия до медицины. Бюи – горное баронство, миледи, пашни мало, к тому же половину ее занимал пар. Земли не удобряли, урожай вызревал бедный. К весне хлеб кончался, вилланы голодали. Книга утверждала: в нашем климате сеять можно два раза в год, надо только удобрить землю. Я решил проверить. Заказал семена, нанял вилланов и проследил, чтоб они сделали правильно. Надо мной смеялись. Где видано, чтоб барон копался в навозе? И зачем зарывать дерьмо в землю? Но я платил, и вилланы выполнили. Пшеница взошла дружно – стеной. Вилланы шептали: колосьев не будет, все в стебель уйдет. Колосья появились: тяжелые и налитые. Урожай на моих землях собрали вдвое больше обычного. Скосив пшеницу, я перепахал поле и посеял картофель. В Бюи не слыхали о нем и сочли меня сумасшедшим. Какой-то непонятный корнеплод. Зачем? Есть ведь свекла, редька. Когда картофель вызрел, я приказал выкопать и поджарить часть клубней. После чего дал попробовать вилланам. Дескать, смеялись, а теперь завидуйте! В следующую ночь картофель на моих полях исчез – выкопали. Весь. – Рей ухмыльнулся.
– Вы это позволили? – удивилась Алэйне.
– Разумеется. Более того, специально убрал охрану. Книга советовала: если хотите внедрить культуру, посейте ее на своих полях и сделайте вид, что она только для вас. Вилланы обязательно украдут – у них это в крови. Так и вышло. Книги, которые мне подарили, писали умные люди. Картофель – замечательный продукт, миледи, он вкусен и питателен, но самое главное – не дает умереть с голоду, поскольку в отличие от пшеницы родит всегда. На следующий год вилланы внесли в землю навоз, а после пшеницы посеяли картофель. В баронстве забыли о голоде, теперь мы продаем зерно.
– Никогда не пробовала картофель! – вздохнула Алэйне.
– Угощу вас в Киенне. Там он в каждой таверне. Его жарят, варят, тушат, запекают. Очень вкусен с мясом, но и без него годится. Много мяса есть вредно, от этого возникают болезни, например подагра.
– Отец страдал от нее, – согласилась Алэйне.
– Я многое узнал из книг. Мне нравилось заниматься хозяйством, видеть, как богатеет баронство, как становятся зажиточными люди. Мы с Теей ходили к вилланам на свадьбы, нас охотно звали, потому что было чем угостить. Все шло замечательно, пока не пришли норги…
Рей помолчал.
– Им удалось вырезать пограничный пост, поэтому нападение застало баронство врасплох. Они разграбили и сожгли ближние к замку деревни, захватили скот, рабов и пошли обратно. Мы двигались следом, выжидая благоприятный момент. Нас было сорок шесть против тысячи, прямое столкновение грозило самоубийством. Отягченные добычей норги шли медленно. На их стоянках мы находили трупы, главным образом женские. Попадались совсем девочки. Норги насиловали их до смерти. Мои воины зверели с каждым днем. Они были местные; и каждый день кто-то узнавал среди замученных свою сестру, племянницу или невесту. Наконец, момент представился. Норги разбили стан в ущелье. День был ненастным, ветер задувал костры, а в ущелье тихо. Лошадей норги оставили снаружи, снарядив небольшую стражу. Они знали, что мы идем по их следам, но не боялись. Нас было совсем мало. Мне не составило труда перебить сторожей, причем бесшумно. Лучемет бьет далеко, а короткий импульс почти незаметен. Стража не успела поднять тревогу…
Рей снова замолчал.
– Продолжайте! – попросила Алэйне.
– У нас были гранатометы, действие их вы видели. В замкнутом пространстве они убивают все живое. Гранатометов было всего два. Уходя из леса, мы не могли взять больше. Коней не было, на себе тащить тяжело. Я не стал применять гранатометы в поле. Мы убили бы часть норгов, но остальные бы ушли. Ни я, ни мои воины не хотели этого. Ущелье давало возможность убить всех, но вместе с норгами погибали пленники. Взрыв не отделяет своих от чужих. Я объяснил это воинам, и они одобрили мой замысел. Их родные были обречены. Их ждала мучительная смерть – норги жестоки с рабами. «Пусть наши близкие умрут быстро!» – сказали воины. Мы подъехали к входу в ущелье, и я выстрелил…
Взрывы убили не всех, но уцелевшие норги сопротивлялись вяло. Взрывы оглушили их. Мы ворвались в ущелье и помчались, как меч Господень, разя врага…
Алэйне вдруг, как наяву, увидела ущелье, заваленное трупами, погасшие костры и немногих уцелевших кочевников, ошеломленно встающих на ноги. Внезапно раздался топот, и внутрь влетел отряд латников с мечами наголо. Клинки в их руках сверкали хищно и безжалостно. Впереди на вороном коне в блестящих доспехах мчался Рей. Его рука с мечом была отведена в сторону. Вот он поравнялся с одним из уцелевших норгов и сделал почти неуловимый взмах. Лицо норга залила кровь, он пошатнулся и рухнул на камни. А Рей уже скакал к следующему. Взмах – кровь, еще взмах…
Алэйне затрясла головой, прогоняя наваждение, и вновь услышала голос барона:
– …Часть норгов бросила оружие, надеясь спастись, но позже они пожалели об этом. Мы пощадили одного, и лишь затем, чтобы он рассказал о случившемся сородичам. Пленнику отрубили пальцы – дабы не мог держать оружие, посадили на коня и отправили к своим. Но прежде он увидел смерть соплеменников. Сдавшихся в плен норгов раздели и связали. Для начала их оскопили. Затем вспороли им животы, выпустив наружу кишки. Кому-то переломали руки и ноги. Норги вопили, умоляя добить их, но не получили такой милости. Вы скажете, что мне, человеку цивилизованному, учившемуся в университете, не следовало допускать это зверство, и будете правы. Но так хотели мои воины, и я не стал вмешиваться. Стоял и смотрел, думая лишь о том, что среди тех, кого убивают, есть тот, кто выстрелил в Тею.
– Вдруг именно его вы пощадили?
– Нет, миледи. Прежде чем выбрать счастливца, мы осмотрели руки норгов. Тетива оставляет на пальцах характерные мозоли. У того, которого пощадили, их не было. Он дрожал и все повторял: «Гнев Бога! Гнев Бога!..» Один из моих воинов знал язык норгов. Он спросил пленника: о чем он? Норг ответил, что видел, как Бог бледнолицых явил свой гнев. Гром и пламя убили его соплеменников. Я подтвердил его слова и велел передать норгам, что точно так же убью и остальных. Норг ускакал, и спустя неделю дошла весть, что орда откочевала. Я соврал, выдав себя за орудие Бога. Вы осуждаете меня, миледи?
– Нет! – сказала Алэйне. – А как вилланы? Они погибли?
– Мужчины выжили. Их держали в дальнем конце ущелья, взрыв только оглушил их. А вот женщины умерли: норги увели их к кострам, где пленницы попали под взрывы.
– А дальше?
– Воины поклялись, что сохранят случившееся в тайне. Тоже сделали освобожденные вилланы. Они благословляли меня, считая своим спасителем. На самом деле меня вела не забота о пленниках. Месть… Это страшное чувство, миледи. Оно выжигает душу, оставляя ее пустой. Расправа с норгами не принесла мне радости. Я не хотел жить. Меня спасла Тея. Ее «ами» говорил со мной каждую ночь. А вы говорите: стихи! Ансельм о таком не писал.
– Думаю, он смог бы, – сказала Алэйне.
Рей покачал головой. Алэйне не стала спорить. Подчиняясь неожиданному порыву, положила ладошку на руку спутника. Тот осторожно взял ее, и они сидели так, пока не вернулись Люк с Флор.

* * *

Беда случилась на следующий день. Отряд вышел к реке и остановился на высоком берегу. Люк с Флор отправились на рыбалку, Рей и Алэйне хлопотали у костра. В этот момент и налетели горгульи.
Рей почувствовал их поздно. Схватив лучемет, он закричал, призывая Люка. Мерриец схватил Флор за руку и побежал, но горгульи успели раньше. Вылетев из-за леса, они устремились к беглецам. Тень от их крыльев покрыла луг. Барона с наследницей хищники или не заметили, или оставили на потом.
– Ложитесь! – закричал Рей, вскидывая лучемет. – Люк! Падай!
Но мерриец или не услышал, или не захотел подчиниться. Поняв, что убежать не удастся, он затолкал Флор за спину и выхватил меч.
– Пропадут! – застонал Рей и рванулся на выручку. Алэйне мгновение колебалась, но, схватив автомат, устремилась следом. Они неслись вниз по склону, и Алэйне видела: не успевают. Горгульи летели быстрее. Они скользили над лугом, вытянувшись клином, а Люк с Флор не давали возможности стрелять, перекрывая направление огня.
Первая горгулья, вытянув шею, метнулась к Люку. Тот скользнул в сторону и взмахнул мечом. Голова хищника отделилась от туловища, тело упало за спины людей и забилось, пятная траву кровью. В следующий миг стая окружила беглецов, закрыв их телами и крыльями. Рей упал на колено и полоснул из лучемета. Срезанные крылья, головы, ноги, посыпались на траву. Рей держал прицел высоко, стараясь не зацепить меррийца и фрейлину, поэтому луч доставал только верхних хищников. Те, что оказались ниже, опасности не замечали и продолжали нападать.
Алэйне, догадавшись, шлепнулась на живот и глянула вперед.
– Они легли! – закричала барону. – Цельтесь ниже!
Рей сместил луч. Алэйне, вскинув оружие, выпустила длинную очередь. Горгульи бесформенными тряпками полетели на землю. Многие, утратив ногу или крыло, ковыляли и подпрыгивали, не понимая, что произошло. А Рей с наследницей стреляли и стреляли. Алэйне выпустила рожок, затем другой и опомнилась, когда стрелять стало в некого. Небо над лугом очистилось. Зато на земле копошилась, вопила и щелкала клювами мерзкая куча черного цвета.
Рей вскочил и побежал вперед, Алэйне поспешила следом. Искалеченные, но еще живые горгульи при виде людей шипели и вытягивали шеи. Рей перерезал их лучом, хищники падали и замирали. Алэйне присоединилась к расправе. Переведя сектор автомата в положение одиночного огня, она била в упор, целясь так, чтоб не зацепить беглецов. Их не было видно под кучей из трупов хищников. Когда подранки кончились, Рей бросил лучемет за спину и стал расшвыривать мертвых горгулий, пробираясь в центр. Алэйне, водя по сторонам стволом автомата, двигалась следом. Наконец из-под тел хищников показалась спина Люка. Одежда его была залита кровью: то ли своей, то ли чужой. Барон перевалил шевалье на спину и горестно застонал.
– Миледи!
Алэйне подбежала.
– Займитесь Флор!
Вскинув меррийца на плечо, Рей побежал вверх по склону. С земли поднялась испуганная фрейлина. Лоб ее пересекала резаная рана. Из нее на глаз и щеку плыла кровь.
Алэйне, вспомнив уроки барона, вытащила из кармана индивидуальный пакет, разорвала и приложила подушечку ко лбу фрейлины. Концом бинта аккуратно промокнула ей глаз. К счастью, тот не пострадал.
– Прижми! – велела Алэйне, после чего забинтовала фрейлине голову.
– Люк закрыл меня собой, – заговорила Флор, когда Алэйне кончила перевязку. – Эти твари прыгали по нему. Я слышала, как они вопили. Я… – Она всхлипнула. Слеза выбежала из глаза и прочертила на окровавленной щеке извилистый след.
– Молчи! – велела Алэйне и взяла Флор за руку. – Идем!
Они поднялись к стоянке. Там Алэйне умыла фрейлину, велела ей сесть и запрокинуть голову. Размотав повязку, она увидела, что коготь горгульи, располосовав Флор лоб, зацепил ей бровь и только чудом не задел глаз. «Останется шрам, заметный, – подумала Алэйне. – Он обезобразит Флор». Достав новый пакет, она заново перевязала девушку и побежала к барону. Тот возился с пребывавшим без сознания Люком. Стащив с него одежду, Рей омывал меррийцу спину. При виде ее Алэйне ужаснулась. Раны покрывали тело Люка сплошь.
– Помогайте! – прохрипел барон, беря в руки знакомый цилиндрик.
Алэйне опустилась на колени. Барон брызгал на рану клеем, Алэйне сжимала ее края и, подержав немного, отпускала. Рана переставала кровоточить, и они принимались за следующую. Так продолжалось долго. Алэйне устала, ее мутило от запаха крови, но встать и уйти было нельзя. Покончив со спиной, они перешли к ногам – тем тоже досталось. В этот момент подошла Флор. Увидев Люка, она ахнула и зарыдала. Рей цыкнул на нее, Алэйне добавила; Флор, разом присмирев, бросилась помогать. Рей показал ей, как заклеивать раны пластырем, фрейлина занялась этим. Когда все трое выпрямились, спина, ноги и ягодицы Люка представляли собой лоскутный ковер.
Рей извлек из коробки с крестом какие-то палочки с иголочками, укрытыми прозрачными колпачками. Срывая колпачки, он втыкал иголочки в тело Люка и выдавливал из палочек жидкость.
– Лекарство пришельцев, – пояснил он Алэйне. – Не знаю, поможет ли. Столько лет прошло…
Барон бережно завернул Люка в одеяло, после чего принялся яростно кромсать ножом палатку. Алэйне на всякий случай отошла. Подобрав почти пустой цилиндрик, она заклеила фрейлине рану, вновь забинтовав той голову. Тыкать иголками не стала. Во-первых, не знала как; во-вторых, не решилась. А Рей, вырезав из палатки днище, сбегал в лес и притащил две жерди. Привязав к ним ткань обрезками шнура, стал ладить носилки к седлам. «Люка везти», – догадалась Алэйне.
– В десяти лье – селение, – сказал барон, погрузив на носилки оруженосца. – Там наверняка есть таверна и комнаты, где можно оставить раненого. Мы покидаем лес, миледи!
– Это опасно? – спросила Алэйне.
– Опасно всюду! – отрезал Рей. – Люку нужен покой и уход, иначе не выживет. Он самый близкий мне человек…
Голос барона дрогнул.
– Вы не виноваты, – сказала Алэйне.
– Виноват! – не согласился Рей. – Успокоился и забыл про горгулий. Через ущелье необязательно проходить, его можно перелетать…
Дальнейший путь Алэйне запомнила плохо. Сначала они пробирались к границе леса. Там Рей заставил девушек спешиться и стал перегонять через полосу страха коней. Те упирались и не хотели идти. Для верховых барон использовал шпоры, но пара, тащившая носилки, такому приему не поддалась. Тогда барон выломал в лесу прут и исхлестал им лошадей до крови. Обезумев от боли, те рванулись – и проскочили. Путешественники забрались в седла и поскакали к селению. В него они въехали затемно. Содержателя таверны пришлось будить, колотя в дверь, тот не хотел открывать, подозревая в беглецах разбойников, и уступил, когда Рей пригрозил таверну сжечь. Барон на руках отнес Люка в комнату, уложил на постель и оставил Флор присматривать. Затем они таскали вещи, распределяя их по комнатам. Алэйне измучилась так, что отказалась от ужина и рухнула на кровать, едва раздевшись.

17

Первые дни в Киенне прошли хлопотно. Сергей знакомился с людьми, постигал тонкости нравов и манер, выслушивал поучения и нотации. Последние, как нетрудно понять, исходили от Хорхе. Ведомство канцлера по устройству походило на земную спецслужбу. Оно занимало левое крыло королевского дворца, располагало собственной кухней, имело гостевые комнаты и тюрьму для узников. Служили у Хорхе люди проверенные. Большей частью с университетским образованием, решительные, энергичные и храбрые. Мужчины отменно владели холодным оружием. Платили в ведомстве щедро, и от желающих попасть в ведомство канцлера отбоя не было, тем более что отбирали сюда по уму, а не титулу. Помимо денег, в ведомстве дорожили отношением к людям. В империи знали: своих канцлер не бросает. Ведомство имело канцелярию, резидентов и агентурную сеть в городах империи, следователей и даже гвардию. Последняя комплектовалась преимущественно из потомков землян. Осторожные расспросы помогли Сергею узнать: в ведомстве знают о Миссии.
Заинтересовавшись, Сергей продолжил следствие и установил: наблюдатели на Гее создали обширную организацию. Испытывая недостаток в людях, они привлекли преданных аборигенов, которых посвятили в тайну. То, чего панически опасалось руководство Миссии, на Гее случилось давно и не привело к печальным последствиям. Наоборот. Люди Хорхе гордились своей принадлежностью к избранным. Они знали много больше обычных аборигенов и имели возможность менять облик Геи. Стараниями Хорхе на Гее возник Орден Просветителей, который не только развивал науку, промышленность и искусство, но и оказывал влияние на власть. Чем глубже Сергей вникал в дела Ордена, тем больше он ему нравился. Идеями, четкой работой и возвышенным духом служения человеку. Брошенные Землей на произвол судьбы наблюдатели не только сумели выстоять, но и продолжали нести идеи Миссии. О чем Сергей не преминул сообщить лорду-канцлеру во время их традиционного совместного ужина.
– Правильно мыслишь! – хмыкнул Хорхе. – Молодец! Наш человек! А теперь, раз вник, займись делами империи. Я прикажу показать тебе бумаги. Нужен свежий взгляд…
Бумаг Сергею нанесли ворох. Финансовые отчеты, межгосударственные договора, королевские указы, письма, донесения осведомителей и шпионов… Написанные каллиграфическим и торопливым почерком, сшитые, пронумерованные, заключенные в кожаные обложки и просто в свитках, но подобранные по сферам, направлениям, отдельным личностям… В канцелярии Хорхе дело знали. Поначалу, увидав эти горы, Сергей впал тоску. Он привык считывать текст с экрана, а тут эта древность… Скоро, однако, Сергей увлекся. В отличие от донесений, поступавших посредством Сети, от этих бумаг пахло жизнью. Настоящей. В них не было гладкости и выверенных оборотов, бумаги дышали негодованием и вопили о помощи. Некоторые были измяты, испачканы чем-то бурым. Нетрудно было догадаться, чем. Как кусочки мозаики, документы складывались перед Сергеем в картину, и та представала нерадостной.
Быстро сколоченная и потому рыхлая, империя переживала кризис роста. Поглощая королевства, она не успевала их переварить. Власть императора в завоеванных землях зачастую де-факто отсутствовала, и главной причиной этого была нехватка грамотных и преданных администраторов. Наместники из числа герцогов и графов больше думали, как набить карман, чем о благе империи. Они обкладывали провинции поборами, бражничали и распутничали, нередко переходя при этом даже зыбкие в Средневековье приличия. Провинции восставали, это влекло затраты и разорение земель. Тот же Бар, вышвырнув королевского наместника с его клевретами, воевал с империей ряд лет, что кончилось появлением герцогства с Родгером во главе.
Администраторов взять было негде. Элита, пестуемая Орденом, оставалась невостребованной: посты в империи давали по происхождению. Простолюдину стать наместником не светило ни при каком раскладе. По очень простой причине: знать на местах откажется повиноваться. Перемены, инициированные пришельцами, изменили условия жизни на Гее, но не затронули сознания дворян. Невежественные и чванливые, они кичились происхождением, а не заслугами. Не стремясь учиться или служить, они желали лишь жрать, трахаться и воевать с соседями. Войны заваривались по ничтожному поводу и поражали бессмысленной жестокостью. Читая донесения с мест, Сергей ощущал, как встают на голове волосы. Разорить соседа для барона или графа было «делом чести». С этой целью сжигали селения, вырезали вилланов, насиловали и уводили на потеху воинам женщин. Для забав набирали личные армии. Их содержание обходилось дорого, бароны и графы выжимали соки из подданных. Общая численность дворянских дружин превосходила армию империи. Эта рать, объединившись, могла причинить государству неисчислимые беды. Все это Сергей и поведал Хорхе, когда тот поинтересовался успехами гостя.
– Сразу видно ученого! – вздохнул тот. – Едва полистал – и ухватил суть!
Сергей не стал уточнять, что он отнюдь не «листал».
– Во, как мне не хватает таких! – продолжил Хорхе, чиркнув ребром ладони по горлу. – А где взять? Я единственный землянин в столице, другие разбросаны по провинциям или сидят послами. Местным не хватает кругозора. Я беру на службу выпускников университета, причем отбираю лучших, но Киенна – это не Кембридж. Политологии здесь не учат, а своя история бедна. Гея не пережила столько цивилизаций, как Земля. Поучительных примеров мало, приходится объяснять даже простые вещи. Как бы ты пригодился здесь!
Сергей не ответил на завуалированное предложение.
– Что посоветуешь? – спросил Хорхе, вздохнув.
– Реформы! – сказал Сергей, подумав. – Быстрые и жесткие, как у Петра I. Поголовный перевод дворянства в служивое сословие, табель о рангах, обязательное образование, выдвижение на высшие посты не по родству, а по заслугам.
– В ответ – восстание! – сказал Хорхе. – Немедленное и всеобщее. Всеобщая резня, в результате которой получим откат лет на сто. Империя, с таким трудом сколоченная, рухнет.
– Значит, нужен повод. Такой, после которого знать залезет под веник и дышать будет бояться в опасении, что под него заглянут.
– Например?
– Заговор против короля. И объявленная в ответ Варфоломеевская ночь.
– Что? – изумился Хорхе.
– Вы знаете, – пожал плечами Сергей, – что религия для короля Франции, давшего добро на резню гугенотов, была всего лишь поводом. Гугеноты рвались к власти, их знаменем стал Генрих IV, королю следовало спасать династию. В итоге не спас, но потому, что династия сама вымерла. Гугенотов Карл IX остановил.
– И это говорит куратор! – усмехнулся Хорхе. – Представитель общества победившего гуманизма. А как же права человека?
– Я читал донесения ваших агентов. За десять лет в результате дворянских войн погибли десятки тысяч вилланов. Многие умерли мучительной смертью, сотни тысяч лишились имущества и крова. И все из-за амбиций кучки мерзавцев. Самым правильным будет титулованную шваль истребить. Утилизировать, если хотите. Заменив ее служивым дворянством и образованными простолюдинами.
– Где взять заговор?
– Он зреет. Знать готовится к перевороту, который последует, как только умрет император. Дворяне недовольны его политикой, правильнее будет сказать – вашей. Империя преследует зачинщиков междоусобиц, отбирает у них земли, лишает титулов. Пусть это происходит не часто, но знати и этого достаточно. Король немолод, пережил удар, то бишь инсульт. Он оправился, но инсульт имеет поганое свойство возвращаться. При том образе жизни, который ведет император, новый приступ не за горами. Король умрет или превратится в растение, чем непременно воспользуется знать. Наследник юн и не сможет противостоять. Дочь короля замужем за принцем Ингрии и не станет вмешиваться. Заговорщики осуществят свой план. Им нужен зависимый от них император, «первый среди равных», как некогда король Франции. Они заставят наследника принять их условия или же возведут на трон своего ставленника. После чего расправятся с лордом-канцлером и его ведомством. Миссии – конец.
– Думаешь, я этого не вижу? – вздохнул Хорхе. – Только руки связаны. У меня лишь доносы агентов. Суд не считает их доказательством, а бессудные казни в империи запрещены.
– Победителей не судят. Превентивный удар по логовам заговорщиков – в один день и час, чтобы не смогли помочь друг другу. Они станут сопротивляться, чем дадут повод себя вырезать. Уничтожить нужно в первую очередь главарей. Часть рядовых заговорщиков захватить в плен, пообещав им жизнь взамен на чистосердечные признания. Не согласятся – на виселицу. Думаю, особо упираться не станут. После чего можно и судить. Показательно.
– Сурово! – покачал головой Хорхе.
– Зато справедливо. И какая возможность! Заговорщиков, мертвых и живых, лишить титулов, конфисковать земли в казну и впредь даровать их только за заслуги перед империей. Тем образованным простолюдинам, которые собраны Орденом. Ввести табель о рангах. Общество получит социальный лифт, власть в государстве укрепится.
– Коварный ты человек! – хмыкнул Хорхе. – Но идея хорошая. Правильно мыслишь, без интеллигентских соплей. Это Гея, а не Земля, здесь нравы другие. Набросай мне планчик, подробный. Гнезда заговорщиков, расположение верных частей, образцы приказов для командиров, маршруты движения, порядок действий… Только пиши сам и при закрытых дверях. Бумаги прячь в несгораемый шкаф, ключ носи при себе. Будь осторожен. Меня здесь многие ненавидят и следят за каждым шагом. Твое появление уже заметили и теперь гадают: зачем прибыл граф? Могут убить. Вызовут на дуэль – и уноси готовенького. Надеюсь, ни с кем не успел задраться?
– Да я не вижу никого! – обиделся Сергей. – Прихожу рано, ухожу затемно. Ем тоже здесь. Даже по городу не гулял.
– Вот и не ходи, – сказал Хорхе. – Нарвешься! Специально подкараулят.
– Могли бы не представлять меня графом! – пожал плечами Сергей. – Почему не простолюдин! Мне-то какая разница?
– Ты в зеркало на себя смотрел? – спросил Хорхе.
– Ну… – растерялся Сергей.
– С такими манерами, осанкой и высоко поднятой головой – и простолюдин? Ты с другой планеты, сынок! На Земле даже бомж смотрит на мир гордо, потому что знает свои права. Здесь они только у дворян. Увидит кто из них твою гордую физиономию и непременно съездит по ней, чтоб не смотрел дерзко. Ты не удержишься и дашь сдачи, а он достанет шпажонку – и тык! Я-то его после казню, но только радости мало. Обрати внимание на Антуана! Он хоть и со шпагой, но ходит, не поднимая глаз. («Действительно!» – вспомнил Сергей). К тому же Антуан может постоять за себя – он отменный фехтовальщик. А вот ты – нет. Если останешься, выхлопочу охранную грамоту. Вызов тебе станет рассматриваться как покушение на власть короля со всеми вытекающими. Гостю, как понимаешь, такую грамоту не дадут.
«Ишь как склоняет!» – подумал Сергей.
– Своим почему не выхлопочете? – спросил ядовито.
– Штучный товар. Попросить можно для особо ценного, пачками грамоты не раздают. Ладно, сынок! Работай!
– А де Бюи? – спросил Сергей. – Думал, меня направят его встречать.
– Без тебя найдется кому. Не хочу тобой рисковать. Кто его знает, барона? Еще устроит бойню… Оружие ты привез – спасибо! Я вызвал людей. Один из них – землянин, в прошлом спецназовец, второй с бароном учился, хорошо его знает. Есть у меня задумка. Я запросил у Геннадия характеристику Алэйне, а там – любопытный момент. Разыграем комбинацию. Если получится, Бар – наш. В предстоящей резне пригодится. У герцогства сильная армия, первый маршал империи ставил. Договорились?
– Идет! – кивнул Сергей.

* * *

Как ни занят был Сергей, сколько бы ни проводил времени, запершись в кабинете, но укрыться от постороннего внимания ему не удавалось. Появление нового лица в окружении канцлера – вещь сама по себе любопытная, а когда лицо это такое приметное… Передвигаясь дворцовыми коридорами, Сергей ловил на себе взгляды – мужские и женские. Мужчины смотрели настороженно и ревниво, женщины – заинтересованно. Однажды, вернувшись с обеда, Сергей обнаружил на столе письмо. Кабинет закрывался на ключ, подбросить послание мог только кто-то из своих. Хорхе не зря опасался…
Письмо источало запах духов. Сергей сломал печать и развернул лист. Некая дама приглашала «графа из Соланы» навестить ее этим вечером. Ниже следовал перечень удовольствий, которые названный граф получит, если откликнется. Пробежав список глазами, Сергей почесал в затылке. В одном из пунктов дама расхваливала свой зад, который мужчины находят восхитительным. Не только созерцая оный, но и проникая в него своим «копьем». «Да! – подумал Сергей. – А говорят, порнографию придумали на Земле…»
Он разорвал письмо, бросил обрывки в корзину для бумаг и забыл о происшествии. Назавтра писем оказалось три. Все были написаны словно под копирку, даже приснопамятный зад фигурировал в каждом. Судя по всему, анальный секс считался в Киенне писком сезона. Письма снова полетели в корзину, но на следующий день их оказалось семь. Причем уже с утра. Сергей выбросил их, не вскрывая, после чего задумался. На обед в этот день он ушел как обычно, но в столовую заходить не стал. Выйдя из дворца, обошел его и влез в заблаговременно открытое окно кабинета. Оно располагалось высоко над землей, но при росте Сергея это не представило затруднений. Оказавшись внутри, Сергей шмыгнул за портьеру и затаился. Ожидание не затянулось. В замочной скважине скрипнул ключ, и в кабинет вошла… Леа!
От неожиданности Сергей едва не вскрикнул. Со времени их первого и пока последнего разговора он видел девушку только мельком. Хорхе велел оставить ее в покое, Сергей подчинился, хотя на душе кошки скребли: Леа ему безумно нравилась. Выходит, это она шпионка? Худо…
Сергей замер, наблюдая. Леа, подойдя, положила на стол несколько писем, затем заглянула в корзину. Обнаружив там нераспечатанные письма, достала одно и, вскрыв, стала читать. Лицо ее хмурилось.
– Что это значит? – спросил Сергей, выходя.
– Ой!
Леа выронила письмо и прижала руки к груди. Лицо ее пошло пятнами.
– Шпионишь? На кого?
– В-ваше сиятельство… Господин граф… Я…
– Говори! – приказал Сергей.
– Милорд велел…
– Хорхе? – удивился Сергей.
Леа закивала.
– Зачем?
– Знатные дамы просили меня передавать вам письма, я сказала об этом милорду, он велел брать. Но сообщать, как вы письмами распорядитесь. Милорд сказал, что вы приехали издалека, не знаете наших обычаев и можете по ошибке попасть в беду. Он приказал докладывать, взяли ли вы какое-либо письмо, и если да, то чье. Я знаю гербы этих дам и могу сказать, к кому вы направились.
«Дожился! – подумал Сергей. – Девчонке поручили присматривать».
– Я не хотела этого делать, ваше сиятельство, но милорд настоял. Сказал, что мне не помешают деньги. За передачу писем мне платят. Я бедная девушка, ваше сиятельство, содержу слепого отца. Простите меня!
– Присядь! – велел Сергей.
Леа послушно опустилась на краешек стула. Лицо ее по-прежнему было в пятнах, грудь испуганно вздымалась.
– Я не сержусь, – сказал Сергей. – Только в следующий раз предупреди. Не то я бог весть что подумал. Письма по-прежнему бери, но неси их прямо Хорхе. И тебе выгода, и мне меньше забот. Договорились?
Она снова закивала.
– Вот и ладно! – подвел черту Сергей. – Иди!
Леа встала.
– Ваше сиятельство…
– Что? – удивился Сергей.
– Могу я спросить?
– Конечно!
– Почему вы выбрасываете письма? Вы не женаты, не имеете невесты и могли хорошо развлечься в обществе этих дам.
– Не хочу! – сказал Сергей.
– Почему?
«Потому!» – хотел отрезать Сергей, но, бросив взгляд на лицо Леа, прикусил язык. Она смотрела на него с какой-то затаенной надеждой. «Это она не для Хорхе спрашивает, – понял он, – для себя. Ждет, что я сейчас рассыплюсь в комплиментах. Подлец ты, граф! Охмурил девчонку. Зачем обнадеживал?»
– Эти письма написаны скверными и развратными женщинами, – сказал Сергей.
– Во дворце все такие!
– И ты?
– Что вы! – обиделась Леа. – Я честная девушка! Не из благородных!
«Да! – подумал Сергей. – Репутация местного дворянства здесь, похоже, ниже плинтуса. Знатное происхождение – синоним разврата. Служанка гордится, что в отличие от дворянок соблюла свою честь. С Леа надо поговорить. Сказать, что я уеду и не смогу взять ее собой. Надо убить ее надежду. Это жестоко, но правильно».
– Ты что делаешь вечером? – спросил он.
– Если нет работы, иду домой.
– Не хочешь прогуляться? За дворцом есть чудный парк.
– Простолюдинам туда нельзя, – вздохнула Леа.
– А вместе со мной?
– Можно, – ответила Леа, поколебавшись. – Наверное.
– Зайди после ужина! Не то заработаюсь и забуду. Хорошо? А сейчас принеси чего-нибудь поесть. Из-за тебя обед пропустил.
– На кухне осталась только пища слуг, – смутилась Леа.
– И чем вас кормят?
– Каша, сыр, хлеб.
– Годится! – одобрил Сергей. – Неси!
– Вино?
– Лучше кофе.
Леа кивнула и убежала. Сергей проводил ее взглядом. К его радости, кофе в Киенне был. Привезенные с земли семена дали плоды, кофе в империи входил в моду. На кухне канцлера его неплохо варили.
Леа вернулась скоро. Выставив на стол блюда и чашку, она отступила, но не ушла. Стояла и счастливыми глазами смотрела, как Сергей ест. «Совсем сбрендила девчонка! – подумал он. – Еще надумает чего. Как бы отказать ей поласковее?..»

* * *

Леа зашла, как только Сергей вернулся с ужина – наверняка караулила неподалеку. Сергей запер кабинет, и они отправились в парк. Было еще не поздно и потому светло. Гуляющих в парке хватало. Встречные с удивлением смотрели на необычную пару: дворянин со служанкой. Под их взглядами Леа ежилась. К счастью, уединенное место скоро нашлось. Они обнаружили беседку, увитую плющом, вошли и присели на лавочку.
– Леа, – начал Сергей, – я обещал почитать стихи, но лучше в другой раз. У меня к тебе серьезный разговор. Не возражаешь?
Она закрутила головой.
– Хочу рассказать о себе. Но это тайна. Сохранишь?
Она закивала.
– Мои родители были простыми людьми…
– Правда? – изумилась Леа.
– Да. Они хотели дать мне образование. Я учился в школе, когда они погибли. Разбились.
– Лошади понесли?
– Они, – согласился Сергей, помолчав, – лошади. Много лошадей. Мне было четырнадцать лет. Родители оставили деньги, и я выполнил их волю. Окончил школу, затем – университет. Написал книгу о государственном устройстве. Ее заметили, меня стали приглашать во дворцы. На приеме у нашего короля я познакомился с его племянницей, герцогиней Йоркской. Она была красива и понравилась мне. Выяснилось, что это чувство взаимно. Я сделал ей предложение, и она его приняла.
– Герцогиня? От простолюдина?
– Да, Леа. В моей стране такое возможно. Король дал согласие на брак и даровал мне титул графа. Я готовился предстать перед алтарем, когда узнал, что моя невеста – распутная женщина. Развлекается со своими стражами, причем сразу с несколькими одновременно.
– Ой!
Леа прижала ладошки к вспыхнувшим щекам.
– Я сказал герцогине, что отказываюсь от брака. Она разозлилась и пригрозила меня убить. Я бежал и оказался в Киенне. Понятно теперь, почему я избегаю благородных дам?
– Да! – сказала Леа. Взор ее вспыхнул радостью.
«Кажется, я что-то не то сказал», – подумал Сергей.
– К сожалению, я беден и не могу содержать семью. У меня нет земель и постоянного дохода. Канцлер приютил меня, но это ненадолго. Мне придется уехать. Поэтому…
– Милорд говорил, что хочет оставить вас! – перебила Леа. – Что таких, как вы, не сыскать во всей империи! Вас ждет высокий пост! Вы получите большое жалованье, дом, сможете завести выезд и слуг. Вам не стоит беспокоиться!
«Все-таки шпионка! – подумал Сергей. – Разнюхала! Где, интересно, услышала? Наверняка кто-то рассказал. Трудно поверить, что канцлер с ней откровенничает. Хотя… Вдруг Хорхе специально? Захотел, чтоб я остался, и подсунул Леа. С него станется. И ведь как рассчитал! Как устоять?»
– И все-таки… – начал он, но не договорил. На дорожке показалась компания дворян – человек семь. Они шли, шумно разговаривая, и, казалось, кого-то искали. Сергей умолк, ожидая, пока дворяне пройдут. Но те остановились.
– Ба! – сказал один, выступая вперед. – Леа! Что ты делаешь в королевском парке?
Сергей почувствовал, как задрожало плечико девушки. Она попыталась вскочить, но он положил ей руку на плечо.
– Да еще сидит в присутствии благородных! – продолжил дворянин, подходя ближе. Он был невысокого роста, чернявый, с длинным, крючковатым носом. «Чистый жук!» – подумал Сергей.
– Дама со мной! – сказал он, хмурясь.
– А вы кто?
– Для начала сами представьтесь! Перед вами дворянин.
– Я барон де Вержи!
– А я – граф Шрусбери.
– В империи нет таких родов! – злорадно сказал «жук».
– Зато в Солане есть.
– Вон оно что! – проговорил «жук» и обернулся к спутникам. Те с готовностью заулыбались. – Я слышал: в Солане графом становится любой.
«Нарывается! – понял Сергей. – Причем умышленно. Хорхе не зря предупреждал…»
– Это легко проверить, – сказал, напуская на лицо улыбку. – Если в Солане легко раздают титулы графов, то такому человеку, как вы, сразу пожалуют герцога. Почему бы не попробовать?
Компания де Вержи захихикала. Похоже, что герцогство в их представлении сочеталось с бароном плохо. Де Вержи нахмурился.
– Я не спрашивал ваших советов, граф!
– Как и я – вашего мнения о моем титуле.
Компания притихла. Разговор явно катился к конфликту. Кто первым начнет? Барон мгновение колебался. Похоже, он опасался показаться смешным.
– У меня дело к вашей спутнице, граф!
– У меня тоже! Поскольку я встретил ее раньше, за мной право первенства.
– Я не могу ждать!
– Представьте, и я. Впрочем, если вы влюблены…
Спутники барона засмеялись. Мысль о любви к служанке, видимо, казалась им забавной.
– Какая любовь? – воскликнул барон с досадой. – Мне нечего скрывать. Я передал Леа письмо моей госпожи, потребовав передать его адресату. Она обещала, взяла деньги, но слова не сдержала.
– Отчего вы так решили?
– Адресат не ответил.
– Это случайно не я?
Компания притихла. Шесть пар глаз уставились на Сергея с явным интересом. И только седьмая – со злостью.
– Я не могу открыть тайну, – выкрутился барон.
– Жаль! – пожал плечами Сергей. – Иначе я разъяснил бы ваше затруднение. В последние дни Леа передала мне десятки писем. Все от женщин. (Глаза спутников барона загорелись завистью.) Я оставил их без ответа, более того, выбросил. Причем последние – не читая.
– Почему? – не удержался барон.
– Не люблю развратных женщин.
– Моя госпожа не такая! – возмутился барон.
– Не сомневаюсь! – согласился Сергей. – Знаете, когда женщина в письме хвалит свой зад и приглашает мужчину воткнуть в него свое копье…
Спутники де Вержи захохотали. По их лицам читалось, что для госпожи барона такого рода приглашения – норма.
– Насколько я знаю, – продолжил Сергей, – Леа поручали передавать письма только мне. И делала она это с согласия канцлера. Другие письма не брала. Вы ошиблись, барон!
«Как ты отреагируешь на «канцлера»?» – подумал он, не спуская с де Вержи глаз. Тот даже глазом не моргнул. «Подстава! – утвердился Сергей. – Чтобы я ни сказал, будет нарываться. Значит…»
– Я настаиваю! – сказал барон, протягивая к девушке руку. – Леа обманщица и поэтому пойдет со мной.
– Ручки убери! – посоветовал Сергей.
– Что? – удивился де Вержи.
– Я непонятно сказал? Кругом и шагом марш!
Лица дворян окаменели. Барон оглянулся на них и упрямо шагнул в беседку. Руку при этом он не убрал. Зря. Сергей неуловимым движением схватил его за кисть, повернул и рванул на себя. Барон рухнул на колени. Сергей тут же завернул руку ему за спину, заставив склониться до пола. Затем свободной рукой сбил с головы пленника берет и вцепился ему в волосы. Барон оказался надежно зафиксированным. Теперь каждая попытка вырваться доставляла ему мучительную боль.
– Я говорил тебе, жук помойный, убрать ручки? – прошипел Сергей. – Предупреждал или нет? Ты чего лез? Смерти ищешь? Так я подам, я сегодня добрый.
Де Вержи не ответил. Похоже, что боль мешала ему говорить. Сергей встал, медленно приподнимая барона с колен, после чего вывел его из беседки. Разом убрав руки, пнул де Вержи в зад. Барон, пролетев по воздуху, сунулся лицом в толченый кирпич, которым были посыпаны дорожки. Тут же вскочив, он выхватил шпагу.
– Я убью тебя!
Перепачканный красной пылью с ног до головы, барон был страшен и смешон одновременно. Его спутники замерли. Сергей сунул руку за спину и нащупал рукоять пистолета. «Глок» он носил на боевом взводе. Выхватить – дело мгновения.
«Если двинется – мочу! – решил Сергей. – Затем – всех остальных. Свидетелей оставлять нельзя. И пусть после разбираются! Плевать!»
Странное, не испытанное им ранее чувство овладело им. Ярость, гнев и бешеная радость одновременно. Ощущать это было жутко и упоительно. Ну?
Де Вержи, видимо, что-то прочитал в его глазах. Бросив шпагу в ножны, стащил с руки перчатку и швырнул под ноги Сергею. После чего повернулся и зашагал прочь. Спутники последовали за ним. Кроме одного.
– Меня зовут де Абре, – сказал он, подойдя. – Мой друг вызвал вас на дуэль. Вы принимаете вызов?
Сергей, ощущая разочарование от несостоявшейся схватки, кивнул.
– Я его секундант. Имя вашего?
– Антуан. Он служит у канцлера.
– Он не дворянин, – нахмурился де Абре.
– Антуан достойный и благородный человек. Других знакомых в Киенне у меня нет.
– Возьмите кого-либо из нас!
– Я не доверяю дворянам, спокойно наблюдающим, как оскорбляют женщину, – сказал Сергей. – Или Антуан, или пусть ваш барон катится!
– Ладно! – согласился де Абре.
«Здорово им приспичило!» – понял Сергей.
– За вами выбор оружия, граф!
– Рапиры! – сказал Сергей. – Осадные.
Лицо де Абре вытянулось.
– Почему? – не удержался он.
– Я не дерусь зубочистками, – пояснил Сергей.
– Боюсь, нам не удастся быстро найти…
– Это моя забота. И я предоставлю право барону выбрать оружие первым, – сказал Сергей, заметив недовольство на лице де Абре.
– Тогда за нами – место и время. Завтра на рассвете, у монастыря Сен-Дени.
– Договорились! – кивнул Сергей.
Де Абре поклонился и быстро ушел. Сергей оглянулся. Леа стояла, прижав руки к груди. По щекам ее катились слезы.
– Зачем? – прошептала она. – Из-за меня?
– Ты не понимаешь… – хотел объяснить Сергей, но она, всхлипнув, убежала. Сергей пожал плечами, вышел из беседки и зашагал к дворцу. Открыв кабинет, он стал рыться в свитках, сложенных в шкафу, и скоро нашел нужный. Подойдя к окну, развернул свиток и стал торопливо читать. К тому времени, когда за ним пришли, он уже знал, чего хотел.

18

Воин выглядел так, как и должен выглядеть гонец, проскакавший без роздыха тридцать лье: весь – от носков сапог до кончика пера на берете – запорошенный пылью и шатающийся от усталости. Его лицо покрывали разводы грязи, в которую превратилась пыль, перемешавшаяся с потеками пота. Шагнув в шатер, гонец поклонился и замер.
– Ну! – поторопил Готард.
– Де Бюи вышел из Проклятого леса. Он в Мо, ваше сиятельство.
– Не может быть! – воскликнул граф. – Мо – у перевала на пути в Киенну, Меррия в другой стороне. Это не де Бюи.
– Он! – не согласился гонец. – Двое мужчин и две женщины, как нас и предупреждали. Один из мужчин тяжело ранен: его привезли в носилках. Кроме того, содержатель таверны узнал наследницу, он видел ее в Баре.
– Вы схватили их?
– Нет, ваше сиятельство! Нас слишком мало.
– Пятеро против одного? Или вы испугались женщин?
– В погоню за бароном, сбежавшим из Бара, герцогиня выслала семерых, – сказал гонец, – и ни один не вернулся.
– Их встретила засада!
– Нет! – возразил гонец. – Я проезжал там день спустя: вы сами послали меня к Бару. Какие-то люди копались в пыли, и я спросил, чего они ищут? Мне посоветовали ехать своей дорогой, но слуга, смотревший за лошадьми, разговорился. Сказал, что именно здесь убили семерых стражей. Я осмотрел место. Лесная дорога, заросшие кустами обочины, засаду спрятать негде. Как хотите думайте, ваше сиятельство, но стражей убили барон с оруженосцем. Вдвоем. Возможно, что и один барон.
– Вот такие у меня воины! – вздохнул Готард, обернувшись к де Куртье. – Отважные и решительные. Думаю, барон уже покинул Мо.
– Он там, ваше сиятельство! – возразил гонец. – Содержатель таверны заверил: путники не спешат. Ждут, пока очнется раненый. Содержателю можно верить: он рассчитывает на награду. Мои люди присматривают за селением и сообщат, если беглецы уйдут.
– Ладно! – сказал Готард, вставая. – Два десятка воинов – в седло! Больше не нужно. Отправляемся немедленно. Ты! – граф ткнул пальцем в гонца, – оставайся и отдыхай! Сами доберемся.
– Я с вами! – вскочил де Куртье.
Готард склонил голову – дескать, что с тобой сделаешь? – и вышел из шатра. Спустя короткое время в лагере, разбитом объединенным войском мятежников, закипела суета.

* * *

Люк пришел в себя на второй день. Открыв глаза, он попросил пить. Флор, дежурившая у постели меррийца, изумленная тем, что тот заговорил, даже больше, чем радостью от его пробуждения, побежала к барону. Рей немедленно явился и некоторое время осматривал друга, щупая тому лоб, заставляя Люка глубоко дышать и отвечать на вопросы.
– Выживет! – заключил довольно. – Горячки нет, грудь не хрипит – воспаления нет. Полежать придется, но это не страшно.
Флор напоила меррийца, тот благодарно улыбнулся ей и закрыл глаза. Рей спустился на первый этаж таверны и потребовал вина. Он допивал второй кубок, когда появилась Алэйне.
– Садитесь, миледи! – пригласил Рей. – Есть повод порадоваться. Люк очнулся. Судя по всему, он поправится.
Алэйне улыбнулась и устроилась напротив. Слуга принес ей кубок, который барон немедленно наполнил.
– Нам следует решить, что дальше, – продолжил Рей. – Мы по-прежнему едем в Киенну?
– Да! – кивнула наследница.
– Люк не в состоянии передвигаться, и я не хочу бросать его среди чужих людей. Если Флор захочет за ним присматривать, вы не будете возражать?
– Нет! – ответила Алэйне, поколебавшись.
– Значит, договорились! – улыбнулся барон. – Не волнуйтесь, миледи! За перевалом – земли Киенны, там безопасно. Самое трудное позади.
«Хотелось бы надеяться!» – подумала Алэйне.
– Мы пробудем здесь пару дней, – сказал барон. – Следует убедиться, что Люк выздоравливает.
«Обо мне бы ты так заботился!» – мысленно вздохнула Алэйне.
– Чтобы не тратить время даром, советую найти портниху и сшить в дорогу теплую шапку и плащ. На перевале морозно. Лежит снег, и дуют ветра.
«Все-то ты знаешь!» – подумала Алэйне, но согласно кивнула.
Портниха в Мо нашлась, вернее, портной. Он пообещал построить теплую одежду за два дня, потребовав за работу пять дукатов. Алэйне, подумав, согласилась. Цена, по меркам Бара, показалась нормальной, а деньги у нее были. Алэйне настояла, чтоб в цену включили и рубаху из сукна, на что портной немедленно согласился. Из чего наследница сделала вывод: торговаться все же стоило.
Как бы то ни было, но она наслаждалась нечаянным отдыхом. Принимала ванну, много спала и гуляла по селению. В Мо насчитывалось несколько сот жителей. Они возделывали окружавшие селение поля, занимались торговлей, возя товары из недалекой Киенны, и обслуживали караваны купцов, направлявшихся в столицу империи. По осеннему времени караванов не было. Как пояснил содержатель таверны, перевал вот-вот закроется, купцы не успеют вернуться обратно, а кружным путем возвращаться долго. Таверна пустовала. Появлению четырех путников хозяин обрадовался и принес извинения, что не впустил их сразу.
К огорчению Алэйне, в Мо Рей перестал уделять ей внимание. Они встречались за завтраком, обедом и ужином – и только. Торопливо перекусив, барон забирался в седло и уезжал осматривать окрестности. Алэйне не понимала, зачем? Чудовищ здесь нет, до Бара далеко. Если кто и вздумает упредить мачеху, то пока доскачет, они уже уйдут.
Из одной из своих поездок барон вернулся хмурый.
– За Мо наблюдают, – поведал Алэйне. – Четверо. Расположились неподалеку лагерем, что выглядит странно: таверна пустует. Почему не остановиться в Мо? Здесь мягкие постели, вкусная еда и выпивка. Когда это солдат от этого отказывался? К тому же они не просто стоят, а постоянно в дозорах.
– Люди мачехи? – испугалась Алэйне.
– Непохоже. На сюрко воинов – герб Готарда. Я рассмотрел в бинокль.
– Зачем мы графу? – удивилась девушка.
– Узнаем! – заверил барон. – Будьте настороже. Не выходите без оружия. Автомат брать не стоит, а вот пистолет – непременно.
«А куда его прятать?» – подумала Алэйне. В Мо они с Флор переоделись в платья: мужская одежда на женщинах могла вызвать у поселян неприятие. Кобуру с пистолетом поверх платья не нацепишь. Подумав, Алэйне сунула оружие в сумочку, которую носила на поясе. Не совсем удобно, но все же.
Рей слово сдержал. Вызвав хозяина таверны, он заперся с ним и о чем-то долго говорил. От барона хозяин вышел взмокший и с опущенным долу взором.
– Воины следят за нами, – сообщил Рей Алэйне. – Трактирщика предупредили о нашем появлении и обещали награду. Он и расстарался.
– Готард сговорился с мачехой? Это невозможно!
– В политике возможно все, – сказал Рей.
– Готард хочет меня схватить?
– Трактирщик говорит, больше интересовались мной, чем вами, что странно. Зачем Готарду какой-то барон?
– Нам следует немедленно уйти!
– Нет, миледи! – покачал головой Рей. – Я не оставлю друга в руках мятежников. Они могут его убить.
– А нас?
– Мы в состоянии дать отпор.
– Здесь?
– Встретим Готарда в поле. Думаю, он будет завтра. До ставки графа два дня пути, а гонец, если верить трактирщику, ускакал позавчера. Успеем подготовиться. Я могу рассчитывать на вас, миледи?
– Да! – ответила Алэйне.
В тот день произошло еще событие. Поднявшись навестить Люка, Рей с наследницей застали в коридоре плачущую Флор.
– Что случилось? – насторожился Рей.
– Люк… – всхлипнула Флор. – Он постоянно смотрит на мой лоб. Сюда! – Девушка указала на багровый шрам, изуродовавший ей лицо. – Он теперь ни за что на мне не женится! Я сирота, бесприданница, а теперь еще и уродина!
Флор зашлась в рыданиях. Рей внимательно посмотрел на девушку и повернулся к Алэйне:
– Мы можем поговорить?
Алэйне кивнула. Оставив в коридоре Флор, они зашли в комнату наследницы.
– Миледи, – начал Рей. – Вы обещали мне плату. Могу я попросить часть?
«Зачем?» – подумала Алэйне.
– Мы преодолели половину пути, причем самую опасную. В дальнейшем будет легче. Я думаю, что вправе…
– Сколько вам нужно? – перебила Алэйне.
– Пятьдесят тысяч дукатов.
«Ого! – изумилась Алэйне. – Целое состояние! Зачем столько? Собирается подкупить Готарда? Пожалуй… Для графа это огромные деньги, доход от Дурга лет за двадцать. Рей поступает мудро. Бой может кончиться непредсказуемо, и неизвестно, как все сложится». Алэйне достала сумку и отсчитала барону пять векселей. Тот поклонился и торопливо вышел. Томимая любопытством, Алэйне устремилась следом.
Флор все еще стояла в коридоре. Рыдать она прекратила и только тихонько всхлипывала.
– Вот! – Рей протянул ей векселя. – Пятьдесят тысяч дукатов. Тебе на приданое.
«Он с ума сошел!» – ахнула Алэйне.
Флор перестала всхлипывать и недоверчиво глянула на барона.
– Бери! – сказал Рей. – Теперь ты богата.
Флор бережно взяла бумаги, рассмотрела и прижала к груди. После чего вновь заплакала.
– Что еще? – удивился Рей.
– Он все равно на мне не женится! Даже на богатой!
– Идем! – Рей взял ее за руку.
Они с девушкой вошли к Люку и встали у порога. Алэйне просочилась следом. Мерриец не спал. Нечаянную делегацию он встретил удивленным взглядом.
– Люк де Рюноско, – начал Рей, откашлявшись, – я, ваш шурин и сюзерен, спрашиваю вас: знаете ли вы девушку, которая стоит рядом со мной?
– Да! – ответил Люк. Голос его был тих, но звучен.
– Она благородного происхождения, но сирота и бесприданница. Ее лицо обезобразил шрам. Но у нее чистая душа и доброе сердце. Она любит вас. Любите ли вы ее?
– Да! – сказал Люк.
Флор тихо ойкнула.
– Согласны ли вы взять ее в жены и быть ей добрым мужем и надежным защитником?
– Да!
– Лю!..
Флор вырвала ладошку из руки барона и метнулась к кровати. Упав на колени, она стала покрывать поцелуями лицо меррийца.
– Идемте, миледи! – сказал Рей. – Мы здесь лишние.
Они спустились вниз, где Рей заказал вина.
– Почему вы сказали, что Флор – бесприданница? – спросила Алэйне после того, как они выпили.
– Чтобы знала: Люк женится на ней не ради денег. Флор этого не забудет. Что до приданого, то она скажет ему сама. Думаю, уже сказала. – Рей усмехнулся. – Я обязан извиниться перед вами, миледи!
– За что? – удивилась Алэйне.
– Вы оказались правы: наши женщины умеют любить. Все эти дни Флор не подпускала к Люку служанок. Сама кормила его, убирала за ним, сидела у его постели ночами. Такую преданность редко встретишь. Люку необычайно повезло!
«Подумаешь! – насупилась Алэйне. – Просто подлизывалась! Рей тоже хитрый. И Флор облагодетельствовал, и с оруженосцем расплатился, причем моими деньгами. Люк, конечно же, их заслужил, но получается, что я тут ни при чем…»
Алэйне переполняла обида. Рей мог сказать ей, для чего ему векселя. Не счел нужным…

* * *

Разъезд вылетел навстречу отряду, когда тот оказался в виду селения.
– Барон ушел из Мо? – крикнул Готард, когда всадники приблизились.
– Нет, ваше сиятельство! – ответил ближний воин. – Барон здесь и ждет вас! Хочет поговорить.
– Что? – заревел граф.
– Он вышел к нашему лагерю на рассвете, – продолжил воин, облизав губы. – Попросил передать…
– Олухи! Дармоеды! Почему не схватили?
– Он предупредил, что убьет нас, если попытаемся. Как стражей из Бара…
Воин опустил голову.
– Вот! – сказал граф, ткнув в воинов пальцем. – Видите, шевалье? Трусы!
Де Куртье поморщился. Готард избегал называть его бароном, хотя Элеонора и представила его подобающим образом.
– Где Рейнольдс? – спросил он воина, в свою очередь давая понять, кто здесь настоящий де Бюи.
– Там! – указал рукой воин. – Он просил передать, ваше сиятельство, что ждет вас одного.
– А если не послушаю? – хмыкнул Готард.
– Он воспримет это как нападение и начнет убивать. Он так и сказал, ваше сиятельство.
– Прочь с глаз моих! – рявкнул Готард.
Разъезд словно испарился. Граф привстал на стременах и приложил ладонь к глазам.
– И вправду ждет, – сказал, опускаясь в седло. – Ладно…
Он взял поводья.
– Я бы не рисковал, – заторопился де Куртье. – Неизвестно, что задумал Рейнольдс.
– Хотите, чтоб воины сочли меня трусом? – окрысился граф. – Барон один, с ним я как-нибудь справлюсь.
– Я с вами!
– Как хотите! – пожал плечами Готард. – Думаю, де Бюи все равно. Если он не испугался четверых…
Они отделились от замершего отряда и неспешной рысью направились к одинокому всаднику, маячившему у въезда в селение. Спустя короткое время граф с шевалье разглядели спокойное и уверенное лицо барона, который с любопытством смотрел на приближавшихся гостей. Оружия в руках де Бюи не наблюдалось; судя по всему, нападать или обороняться он не спешил. «Трусы!» – подумал Готард о своих воинах.
– Приветствую вас, граф! – поклонился барон, когда Готард приблизился. – Что привело вас в Мо?
– Желание призвать вас к ответу! Вы изменник, де Бюи!
– Неужели? – удивился Рей. – И кому я изменил?
– Герцогству!
– Каким образом? Отказался убить наследницу?
– При чем здесь она? – поморщился граф.
– Элеонора, вызвав меня в Бар, предложила убить Алэйне. Я отказался. Герцогиня пригрозила расправой. Нам обоим пришлось бежать.
– Ложь! – воскликнул де Куртье.
– Кто это? – спросил барон, глянув на шевалье.
– Барон де Бюи! – приосанился де Куртье.
– С каких пор? До сих пор Бюи принадлежало другому.
– Герцогиня лишила вас титула и земель, передав их мне.
– У вас есть жалованная грамота?
– Нет, – растерялся шевалье.
– В соответствии с ордонансом Бодуэна Великого, – скучным голосом сказал Рей, – герцоги Барские имеют право жаловать земли, дающие право титула, только в том случае, если те стали выморочными. Если же у земель имеется законный владелец, то лишить его прав и передать их другому разрешено лишь с дозволения императора, каковое подтверждается жалованной грамотой. Дворянин, не имеющий грамоты, не смеет именовать себя не принадлежащим ему титулом под страхом лишения всех прав состояния и заключения в крепость. Я изучал право в Киеннском университете, господа! Хотите оспорить?
Готард глянул на де Куртье. Шевалье сидел с багровым лицом.
– В таком случае продолжим! – сказал Рей. – Итак, граф! Я отказался убить Алэйне и по ее просьбе везу ее в Киенну, где наследница собирается искать помощи и защиты. С каких пор это считается изменой? И почему нас ищете именно вы?
– Мы заключили соглашение с герцогиней, – ответил Готард, прокашлявшись. – Она заверила, что вы изменник, вставший на сторону Меррии.
– Чью? – изумился Рей.
– Меррии, – подтвердил Готард. – Как только в Баре начнется междоусобица, меррийцы нападут на герцогство и захватят его. Так сказала Элеонора.
Рей захохотал. Смеясь, он вытирал слезы тыльной стороной ладони. Готард смотрел на него, насупившись.
– Граф! – сказал Рей, отсмеявшись. – Вы немолодой человек, много видевший на своем веку, и годитесь мне в отцы. Как вы поверили в эту чушь?
– Вы были женаты на меррийке, – буркнул уязвленный Готард. – Ваш шевалье и ближайший сподвижник – мерриец.
– Они с сестрой – изгнанники, которым я дал приют. Они приняли святое крещение, и я женился на Тее, поскольку она была умна и красива. Что тут удивительного? Вы хоть бы спросили своих купцов, граф! Меррия погрязла в пучине междоусобиц, тамошние кланы борются за власть, у них даже в мыслях нет воевать с Баром. Люк с Теей, к слову, стали жертвой междоусобной войны, потеряв в ней свои земли. И еще. Если я меррийский пособник, то что делаю в Мо, который находится на противоположной от Меррии стороне?
Готард засопел.
– Это всего лишь слова! – выпалил сердито. – Кто может их подтвердить?
Рей сунул пальцы в рот и свистнул. Из-за ближайшего стога выскочил всадник и направился к мужчинам. Спустя мгновение граф и шевалье разглядели в нем наследницу. Задравшийся подол платья открывал сапоги Алэйне, одной рукой она держала поводья, а в другой сжимала какой-то странный предмет.
– Я все слышала, – сказала наследница, подъехав. – Барон сказал вам правду, граф. Мачеха хотела меня убить и поручила это барону, пообещав в награду графство Эно. Она даже предлагала Рею стать ее мужем. Де Бюи, будучи человеком чести, отказался. Поэтому мы скрываемся.
– Ложь! – встрял де Куртье.
– Молчи! – прошипела Алэйне. – Я знаю тебя! Твой родитель отирался в приемной герцога, выпрашивая титул, но не получил его, поскольку Родгер не любил лизоблюдов. Что обещала тебе мачеха за мою смерть? Ты уже переспал с ней? Знаешь, какой ты у нее по счету?
– Сука!
Шевалье выхватил шпагу. Алэйне отшатнулась, но клинок де Куртье, устремивший к наследнице, встретил на своем пути другой. Рей, незаметно для графа вытащивший рапиру, успел вовремя.
– Оружие в ножны! – рявкнул Готард.
Де Куртье помялся, но подчинился. Рей оружия не опустил.
– По законам империи лицо, поднявшее руку на члена правящей династии, подлежит смерти! – сказал он. – Алэйне – родственница короля и будущая герцогиня Барская. Шевалье не только покушался на ее жизнь, но вдобавок грязно оскорбил. Я требую исполнения закона!
– Я не вожу с собой палача! – сморщился Готард. – И не вправе выносить приговоры людям герцогини.
– Она вправе! – Рей указал на Алэйне. – Ваше слово, миледи?
– Смерть! – сказала Алэйне.
– Я не позволю! – вскричал де Куртье, хватаясь за шпагу.
– Как будто тебя спрашивают! – ответил Рей, нанося удар.
Шевалье отбил его, и всадники закружились, пытаясь достать противника клинками.
– Спешьтесь! – рявкнул Готард. – Если уж деретесь, то делайте по правилам. Вы дворяне, а не пьяные стражи!
Рей с шевалье подчинились. Оказавшись на земле, де Куртье немедленно сделал выпад. Барон отбил его, затем – второй и последующий.
– Руку ставил Тьер? – спросил, отступая. – Он! – заключил, не дождавшись ответа. – По манере видно. Тьер был хорошим фехтовальщиком, но мой отец – лучшим.
Он нанес молниеносный укол, метя в шею противника. Де Куртье с трудом отбил удар. При этом его шпага скользнула вверх, и клинок барона резко, почти без замаха, как кнутом, хлестнул по плечу шевалье. Тот вскрикнул и выронил шпагу.
– Вот и все! – сказал Рей, упирая кончик клинка в грудь соперника. – Готовы к смерти, шевалье?
Де Куртье не ответил. Лицо его побелело. Барон оглянулся на графа. Тот пожал плечами.
– Возьму на себя смелость ходатайствовать о пощаде, – сказал Рей, – при условии что шевалье попросит прощения…
– Я прошу! – закричал де Куртье. – Умоляю! Миледи!..
– Нет! – сказала Алэйне.
– И… расскажет, что поручила ему Элеонора, – невозмутимо продолжил Рей. – Ну?
– Она велела убить наследницу, – сказал де Куртье, нервно облизав губы, – и вас. При первой же возможности. Для этого все затеяно. Меррия нападать на Бар не собирается…
– Падаль! – вскричал Готард. – Ты и твоя шлюха!.. Пощадите его, барон! Я отвезу мерзавца в Дург, где он повторит все перед баронами. Элеоноре – конец!
– Рад угодить вам, граф! – сказал Рей, отступая.
– Не смей! – крикнул Готард, заметив, что шевалье ищет глазами шпагу. – Тебе больше не носить ее. Прочь отсюда! Пешком! Как простолюдин!
Де Куртье повернулся и побрел к отряду, зажимая ладонью раненое плечо.
– Барон! – попросил Готард. – Могу я поговорить с вами с глазу на глаз?
Рей кивнул и, бросив шпагу в ножны, забрался в седло. Они с графом, провожаемые хмурым взглядом Алэйне, отъехали в сторону.
– Прости меня! – сказал граф, когда они удалились достаточно далеко. – Я старый волк, но меня провели, как виллана на торге.
– Элеонора умеет! – кивнул Рей. – Алэйне рассказывала: у нее есть горбун, которого зовут Сисар. Тот и выдумывает подобные гадости. По его навету казнили Эно, пытались убить наследницу.
– Я знаю Сисара! – сказал Готард. – Мерзкий тип. Даст бог, поймаю!.. – Он сжал кулак.
– Каковы ваши намерения, граф?
– Вернусь в Дург, соберу баронов и расскажу обо всем. Мы обложим Бар и заставим Элеонору сдаться.
– А дальше?
– Элеонора даровала нам грамоту, которая предоставляет право по истечении срока ее регентства решать, кому править герцогством.
– Сама подписала себе приговор? – удивился Рей. – Это ее горбун надоумил?
– Наверное, – пожал плечами Готард. – А что станете делать вы?
– Собирались в Киенну… Может, отправиться с вами? Заменим Элеонору на Алэйне и кончим дело?
– Бароны не примут наследницу! – вздохнул Готард. – Сам знаешь почему.
– Это неправда! – сказал Рей. – Алэйне не развратница.
– Ты можешь это доказать?
– Ну… – замялся Рей. – Вы сами понимаете… Как благородный человек я не имею права сообщать о подробностях.
– Ты не промах, барон! – усмехнулся Готард. – То-то она у тебя, как собачка, на свист прибегает. Понятное дело: долгое путешествие, ночлег под небом… Отчего, кстати, вы забрались в лес?
– Чтоб не перехватили в пути. Если б Люка не ранили, то были бы уже на землях Киенны.
– Кто помог вам зайти и выйти?
– Никто. Лес впускает и выпускает несчастных.
– Ты не похож на несчастного! – заметил Готард, выразительно глянув в сторону Алэйне.
– Я был опечален ранением друга. У Алэйне чудовища обезобразили фрейлину. Мы были расстроены, и лес выпустил нас.
– На все у тебя есть ответ! – вздохнул Готард. – Вот что, сынок! Бери свою герцогиньку и отправляйся, куда ехал. Пусть король выдаст ее замуж. Если вернется с мужем, попытаюсь уговорить баронов. Иначе – нет! Прощай!
Готард развернул коня и ускакал.
– О чем вы говорили? – ревниво спросила Алэйне, когда барон подъехал.
Рей пересказал. Лицо Алэйне пошло пятнами.
– Ты намекнул, что я твоя любовница?!
– Лучше иметь любовником мужчину, чем женщину, – пожал плечами Рей. – Это поможет занять трон.
– А какая слава обо мне пойдет? Имела любовника… Мне замуж выходить!
– Думаю, вашему супругу будет плевать.
Алэйне недоуменно посмотрела на спутника.
– Он женится на герцогстве, а не на вас, – пояснил Рей. – В таких случаях закрывают глаза на куда большее. Когда в брачную ночь вы удивите супруга, он, возможно, и не обрадуется. Целомудрие не считается достоинством в глазах знати. Или вы не знали этого? Едем, миледи! Пора собираться!
«И еще ты отпустил любовника мачехи, – думала Алэйне, тащась следом. – Мог хоть для приличия меня спросить. Дал графу понять, кто здесь главный. Я всего лишь любовница, которой вертят, как хотят. А ведь я даже не целовалась с тобой…»
Почему-то последнее обстоятельство огорчало Алэйне более всего.

19

Буран застиг их на перевале.
К седловине они вышли к полудню. Кони, ступая подкованными копытами по каменистой тропе, поднимались по склону ходко и уверенно. Запасную лошадь Рей взял только одну, да и ту – на всякий случай. В ближайшем городе империи он собирался коней продать и нанять карету. Будущей герцогине Барской следовало путешествовать по землям Киенны приличным ее титулу способом.
Оружия кони не несли. Еще до рассвета Рей погрузил его в мешки и куда-то увез.
– Закопал! – пояснил Алэйне, вернувшись. – Место укромное, не отыщут. А нам столько не нужно. Дороги в Киенне безопасные, а случись разбойники – из пистолетов отобьемся. Шайки большими не бывают, у нас на двоих – три ствола и сотни патронов. Я еще и автомат прихватил…
Алэйне не спорила. После вчерашнего разговора она пребывала в грустном настроении. Печали добавило прощание с Флор. Та плакала и целовала наследнице руки, благодаря за приданое. Флор догадалась, откуда взялись векселя. Алэйне сама едва не всплакнула: успела привязаться к фрейлине. Как теперь без нее? В первом же селении Киенны Рей обещал нанять служанку, но разве заменит чужой человек родственную душу? Алэйне ощущала себя осиротевшей.
Нечто подобное, судя по всему, испытывал и Рей. На прощание он расцеловался с Люком, наказав Флор хорошо за ним присматривать. Та охотно пообещала.
– Не спеши, окрепни! – наставлял меррийца барон. – Затем бери Флор и поезжайте в Бюи. Передай воинам мой приказ: перекрыть дорогу и не впускать людей из герцогства. Неизвестно чем эта история с Элеонорой кончится. Вдруг очередной претендент на баронство объявится? Или кто другой? Гоните их в шею! В ущелье вы любое войско сдержите. Предупреди вилланов: если что, пусть уходят в горы. Остаешься в Бюи вместо меня. Командуй!
Люк, слушая, молча кивал. В глазах у него стояли слезы.
– Вот! – Рей выложил на кровать кошелек. – На первое время. Лишних коней, мечи и арбалеты стражей продашь в пути. До Бюи денег вам хватит, а в замке золота много – за коней и оружие норгов выручили. Бери, сколько потребуется, скажи казначею: я разрешил. Тебе ведь венчаться.
– Мы обождем! – сказал Люк, переглянувшись с Флор. – Я хочу, чтоб мой сюзерен и самый близкий друг был на нашей свадьбе.
Говорил мерриец, как заметила Алэйне, с акцентом, при этом слегка картавя.
– Не стоит! – возразил Рей. – Я могу задержаться, а Флор не терпится! – Он подмигнул девушке, и та зарделась. – Венчайтесь, отпразднуем потом!
На том и расстались. И вот теперь, поднимаясь по склону, Алэйне вспоминала события прошедших дней. Как быстро они пролетели! В Проклятом лесу им было опасно, но хорошо. Мысли занимала тревога за жизнь, но остальное виделось ясным. После Мо все изменилось. Им более не нужно скрываться, а Рей теперь не защитник, а проводник. В Киенне они расстанутся. Это хорошо или плохо? Алэйне не могла определиться. А потом… Как встретят ее в Киенне? Действительно, как сказал Рей, выдадут замуж? За кого? Хорошо еще, если за молодого и красивого, а вдруг за старика?
За старика Алэйне не хотелось. Она не спешила бы замуж, но с королем не поспоришь. Трон в герцогстве ждать не будет. Готард дал понять: незамужней наследнице рассчитывать на него не следует. Король, конечно, может вступиться, но это война. Зачем она Киенне? Проще сбыть наследницу с рук.
От этих мыслей становилось тоскливо. Находясь в их власти, Алэйне перекусила на устроенном близ седловины привале, взобралась в седло и двинулась за спутником. Они ступили на узкий карниз, огибавший пропасть, и продвинулись по нему с четверть лье, когда с неба посыпался дождь. Падая на холодные камни, вода немедленно замерзала и превращалась в лед. Кони стали оскальзываться.
– Спешиваемся! – крикнул Рей и спрыгнул на камни. Алэйне последовала его примеру. – Беда, миледи! – сказал он, пробравшись к ней между скалой и крупами коней. – Надвигается буран. Возвращаться нельзя – заблудимся. Двигаемся вперед. Берите коня за повод и крепко держитесь за него! Поскользнетесь – сумеете устоять. А вот если конь станет падать – повод немедленно бросайте! Не то лошадь утащит вас в пропасть.
Алэйне кивнула. Рей освободил запасную лошадь от привязи, и они медленно двинулись дальше. Дождь сменился снегом. Мокрый и тяжелый, он залеплял глаза, оседал на одежде, но, самое опасное, превращал и без того скользкую дорогу в каток. Алэйне пробиралась бочком, вжимаясь спиной в холодные скалы. Несколько раз она оскальзывалась, но зажатый в кулаке повод помогал удержаться на ногах. Всякий раз при этом у Алэйне холодело внутри, а после прошибал пот. Они продвигались, потеряв счет времени, как внезапно случилось страшное. Шедшая перед Алэйне запасная лошадь попала копытами на откос, заскользила и начала сползать в пропасть. Алэйне рванулась на помощь, но вспомнила наставление Рея и замерла, прижавшись к стене. Лошадь изо всех сил цеплялась подковами за дорогу, но лед под снегом не давал ей возможности устоять. Задняя часть животного свесилась в пропасть, лошадь попыталась опереться на передние ноги, но те соскользнули. Лошадь жалобно закричала. Алэйне разглядела испуг и мольбу в черных глазах, копыта мелькнули над краем обрыва, и истошное ржание пропало внизу.
– Миледи! – расслышала она голос Рея. – Вы целы?
– Да! – крикнула Алэйне.
– Пожалуйста, осторожнее! Осталось совсем немного.
Алэйне собралась с духом и двинулась дальше. Приставными шажками она миновала место падения лошади и отлипла от стены. Далее карниз уклонялся в сторону от пропасти, идти стало легче. Скоро он и вовсе кончился. Впереди показалась довольно просторная площадка. Видимо, ее и имел в виду Рей, заверяя, что идти недолго.
Барон встретил девушку на карнизе, взял за руку и отвел от обрыва.
– Дальше не пойдем! – сказал решительно. – Слишком опасно.
На площадке нашлась пещерка, вернее, расщелинка десяти шагов в длину и двух в ширину с неровным каменистым полом. Потолка видно не было, но небо вверху не просматривалось. Ветер в расщелинку тоже не задувал. Алэйне, зайдя внутрь, устало присела на камень, а Рей занялся обследованием укрытия, а затем – площадки перед ним.
– Дров нет! – сообщил грустную весть по возвращении. – Придется мерзнуть. Одеяла и спальные мешки пропали с запасной лошадью.
В справедливости слов спутника Алэйне убедилась довольно скоро. Пока они двигались, ей было жарко, а здесь, среди промерзших каменных стен, тело начало стыть. Длинный плащ на меху, построенный портным в Мо, промок, как и сапоги, и совершенно не согревал. Зубы Алэйне начали выбивать дробь, стуча раз от разу все громче.
– Вот что, миледи! – Рей взял ее за руку. – Так мы до утра не протянем. Надо лечь.
Он снял свой длинный, грубого сукна плащ, расстелил на полу, затем принес снаружи два седла. Бросив их в головах, он стащил с Алэйне плащ и знаком велел ей ложиться. Алэйне подчинилась. Рей примостился рядом, укрыл их обоих плащом девушки, затем придвинулся к ней со спины и крепко обнял. «Что вы себе позволяете?!» – хотела возмутиться Алэйне, но барон шепнул в ушко:
– Порознь замерзнем. Поверьте! Мне приходилось ночевать в горах. Только согревая друг друга, можно спастись.
Алэйне затихла. Рей взял ее озябшие ладошки в свои. Скоро они согрелись. А затем тепло стало медленно течь по телу, продвигаясь от спины к животу и далее – к ногам. Глаза Алэйне стали слипаться. Опасная дорога, пережитый страх, усталость – все это настолько вымотало ее, что она не заметила, как уснула.
Пробуждение вышло поздним. Открыв глаза, Алэйне увидела свет, падающий в расщелину, и поняла, что снаружи утро. А ведь легли они еще засветло. Алэйне вспомнила прошедшую ночь. Несколько раз она просыпалась от холода – с нее сползал плащ, и тогда, вместо того чтоб его поправить, она начинала жаться к Рею, жалобно при этом скуля. Барон просыпался и укрывал ее. После чего вновь обнимал. Алэйне покраснела, припомнив это, но долго переживать не стала. В конце концов, ничего предосудительного не произошло. Спали-то они одетыми! А что обнявшись, так это для тепла.
– Проснулись? – спросил Рей, заглянувший в расщелину. Выглядел он хмурым. – Я не стал будить вас с рассветом – снег еще лежал. Солнце растопило его. Вставайте! К сожалению, не могу вас накормить – еда была в тороках запасной лошади. И автомат пропал… – Он вздохнул. – В горах нападать на нас некому, и я держал его во вьюке. Ничего! Спустимся и что-нибудь придумаем.
Кони стояли уже заседланными. Алэйне нахлобучила шапку, сунутую бароном ей под голову, и забралась на кобылку. Они тронулись в путь. Вскоре выяснилось, что в снегопад, сами того не подозревая, они миновали самый опасный участок пути. Склон убегал вниз, и чем дальше, тем более становился пологим. Скоро горы и вовсе кончились. Они выбрались в долину и заметили неподалеку хижину, сложенную из потемневших от непогоды бревен.
– Это караванщики построили! – догадался Рей. – Для отдыха после перевала. Славно!
Хижина оказалась неожиданно просторной. Внутри имелся выложенный из камней очаг с подвешенным на треноге медным котлом. Дым от костра выходил в отверстие, проделанное над очагом в камышовой крыше. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные нары. При необходимости здесь мог переночевать с десяток застигнутых непогодой человек. Внутри было на удивление свежо: или люди были здесь недавно, или же дыра в крыше обеспечивала приток воздуха.
Хижина располагалась среди просторного двора, огороженного высоким плетнем, внутри имелся колодец и поленница из нарубленных толстых веток. Караванщики, судя по всему, обустроились основательно.
– Согреем воды и умоемся! – предложил Рей. – А я схожу в заросли, может, подстрелю кого. Разожгите пока огонь, миледи!
Алэйне направилась к поленнице и принялась складывать на изгиб локтя дрова. Занятая мыслями, она не обратила внимания на шипение, раздавшееся среди дров. Внезапно острая боль, пронзившая ее ладонь, заставила ее прийти в себя.
Алэйне ойкнула и отдернула руку. На тыльной стороне ладошки виднелись две красные точки. Алэйне глянула на поленницу. Вдоль веток скользило, втягиваясь в щель, пестрое, узкое тело. Змея! Алэйне завизжала – громко и испуганно. За оградой послышался топот, и во двор ворвался не успевший отойти далеко Рей.
– Там! Там… – закричала Алэйне, указывая рукой, и пошатнулась. Мир вокруг стал бледнеть и качаться. Рей подхватил ее на руки, отнес в хижину. Там, уложив на нары, стал лихорадочно рыться в сумках. Алэйне еще успела заметить, как он извлекает знакомую коробку с крестом и бежит к ней, после чего свет перед глазами сузился и померк…

* * *

В хижине было светло. Солнечный свет, пробиваясь сквозь узкое окошко, прорубленное в стене, падал на край нар, превращая потемневшее от времени дерево в благородную, покрытую патиной бронзу. Алэйне протянула к нему руку, и свет выхватил из полумрака ее покрасневшую и распухшую ладонь. «Змея! – вспомнила Алэйне. – Меня укусила змея!»
Она испуганно приподняла голову и огляделась. Никаких змей рядом не наблюдалось. Она лежала на нарах, укрытая меховым плащом, а в хижине никого не было. Тело ныло от долгого пребывания в одной позе, а мех на плаще почему-то щекотал кожу. Алэйне приподняла край. Она лежала под плащом совсем голая. Одежды не было – совсем никакой. Только лоно и ягодицы укрывало нечто вроде набедренной повязки. «Это для чего? – подумала Алэйне с тревогой. – Зачем он меня раздел?»
Словно услыхав ее мысли, в дверной проем шагнул Рей.
– Очнулись, – обрадовался он. – Слава Иисусу! Второй день пошел… – Он метнулся к очагу и зачерпнул из котла ковшом. – Выпейте! Это бульон. Удалось подстрелить фазана, и я его сварил. Вам нужен бульон…
Алэйне, ощутив жажду и голод одновременно, приникла к ковшу и принялась пить теплую, пахучую жидкость. Бульон был без соли, зато наваристый. Видимо, нагулять жирок фазан успел. Опорожнив ковш, Алэйне откинулась на седло, служившее ей подушкой, и вздохнула.
– Плохо? – сочувственно спросил Рей.
– Нет! – ответила девушка. – Слабость и голова чуть кружится.
– Это болотная гадюка, – сказал Рей. – Заползла в поленницу на зимовку, а вы ее потревожили. Я ее убил – не то еще других покусает. Яд этой змеи очень опасен, люди, укушенные ей, чернеют и умирают. Нам повезло, что среди лекарств нашлась сыворотка, и она не утратила силу. Напугали вы меня, миледи!..
– Рей! – перебила Алэйне. – Почему я голая?
Рей смущенно кашлянул.
– Видите ли, миледи… Когда вы утратили сознание… Если с человеком такое случается, его тело слабеет и не держит того, что во внутренностях. Оно вываливается наружу…
– Ты хочешь сказать?!
Алэйне торопливо откинула край плаща и принюхалась. Странно, но ничем не пахло.
– Не беспокойтесь! – сказал Рей. – Я раздел и обмыл вас. Рубаху пришлось выбросить, но у вас есть запасная. Платье не пострадало: плотное сукно рубахи не пропустило нечистот. Я обрезал только подол, верхнюю часть рубахи разорвал и запеленал вас на всякий случай…
– Ты меня мыл?
Алэйне приподнялась на нарах.
– Вам неприятно, что я видел вас голой? Не нужно стыдиться, миледи! Вы были без сознания, а рядом не нашлось женщины, которой следовало это поручить. Я старше вас и был женат…
– Я не об этом! Ты мыл меня, обгаженную!
– Мне приходилось делать вещи куда более неприятные, – пожал плечами Рей. – Это такая малость!
– Это не малость! – покачала головой Алэйне. – Это вовсе даже не малость! Ты барон, а не слуга, выносящий горшки за господами. – Она помолчала. – Было противно, да?
Рей вздохнул.
– Расскажи!
– Я не сразу решился, – пробормотал он. – Вы правы: мне не доводилось заниматься подобным. Я колебался. Но тут представил, как вы будете в этом лежать… Моя будущая герцогиня. Маленькая и отважная девочка, которая шла со мной через Проклятый лес, сражаясь с чудовищами, не жалуясь и не капризничая. Я решил, что обязан это сделать. Да, противно. Но мне приходилось видеть и более гадкие вещи. Вы лежали такая беспомощная, и я боялся, что вы не выживете, и мне придется похоронить вас во дворе. Тогда я подумал, что хоть это могу сделать для вас…
Он запутался и опустил взор.
– Почему ты не смотришь на меня? – спросила Алэйне. – Тебе неприятно? После этого?
– Что вы! – удивился Рей. – Я просто смутился. Вы так переживаете из-за этого пустяка. Не стоит, миледи! Вы очень красивая! Смотреть на вас – одно удовольствие.
Алэйне заплакала. Рей осторожно погладил ее по голове.
– Не надо! Все хорошо.
Алэйне глубоко вздохнула и вытерла слезы.
– Прости! – сказала, шмыгнув носом. – Я не плакала много лет. Разучилась. Я была любимым ребенком родителей, они ласкали и баловали меня. Но умерла мама, а отец снова женился. Мачеха возненавидела меня. Она говорила отцу про меня гадости, которая сама же и сочиняла, а он верил и наказывал меня. Придворные, запуганные мачехой, меня сторонились. Мне некому было пожаловаться, я всем мешала. Тогда я перестала плакать. Я никому не верила… Тебя с Люком я тоже боялась. Вы могли убить и ограбить меня, и никому не было бы до этого дела. Но вы защищали меня. Ты заботился обо мне, кормил и согревал своим телом. И не потому, что я пообещала тебе денег. Ты легко мог забрать их, после чего уйти. Например, сейчас. Сказать про змею, и все бы поверили… Но ты остался и спас меня. Не побрезговал прибрать за мной. Ты очень славный, Рей!
– Вы тоже… – сказал Рей… – замечательная. Такая красивая и храбрая одновременно. Настоящий товарищ. Я не встречал прежде таких женщин. Правда, миледи!
– Не называй меня больше так! – попросила она. – Ты мне более не подданный. Друг, самый близкий.
Рей кивнул.
– Обращайся ко мне «Аль». Так звали меня родители.
– Хорошо! – сказал Рей.
– О чем бы ты ни попросил меня, я постараюсь исполнить. Все, что в моих силах. Знай!
Она обняла его за шею и поцеловала. Раз, затем другой. Он погладил ее по голове и отстранился.
– Тебе нужно покрепиться перед дорогой. Здесь нам оставаться нельзя – нет пищи. Фазан, которого я подстрелил, попался случайно – отбился от стаи. Поешь!
Он сбегал к котлу, выловил из него ножом и принес на дощечке куски разваренного мяса.
– А ты? – спросила Алэйне.
– Я сыт! – сказал Рей, отводя взгляд.
– Не ври! – вздохнула она. – Давай вместе! Потом я оденусь, и мы уедем.
– Ты сможешь сидеть в седле?
– Поедем вдвоем на одной лошади. Ты будешь меня придерживать.
– Верно! – обрадовался Рей.
Вдвоем они расправились с фазаном, запив мясо теплым бульоном. После чего Рей помог Алэйне одеться. Та, не стесняясь, поднимала руки, он набрасывал на нее рубашку, затем – платье, а после, поставив на ноги, обдернул подолы. Усадив, натянул на ноги чулки с сапогами. Одежда и обувь высохли и приятно согрели тело Алэйне. Оседлав коней и прицепив к седлам сумки, Рей закутал девушку в плащ, вынес и усадил боком на круп коня. Алэйне чувствовала, что может идти сама, но возражать против такой заботы не стала. Рей забрался в седло, обнял ее, и они тронулись. Чавкали по раскисшей земле копыта коней, моросил мелкий дождь, но Алэйне не замечала его. Она сидела, прижимаясь к Рею, и не глядела по сторонам. Ей и без того было хорошо. Так, как не бывало уже давным-давно. Ради этого стоило пережить укус змеи.

20

Хорхе встретил Сергея хмурым взглядом.
– Все же нарвался! – сказал, покачав головой, и поднял руку, показывая, что не желает слышать возражения. – Вот! – Он бросил на стол маленький свиток. – Ночной пропуск. Лошадей приведут, как стемнеет. Он сопроводит! – Хорхе указал на застывшего сбоку Антуана. – Скачите в мое имение. Дорога здесь безопасная. Днем выспитесь, а ночью вызовешь бот – и на станцию! Все понял?
– Я остаюсь! – сказал Сергей.
– Только попробуй! – взъярился Хорхе. – Мне за тебя перед Землей отвечать? Объяснения писать? Каким образом куратор оказался на Гее и почему его здесь убили?
– Не убьют! – возразил Сергей.
Хорхе возмущенно засопел.
– Господин! – выступил вперед Антуан. – Вы не понимаете. Де Вержи – лучший фехтовальщик Киенны. Семнадцать дуэлей. Шестеро убиты…
– Семеро.
– Что? – удивился Антуан.
– Семеро убитых и десять раненых. В первом сообщении была ошибка. Позже ее исправили. Но в итоговый отчет вошла первая цифра.
– Почему знаешь? – сощурился Хорхе.
– Читал.
– И не впечатлился?
– Нет.
– Та-ак! – Хорхе уперся руками в бока. – Расскажите нам, граф, что еще вы вычитали? И с чего так раздухарились? Какого рожна вообще задрался с бароном? Леа ничего не грозило.
– Она ни при чем, – сказал Сергей. – Не было бы Леа, нашли бы другой повод. Не сегодня, так завтра. Вержи – клеврет герцогини де Шантрэ, самого ярого вашего врага, предводителя партии недовольной реформами знати. Эта титулованная потаскуха спит и видит на должности лорда-канцлера своего муженька-рогоносца. Из семерых убитых Вержи шестеро – недруги герцогини, ныне уже покойные. Прочих барон щадил. Моя дуэль – подкоп под вас, Георгий Степанович. Герцогиня присылала мне письма, пытаясь затащить к себе в постель и таким путем переманить на свою сторону, а когда не вышло, дала другую команду. Я ей непонятен и поэтому вызываю тревогу. Такого лучше убить. Если я сбегу, вы потеряете лицо. Все станут говорить, что канцлер окружает себя трусами. Ваших людей начнут прессовать, вполне возможно, что и убивать. Я не хочу быть причиной этого.
– Что предлагаешь? – сощурился Хорхе.
– Убить Вержи! Прилюдно, хладнокровно и показательно. Он это заслужил. Лучше бы саму герцогиню, но тут у нас руки коротки. А вот привести ее в чувство хорошенькой оплеухой… Смертью Вержи.
– И кто его убьет?
– Я.
– Господин!.. – встрял Антуан, но Сергей поднял руку.
– Я знаю, что барон отлично фехтует. Но я получил право выбрать оружие и воспользовался им. Мы будем драться на осадных рапирах.
– И что? – пожал плечами Хорхе.
– Сейчас! – Сергей вытащил из ножен рапиру и протянул ее Антуану. – Возьми и вытяни руку.
Антуан подчинился.
– Смотрите! – Сергей указал на кончик клинка. – Пляшет! Тяжелая. И это не самая большая рапира, осадные – с более длинным клинком. Такие и выберем. Их вес – почти два килограмма, или пять местных фунтов. Это оружие для боя, а не дуэлей, фехтовать ими неудобно. Покажи! – велел Сергей Антуану.
Тот сделал несколько выпадов.
– Медленно! – сказал Сергей. – Инерция большая. За счет выбора оружия я лишил Вержи половины его умения.
– С тебя и четверти хватит! – хмыкнул Хорхе. – Думаешь, Вержи не держал в руках рапиру?
– Дай! – попросил Сергей Антуана. Забрав рапиру, он вытянул руку. – Смотрите!
– Не пляшет! – сказал Антуан, присмотревшись.
– Я могу долго держать ее так, – пояснил Сергей. – На станции для поддержания формы я занимался с гирями, включая при этом двойную гравитацию.
– То-то накачанный! – заметил Хорхе.
– Времени было много, – пожал плечами Сергей, – надо было чем-то заняться. А теперь смотрите!
Рапира, словно хлыст, рассекла воздух. Движения клинка были настолько быстрыми, что оставался смазанный след.
– Ну? – Сергей бросил рапиру в ножны.
– Все равно барон лучше! – покачал головой Антуан.
– Кто б спорил! – согласился Сергей. – Вытяни руку!
Антуан подчинился. Сергей сделал то же самое и, подойдя, коснулся кончиками пальцев плеча помощника Хорхе. При этом пальцы Антуана плеча графа не достали.
– Моя рука длиннее почти на ладонь, – сказал Сергей. – А Вержи ниже Антуана, руки у него короче.
– Для хорошего фехтовальщика это не помеха, – заметил Антуан. – Он сумеет сблизиться и нанесет удар.
– Если успеет! – возразил Сергей. – Только я не позволю.
– Ты так уверен? – спросил Хорхе. – Почему?
– Он боится. Я пнул его в зад и положил мордой в пыль. На глазах его дружков, между прочим. Тягчайшее оскорбление! Он мог меня убить, и суд оправдал бы его. Но он не решился. Я видел страх в его глазах.
– Что с того?
– Как вы начнете поединок с противником, которого опасаетесь? – спросил Сергей Антуана. – К тому же не знаете его возможностей, манеры боя?
– Стану прощупывать защиту.
– Проще говоря, наносить удары не в полную силу, чтобы не раскрыться раньше времени и не поймать неожиданный укол. Так написано в ваших наставлениях. Я ознакомился с ними – после того как мне разъяснили, что я плохой фехтовальщик. Надо же знать, как тебя станут убивать! – Сергей усмехнулся. – Барон сделает выпад, ожидая, что я отобью, а я не стану. Ударю встречным.
– Вы проткнете друг друга! – вскричал Антуан.
– Не факт. Вспомни о длине рук.
– Бред! Бред! Бред! – вскричал Хорхе. Он заложил руки за спину и прошелся по кабинету. – Все это настолько глупо… Ты твердо решил? – спросил, подойдя к Сергею.
Тот кивнул.
– Тогда ночуешь здесь! Если Вержи действительно боится, тебя могут подкараулить на улице. Тебе постелют в кабинете. Антуан, распорядись!
Помощник поклонился и вышел.
– А теперь скажи мне, зачем? – спросил Хорхе. – К чему рисковать жизнью ради людей, которых едва знаешь и скоро покинешь? Глупо!
– В эти дни я составлял план, который обречет на смерть сотни, если не тысячи людей, – ответил Сергей. – И далеко не все из них – враги. В схватках погибнут и наши люди. Я отправляю их на бойню и должен доказать себе, что имею на это право. Иначе перестану себя уважать.
«И еще я хочу вновь испытать чувство, пережитое в парке, – подумал он. – Эту сладкую ярость и горячее желание убить!»
– Интеллигентский бред! – фыркнул Хорхе. – А если убьют?
– Я сирота. У меня нет жены, детей и невесты. Никто не заплачет.
– Я заплачу! – возразил Хорхе. – Антуан… Ты не замечал, какими глазами он на тебя смотрит? Леа… – Хорхе махнул рукой. – Ты очаровал моих людей, Сережа! У них только и разговоров, что о графе из Соланы. Тебя обожают даже кухарки, а они мегеры еще те. Поев, ты хвалишь их стряпню и просишь передать благодарность. Здесь этого не принято, и они цветут. Да и другие… Граф, который к простолюдинам относится как к равным… Прошу тебя, не геройствуй! Если не выйдет задуманное, постарайся получить рану. Желательно легкую. После чего бросай рапиру и заявляй, что не можешь продолжать бой. Правилами это позволяется и не считается трусостью. Тогда барон не посмеет тебя убить. Иначе я его вздерну! – Хорхе сжал кулак.
– Договорились! – сказал Сергей.
– Погоди!
Хорхе отошел к столу, покопался в ящиках и вернулся с фляжкой и серебряным кубком в руках. Вручив последний Сергею, он вытащил пробку и плеснул в кубок из фляжки.
– Что это? – спросил Сергей, разглядывая светло-коричневую жидкость.
– Коньяк. Пробная партия с моих виноградников. Хотел похвалиться… – Хорхе вздохнул. – Выпей! Тебе нужно поспать. Не то проворочаешься всю ночь…
Сергей подчинился. Коньяк отдавал запахом летнего луга и приятно щипал небо. Теплая волна прокатилась по пищеводу Сергея, заполнила желудок и стала расползаться по телу.
– Удачи, сынок! Я помолюсь за тебя!
Хорхе перекрестил его свободной рукой. Сергей поклонился и вышел.

* * *

Из приоткрытой двери кабинета выбивался свет. Сергей осторожно заглянул. Леа застилала кушетку. Она стояла к нему спиной и, нагнувшись, расправляла простынь. Подол платья, поднявшись, открывал ее башмачки и узкие щиколотки в белых чулках.
«Гм! – подумал Сергей. – Интересно, а как там выше?»
Устыдившись этой мысли, он кашлянул. Леа вздрогнула и обернулась.
– Господин!..
– Почему ты здесь? Должна быть дома.
– Мне велели приготовить вам постель. Когда много работы, мы остаемся во дворце на ночь. Есть комната, где спят женщины.
«Врет, что велели! – догадался Сергей. – Сама вызвалась».
– Вы… – голос Леа задрожал, – не хотите меня видеть? Из-за того, что из-за меня дуэль?
– Что ты!
Сергей подошел и взял ее ручки в свои. Она затихла, глядя на него влажными глазами.
– Ты не виновата, – сказал он. – Меня все равно бы вызвали. Они хотят меня убить.
– Господин! – всхлипнула Леа. – Этот де Вержи… Он страшный человек! Стольких убил!
– А теперь это сделаю я! Увидишь!
Взгляд ее выражал недоверие.
– Побьемся об заклад! – предложил Сергей. – Если выйдет по-моему, ты меня поцелуешь.
– Зачем ждать?
Она встала на цыпочки и потянулась к нему. Сергей склонился и осторожно чмокнул ее в губки. Она обвила его шею руками и принялась лихорадочно целовать его глаза, щеки, нос… Сергей ощутил, как слабеют ноги. «Алярм! – подумал он. – Не устою».
– Леа! – сказал, осторожно высвобождаясь. – Я обещал почитать тебе стихи. Хочешь?
Леа закивала. Он усадил ее на кушетку и присел рядом. «Если убьют, так хоть обещание выполню! – подумал Сергей. – С чего начать? Я успел перевести два сонета. Получилось ли хоть что? Ладно! Поздно…» Он вздохнул и начал:

Все страсти, все любви мои возьми —
От этого приобретешь ты мало.
Все, что любовью названо людьми,
И без того тебе принадлежало.
Тебе, мой друг, не ставлю я в вину,
Что ты владеешь тем, чем я владею.
Нет, я в одном тебя лишь упрекну,
Что пренебрег любовью ты моею.
Ты нищего лишил его сумы,
Но я простил пленительного вора.
Любви обиды переносим мы
Трудней, чем яд открытого раздора.
О ты, чье зло мне кажется добром,
Убей меня, но мне не будь врагом!

– Боже! – воскликнула Леа, когда Сергей умолк. – Как чудно! Как он страдал! И как сильно любил!
– Еще? – спросил Сергей.
Она закивала.

Уж если ты разлюбишь, – так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!
И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром – утром без отрады.
Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод, а есть одна беда —
Твоей любви лишиться навсегда.

В этот раз Леа не отозвалась. Сергей скосил взгляд. По щекам девушки текли слезы. «Господи! – подумал Сергей. – Обычная девочка, служаночка, а как чувствует! И кто рядом с ней эти герцогини?»
– Его звали Вильям Шекспир, – сказал он тихо. – Простолюдин, актер. Он сочинял пьесы и стихи. При жизни его мало ценили. Он не бедствовал, но большого богатства не приобрел. Спустя годы после его смерти пришло осознание, что это лучший поэт страны, ее гордость. И тогда вельможи стали везде кричать, что человек низкого происхождения не мог сочинять так талантливо. Что на самом деле писали герцоги и лорды, а Шекспир только подписывал. Титулованная мразь, она и здесь не могла смириться, что простолюдин может быть лучше.
– Вы… – Леа придвинулась и приникла к нему. – Вы необыкновенный человек! Хотите, я останусь с вами на ночь!
– Не стоит! – сказал Сергей, отстраняясь. – Тебе выходить замуж. Что скажет жених?
– Не нужно мне жениха! Я не хочу замуж! Если вы… Если вдруг с вами… Я удавлюсь!
– Леа! – Сергей взял ее за плечики и развернул к себе. Глаза девушки были полны слез. – Обещаю: все будет хорошо. А сейчас иди. Мне нужно выспаться.
Она кивнула, чмокнула его в щеку и убежала. Сергей вздохнул, разделся и завалился на кушетку. Та оказалась коротковата. Тогда он притащил стул, устроил на нем ноги, немного поворочался и уснул.

* * *

Антуан разбудил его еще затемно. Сергей, ощущая себя прекрасно выспавшимся, потянулся, встал и быстро оделся. Они вышли из дворца. У дверей стояла карета.
– Зачем? – удивился Сергей. – Могли б и верхом!
– Так нужно! – ответил Антуан.
«Ну да! – догадался Сергей. – Раненого привезти или тело. Антуан обо всем позаботился. Вон и рапиры на сиденье. Наверное, ночь не спал. Замечательный он парень!
– Спасибо! – сказал Сергей, пожимая Антуану руку.
Тот только вздохнул. Экипаж тронулся и запетлял по узким улицам. В этот предрассветный час они выглядели пустынными. Подковы стучали по булыжной мостовой, грохотали окованные колеса, звук отражался от стен домов, многократно усиливаясь. «Как на войну едем! – усмехнулся Сергей. – Громыхая и постреливая». Показалась городская стена. Они миновали ворота и выкатились на тракт. Грохот сменился хрустом песка под колесами. Проехав с километр, экипаж свернул и подкатил к невысоким стенам, сложенным из каменных плит. За стенами виднелись шпиль церкви и крыши прилегающих к ней домов.
«Монастырь! – понял Сергей. – И почему дуэли назначают близ них? Вон и у Дюма… Чтобы сразу отпеть покойника? Так сказать, не отходя от кассы?»
Развеселившись от этой мысли, он выбрался наружу. Уже рассвело. Карета стояла на утоптанной поляне неподалеку от монастырских стен. Не одна. Напротив замерла другая. Еще две виднелись в стороне, а у поднимавшихся неподалеку деревьев гарцевали всадники, числом не менее десяти. «Так! – подумал Сергей. – Зрители! Интересно, герцогиня здесь?»
– Идемте, господин! – тронул его за рукав Антуан.
Они зашагали навстречу Вержи и его секунданту. Противники сблизились и остановились в двух шагах.
– Благородные господа! – напыщенно произнес де Абре. – Явившись сюда в условленный час, вы подтвердили свое намерение драться. По правилам я обязан спросить: готовы ли вы окончить дело миром?
– Я не против, – сказал Сергей. Он не отрывал взгляда от лица де Вержи. Выглядел тот неважно. Опухшее лицо, мешки под глазами, да и сами глаза красные. «Ночь пьянствовал! – понял Сергей. – Выказывал браваду или глушил страх. Все-таки я не ошибся». Он почувствовал радость.
– На каких условиях? – спросил де Абре.
– Барон извинится перед Леа.
– Я! – вскричал де Вержи. – Перед служанкой? Вы в своем уме?
– Что ж… – Сергей развел руками. К его удивлению, он обрадовался намерению барона драться. «Что это со мной? – подумал он. – Я становлюсь кровожадным или это комплекс самоубийцы?» К удивлению Сергея, он не испытывал страха. Словно смотрел на происходящее со стороны – с любопытством и без переживаний.
Антуан подошел к барону и протянул рапиры. Тот внимательно осмотрел их, взвесил каждую в руке и, наконец, выбрал. «Жульничает! – подумал Сергей. – Согласно правилам, если коснулся оружия, то обязан его взять. Он опасается. Это хорошо».
Антуан принес ему оставшуюся рапиру. Сергей взялся за рукоять, ощутил прохладный металл обвивавшей ее проволоки и стал перебрасывать оружие из руки в руку, словно примеряясь. И тут же поймал настороженный взгляд де Вержи. «Пытается понять, какой рукой я фехтую. Это важно. Думайте, барон, думайте!»
– По моему хлопку сходитесь! – объявил де Абре, отходя. Антуан устремился за ним. Сергей закончил игру с рапирой и принял стойку. Барон повторил его движение.
Послышался хлопок. Сергей ждал, что де Вержи ринется к нему, но тот остался на месте. «Ах, вон мы как! – подумал Сергей. – Ладно». Пережитое вчера чувство вновь овладело им. Но не гнев или ярость, а какая-то веселая злость. В отношении всех уродов, что убивают за деньги. Подлецов и мерзавцев…
Помахивая перед собой клинком, словно хлыстиком, Сергей двинулся к де Вержи. Обычной прогулочной походкой, слово барон ожидал его, чтобы пожать руку. Тот в ответ пригнулся и вытянул руку с рапирой. «Выводит корпус из-под удара, – зафиксировал Сергей. – Сейчас нанесет укол…»
Спустя мгновение он понял, почему барон слыл лучшим фехтовальщиком. Даже уставший после бессонной ночи и выпитого вина, де Вержи двигался стремительно. Его клинок превратился в точку, устремившуюся Сергею в грудь. Он едва успел подставить рапиру. Лезвия лязгнули, столкнувшись, клинок барона изменил направление и скользнул кончиком по плечу Сергея, располосовав ему рукав рубахи. Барон отвел рапиру, отступая, и в этот момент ударил Сергей. Тем самым поставленным Антуаном приемом, доведенным им до автоматизма. Де Вержи попытался отбить выпад, но не успел. Как и предполагал Сергей, рапира оказалась для него тяжела. Сергей ощутил, как кончик его клинка вошел во что-то мягкое, и отпрянул.
Барон не ударил ему вслед. Он остался стоять, сжимая рукоять рапиры, затем вдруг выронил ее. После чего опустился на колени и повалился на бок.
– Назад! Шаг назад! – услышал Сергей крик со стороны секундантов и подчинился. Подскочивший де Абре склонился над бароном, тормоша и ворочая его. Когда секундант выпрямился, на нем не было лица.
– Прямо в сердце! – сказал ошеломленно. – Первым же ударом!
– Увы! – делано опечалился Сергей. – Кто ж знал, что барон мастер владеть языком, а не шпагой? Даже размяться не успел! Не желаете ли продолжить?
Он вспорол воздух взмахом рапиры. Капля крови, сорвавшись с клинка, упала де Абре на щеку. Тот побледнел и отступил.
– Ну, как хотите! – сказал Сергей. – Поехали Антуан! Нас ждет завтрак!
Он сунул рапиру помощнику и зашагал к экипажу. Показалось ему или нет, но в окне ближайшей кареты мелькнуло женское лицо. Очень бледное. Один из всадников сорвался с места и поскакал к городу.
«Вестник, – догадался Сергей. – Интересно, чей?»
Они забрались в карету. Антуан швырнул на пол рапиры и обернулся к Сергею.
– Покажите мне вашу рану!
– Какую рану? – удивился Сергей и скосил взгляд. На рукаве рубашки расплылось кровавое пятно. Только теперь он ощутил саднящую боль. «Страшная вещь эти рапиры, – подумал Сергей. – Ведь едва коснулась…»
Антуан тем временем достал из сундучка узкую полоску полотна и умело забинтовал Сергею плечо.
– Царапина, – сказал, садясь. – За неделю заживет. Хорошо, что оружие было нашим. Они могли кончик ядом смазать.
«Тут чем дальше, тем веселее!» – подумал Сергей.
– Вы удивили меня, господин, – продолжил Антуан. – Я-то и в самом деле подумал, что вы будете наносить встречный укол. А вы поймали барона на противоходе, применив разученный прием.
– Которым обязан тебе, – сказал Сергей. – Спасибо!
– Это я должен вас благодарить!
– За что? – удивился Сергей.
– Сделав меня секундантом, вы возвысили меня. Вы сказали де Абре, что я достойный и благородный человек. Так говорят только в отношении дворян. К тому же простолюдинов не зовут в секунданты. Теперь все станут думать, что я шевалье или даже барон, который скрывается от врагов и потому рядится простолюдином. Такое здесь случается. На меня станут смотреть как на равного.
«Счастье-то какое!» – подумал Сергей. Но по лицу Антуана было видно, что для него это действительно счастье.
– Вас теперь станут бояться, – продолжил он. – Убить лучшую шпагу Киенны! Первым же выпадом! Вы великий человек!
«Вот так и рождаются легенды, – подумал Сергей. – На самом деле одному дураку повезло. Это чудо, что меня не убили. Хорхе прав: я идиот…»
Его трясло. Сергей отвернулся к окну. Мимо пробегали деревья, их сменили стены домов, но Сергей не видел их, как не слышал грохота, производимого экипажем. Он не заметил, как они подкатили к дворцу. Очнулся лишь от того, что его тронули за руку.
– Наденьте! – Антуан протягивал Сергею дублет.
Тот послушно натянул куртку. Кучер отворил дверь и откинул ступеньку. Сергей выбрался наружу и онемел. У бокового входа собралась толпа, состоявшая из служащих Хорхе во главе с самим канцлером. Пришли все: Сергей различил в толпе чепцы служанок и даже колпаки поварих. «Это вестник Хорхе был у монастыря!» – догадался он.
При появлении Сергея толпа завопила и замахала руками. В воздух полетели береты и чепчики. Хорхе, улыбаясь, двинулся навстречу.
– Молодец! – сказал, заключая Сергея в объятия. – А я-то не верил.
– Граф ранен! – шепнул канцлеру подскочивший Антуан.
– Серьезно? – посуровел лицом Хорхе.
– В плечо…
– Царапина! – сказал Сергей. – Брызну клеем из аптечки, сведу края – и можно даже купаться.
– Тогда смени рубаху – и заходи! – сказал Хорхе. – Отпразднуем! С утра пить грех, но сегодня можно.
Канцлер довольно потер руки. Они прошли сквозь расступившуюся толпу. С обеих сторон на Сергея смотрели сияющие глаза. «На Земле мне так не радовались!» – подумал он. Он шарил взглядом по лицам, желая увидеть Леа, но ее не оказалось. «Наверное, убежала домой, – подумал Сергей. – Не дождалась».
Подойдя к кабинету, он вытащил из кармана ключ. Однако дверь оказалась незапертой. Сергей толкнул ее и вошел.
Леа сидела в кресле, прижавшись щекой к его спинке, и спала. Сергей подошел и наклонился, любуясь. Веки ее дрогнули и поползли вверх.
– Господин?..
– Я! – улыбнулся Сергей.
Она всхлипнула и, обвив его шею руками, прижалась щекой к его щеке.
– Что ты, маленькая? – Он погладил ее по спинке. – Я вернулся, как и обещал.
– Я ночь молилась за вас, – заговорила она, продолжая всхлипывать. – Просила Господа помочь. Он услышал…
Сергей отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза. Они были мокрыми и красными.
– Немедленно спать! – приказал он.
Леа пыталась возразить, но он остановил ее жестом.
– С Хорхе я договорюсь. Пойдем!
Он отвел ее к кушетке, на которой отдыхал этой ночью. Постель еще не успели убрать. Путаясь в шнуровке, Сергей помог Леа снять платье, усадив ее на кушетку, стащил с ножек башмачки. Ему доставляло удовольствие заниматься этим. Леа не сопротивлялась, только глядела на него с немым обожанием. От этого взгляда внутри у Сергея становилось тепло. После того как она осталась в одной рубахе, он не удержался и взял ее на руки. Она затихла, уткнувшись лицом ему в шею. Постояв так, Сергей уложил ее на кушетку и укрыл одеялом.
– Не уходите! – попросила она.
Сергей подтащил стул, который использовал как подставку для ног (Леа в нем явно не нуждалась) и присел. Погладил ее по голове. Она торопливо схватила его руку и сунула ладонь себе под щеку.
– Я такая счастливая! – прошептала чуть слышно.
Сергей подождал, пока она уснет, и, наплевав на испорченную рубаху (под дублетом все равно не видно!), отправился к Хорхе. Канцлер его заждался.

21

Ближайший к перевалу город империи назывался Гвен, и Рей с Алэйне достигли его к вечеру. Город оказался большим и оживленным. Близость караванного пути в Бар, а из него – в иные земли обусловили занятие жителей. Здесь имелись лавки и склады, постоялые дворы и харчевни, конюшни и каретные сараи. В последних без труда можно было нанять для путешествия экипаж или повозку для перевозки грузов. Расспросив въездную стражу, путники проследовали главной улицей Гвена, свернули направо и остановились у постоялого двора – самого приличного, по мнению стражей. Здесь Рей снял номер со смежными комнатами: он все еще тревожился о состоянии спутницы.
Долгая дорога и вправду вымотала Алэйне. Войдя в номер, она без сил рухнула на кровать. Рей, видя это, засуетился. Прибежавшая служанка напоила девушку теплым вином с пряностями, после чего Рей взял ее на руки и отнес в мыльню, под которую была отведена просторная комната на первом этаже. Вход в нее располагался под лестницей. Там девушкой занялась немолодая разговорчивая женщина. Раздев Алэйне, она усадила ее в ванну и стала тереть плечи и спину мочалкой из пахучей, мягкой травы. При этом служанка беспрерывно болтала. В короткое время Алэйне узнала о Гвене и его обитателях много интересного, просветилась, с кем здесь можно иметь дело, а кого следует обходить тремя улицами, что и где можно купить приличной женщине по приемлемым ценам. Заодно ей выдали полный расклад местного рынка женихов и невест. Алэйне это нисколько не волновало, но для служанки, похоже, тема была жгучей. Алэйне, задав наводящий вопрос, узнала, что у нее три дочки на выданье, подобрать которым подходящую пару – задача еще та.
– Мужчина, который вас принес, – спросила служанка, заговорщицки склонившись к уху девушки, – он вам кто?
– Брат! – ответила Алэйне. Перед въездом в Гвен они с Реем договорились назваться чужими именами и выдать себя за родственников.
– Ох, леди! – засмеялась служанка, погрозив Алэйне пальцем. – Кого вы хотите обмануть? Старую Магали? У меня самой четверо братьев, и чтоб кто-то из них носил меня на руках? Как этот господин на вас смотрел! Прямо-таки пожирал глазами! А как трогательно заботится! Повезло вам! Красавец, сразу видно, что благородный и так вас любит. Послушайте моего совета, – Магали склонилась к уху Алэйне, – не упустите своего счастья! Я здесь двадцать лет и видала разных мужчин: простолюдинов, купцов и дворян. Научилась в них разбираться. Такого, как ваш, – служанка закатила глаза, – поискать.
«Интересно, – подумала Алэйне, – дочки у тебя от одного мужчины или от разных?» Вслух, однако, она ничего не сказала. Магали вытерла ее полотенцем, одела в рубаху и кликнула Рея. Тот немедленно явился, закутал девушку в плащ и отнес в комнату. Там, уложив в кровать, накормил горячим, наваристым супом и пожелал спокойной ночи.
Весь следующий день Алэйне отсыпалась. Завтрак, обед и ужин им приносили в номер, они вместе ели, после чего Алэйне ложилась в кровать, а Рей убегал по делам. Вечером он доложил ей об успехах. Коней неожиданно удалось выгодно продать. В Гвене оказался офицер, закупавший лошадей для императорской кавалерии, а кони стражей из Бара (Рей выбрал в дорогу именно их) оказались не только молодыми и здоровыми, но и обученными строю.
– Заплатили сорок шесть дукатов, – довольно сказал Рей. – А в Киенну нас отвезут за двенадцать. Осень, спрос на кареты упал. Итого, каждому приходится по семнадцать. Получите! – Он высыпал на стол кучку золотых монет.
– Рей! – вздохнула Алэйне. – Зачем? У меня в сумке триста пятьдесят тысяч.
– Они в векселях, – возразил он. – Здесь их обналичить невозможно – я узнавал. Только в столице. Кошелек у вас, как я заметил, не слишком полный. Да и я в Мо поистратился. Вам понадобится кое-что из одежды, прочие мелочи. Будущей герцогине надлежит путешествовать с комфортом. Завтра в Гвене ярмарка, можно выгодно купить.
«Магали права! – подумала Алэйне. – Он прямо-таки трогательно обо мне заботится. Интересно, это он только со мной или с другими тоже?»
– Хорошо! – сказала она, ссыпая монеты в кошелек.
Рей довольно улыбнулся:
– Как твоя рука?
– Опухоль спала, – Алэйне продемонстрировала ладонь, – и чувствую себя здоровой. Спасибо!
– Не за что! – пожал он плечами.
– Скажи! – спросила Алэйне, помедлив. – Почему «ами» не предупредила о гадюке?
– Она больше не помогает мне, – вздохнул Рей. – Ушла.
– Когда? – удивилась Алэйне.
– В ту ночь на перевале. Сказала, что более не понадобится.
Рей нахмурился и встал.
– Спокойной ночи, миледи!
«Я просила звать меня по имени!» – обиделась Алэйне, но от замечания удержалась. В конце концов, она сама еще не привыкла…

* * *

Ярмарка в Гвене, последняя в этом году, оказалась большой и шумной. Рей с Алэйне вдоволь потолкались среди тесных рядов, накупили гору одежды и разных полезных мелочей, которые им аккуратно завернули и пообещали доставить на постоялый двор, посмотрели выступления уличных плясунов и сытно пообедали в харчевне. Алэйне наслаждалась происходящим. Впервые за время их путешествия вокруг кипела обычная жизнь и не нужно было кого-то или чего-то опасаться. А вот Рей выглядел хмурым.
– За нами следят! – сказал, когда они вышли из харчевни.
– Кто? – удивилась Алэйне.
– Их двое. Один высокий и плотный, второй – пониже и худощавый. Серые камзолы, такие же кюлоты, черные береты и шпаги. Идут за нами. Не оборачивайся! – упредил он спутницу, заметив, что Алэйне именно это собирается сделать. – Дойдем до угла, и, как станем заворачивать, увидишь.
Алэйне так и сделала. Рей оказался прав. Следом за ними шагали двое мужчин, полностью подпадавших под описание спутника.
– Кто это? – спросила она, беря Рея под руку.
– Не знаю. Я заметил их еще вчера. Поначалу думал, что показалось. За завтраком они пялились на нас, на ярмарке не упускали нас из виду. Сначала тот, что повыше, а после подошел другой.
– Это разбойники? – испугалась Алэйне, прижимая локтем сумку с векселями. С ней она не расставалась.
– Не думаю, – сказал Рей. – Те выглядят по-другому и ведут себя иначе. Скорее, имперские соглядатаи. Я помню их по Киенне.
– Что им от нас нужно?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Выясним. Пистолет при тебе?
– Да! – ответила девушка, хлопнув ладошкой по сумке.
– Держи наготове. Останешься в комнате одна, не открывай посторонним. Вздумают ломиться – стреляй через дверь и зови на помощь. Договорились?
– Да! – сказала Алэйне. «Когда это кончится? – подумала она с тоской. – А ведь говорил, что на землях Киенны безопасно…»
На постоялом дворе Рей проводил ее в комнату, велел запереться, а сам спустился вниз. Вернулся он скоро и вполне довольный.
– Это люди канцлера, – сказал, переступив порог. – Я расспросил хозяина. Приехали три дня тому, остановились и кого-то ждут.
– Нас?
– Зачем мы им? О нас здесь никто не знает. Пока мы находились в Мо, через перевал не ходили – я специально узнавал. Думаю, они всего лишь заинтересовались леди, путешествующей инкогнито, – Рей улыбнулся. – Таких красивых здесь нет.
– Льстец! – укорила Алэйне, но не совсем искренне.
Оставшееся до ужина время она провела, примеряя покупки. В процесс был вовлечен и Рей. Алэйне демонстрировала ему шляпки, перчатки, платки, требуя одобрения и восхищения, и неизменно получала просимое. Но более всего порадовали Алэйне купленные ей в лавочке женского белья шелковая нижняя рубашка с кружевами и такие же чулки. Стащив платье, она переоделась в обновки и в таком виде предстала перед спутником.
– Как? – спросила, задирая подол, чтобы он мог рассмотреть алые подвязки на чулках.
Рей густо покраснел.
– Ты чего? – удивилась Алэйне.
– Аль! – сказал он, прокашлявшись. – Я не должен это видеть.
– Почему? Ты же мне друг!
– Но не супруг. Такие вещи показывают только ему.
– Ты видел меня голой! – фыркнула Алэйне.
– Тогда иначе было нельзя. Пожалуйста!
«Странный он какой-то! – подумала Алэйне, воротясь к себе в комнату. – То спит в обнимку, то моет голую, а то смущается. Ладно, раньше было нельзя. Я сама бы не посмела. Но теперь, после всего что между нами произошло?..»
К ужину она переоделась в обновки, разумеется, набросив сверху платье. Они спустились в обеденный зал и заняли столик в углу. После прогулки по городу аппетит у Алэйне разыгрался нешуточный. Она отдала должное и зажаренным на вертеле куропаткам, и пулярке в подливе, но всего более ей понравился картофель. Рей сдержал слово и заказал спутнице неведомое ей ранее блюдо. Обжаренный до коричневой корочки, картофель хрустел на зубах и, распавшись на кусочки, ласкал язык нежной, горячей мякотью.
– Замечательно! – сказала Алэйне, запивая кушанье вином.
– Не налегай! – предупредил Рей, указывая на кубок. – Это киеннский мускат. Очень коварное вино. Пьется легко, а потом ноги отказывают и не идут.
– Значит, ты меня отнесешь! – хихикнула Алэйне. – Ведь так?
Он кивнул и улыбнулся.
«Какой он красивый! – подумала Алэйне. – И такой славный. Магали не зря сказала…» Ей было приятно и хорошо. Она стала оглядываться по сторонам и заметила за соседним столиком давешних соглядатаев. Тот, что пониже, сидел к ним спиной, а высокий то и дело посматривал в их сторону. Причем, к удивлению девушки, глядел он почему-то на Рея. Барон сидел к незнакомцам боком и этого не видел. Внезапно высокий встал и подошел к их столику.
– Ансельм?
Рей удивленно обернулся.
– Не узнаешь? – Незнакомец улыбнулся. – Киенна, университет, ты учился у Симплициуса, а я – у Модеста. Меня звали Персиваль.
– Боже! – Рей хлопнул себя по лбу. – То-то вижу: лицо знакомое. Садись!
Персиваль немедленно примостился на лавке рядом с Реем.
– Я тебя еще вчера заметил, – сказал довольно. – Думал: ты или нет? Столько лет прошло. Выпьем?
– Конечно! – сказал Рей и махнул рукой служанке. – Эй!
Та немедленно подлетела с кувшином и наполнила кубки.
– За счастливые дни студиозусов! – сказал Персиваль, поднимая кубок.
– За них! – согласился Рей.
– Куда едешь? – спросил Персиваль, когда они выпили.
– В Киенну, по делам.
– А я служу лорду-канцлеру, – сказал Персиваль. – Только об этом – молчок! – Он прижал палец к губам. – Секретная миссия.
– Понятно, – сказал Рей и улыбнулся. – Помнишь?
– Помню… – кивнул Персиваль.
Мужчины заговорили, перебивая друг друга. Алэйне, о которой забыли, сидела, надувшись. Рей уверял, что те двое восхищены ее красотой. Оказалось, что совсем нет. Какой черт принес этого Персиваля? Это ее вечер! Ее и Рея.
– Господин Персиваль, – спросила она, улучив момент. – Почему вы называете моего друга Ансельмом? Его зовут Рейнольдс.
Персиваль смутился и умолк на полуслове. Встал и поклонился.
– Извините, леди! Забыл о приличиях. Такая встреча! Ансельм, ты представишь меня?
– Персиваль! – ткнул Рей в высокого. – Мой товарищ по университету. Леди Алэйне, моя спутница.
– Просто леди? – сощурился Персиваль.
– Достаточно! – сказал Рей.
– Ах, миледи! – воскликнул Персиваль, садясь. – Я все понимаю. Ваше лицо и руки выдают в вас высокородную даму, но ваш спутник счел нужным соблюсти инкогнито. Я, конечно же, не буду настаивать на раскрытии тайны. Узнаю старину Ансельма! – Персиваль шуточно погрозил Рею пальцем. – Где он, там самые красивые женщины.
– Будет тебе! – засмущался Рей. – Я всего лишь сопровождаю леди.
– Рассказывай! – засмеялся Персиваль.
– Так все-таки! – перебила Алэйне. – Почему Ансельм?
– Ты не рассказал? – обернулся Персиваль к Рею. – Все скромничаешь? Ладно, это сделаю я. Видите ли, леди! В университете моего друга звали Ансельмом, он сам выбрал это имя. Так поступали сыновья благородных отцов, не желавшие открывать свои титулы. Мы-то, конечно, их знали, – Персиваль ухмыльнулся, – но раз им хотелось… Ах, какие стихи сочинял ваш спутник! Все женщины млели. Может, доводилось слышать? Ансельм Безродный…
– Что?! – подскочила Алэйне.
– Да, леди! Тот самый Ансельм. Вам невероятно повезло со спутником! Представляю, как он каждый день пишет вам стихи…
Рей сердито толкнул высокого в бок. Тот охнул и умолк.
– Что-то я разговорился, – сказал сконфуженно. – Много вина, общество прекрасной женщины… Пойду! Завтра с рассветом вставать! Прощай, Ансельм! Рад был тебя видеть! Доброй ночи, леди!
Персиваль встал, подошел к своему столику и что-то сказал своему спутнику. Тот кивнул и поднялся. Оба канцлерских соглядатая расплатились и ушли наверх. Рей, сопровождавший их взглядом, осторожно посмотрел на Алэйне. Лицо ее покрывали красные пятна.
– Лжец! – выпалила она, поймав его взгляд. – Подлый обманщик!
– Аль… – начал он.
– Молчи! – перебила она. – Я знаю, зачем ты мне врал. Чтобы посмеяться. Я хвалила твои стихи, а ты притворялся, утверждая, что они плохие. Я спорила, а ты хихикал про себя. Видеть тебя не хочу! Гадкий!
Она встала и пошла к лестнице. Рей проводил ее взглядом. «Вот незадача! – подумал тоскливо. – И почему я Персиваля сразу не предупредил? Не догадался. Не думал, что он об этом вспомнит: поэзией он не увлекался. Теперь Аль будет дуться…»
Если бы Рей мог проникнуть взглядом в комнату, где остановился его приятель по университету, то забыл бы о своем огорчении. После того как Персиваль и его спутник заперли за собой дверь, худощавый тронул пальцем браслет на запястье. Тот пискнул, и спустя минуту в воздухе соткался небольшой экран. С него глянуло на парочку лицо лорда-канцлера.
– Операция завершена! – доложил худощавый. – Все по плану. Можно высылать флаер.
– Уверен? – сварливо спросил Хорхе. – Все проверили?
– Не первый год замужем, Георгий Степанович! – вздохнул худощавый. – Нет у барона тяжелого оружия. Два пистолета с запасом патронов – и только. Специально сумки проверил, когда они на ярмарку двинулись, дверь в номер отмычкой открыл. Затем вместе с Персивалем за ними следили. Ни с кем не встречались, оружия не получали и не передавали. Непохоже, что барону это вообще интересно. У него, кажется, любовь. Герцогиньку на руках носит, живет с ней в одном номере.
Худощавый ухмыльнулся.
– Персиваль ей сказал?
– Да, милорд! – поклонился Персиваль. – Вы были правы. Барон скрывал от нее авторство.
– Теперь она его возьмет в оборот! – усмехнулся Хорхе. – Ладно, парни, спасибо! Флаер через два часа в условленном месте!
Экран свернулся и исчез.
А Рей, посидев некоторое время в печальных раздумьях, допил вино, расплатился и поднялся наверх. Дверь в их комнату оказалась незапертой. «Предупреждал ведь! – вздохнул Рей. – Хотя… Что теперь?..» Он осторожно вошел. Внутри было тихо. «Спит! – подумал он. – Ну и славно!» Он запер дверь и, не зажигая света, разделся, бросив одежду на лавку. После чего нырнул под одеяло. И тут же вскочил. В кровати кто-то лежал!
– Кто здесь? – воскликнул Рей, лихорадочно вспоминая, где оставил пистолет.
– Я! – хихикнули внизу. – Испугался?
– Аль? – удивился Рей. – Ты перепутала кровати!
– Нет! – сказала она. – Не перепутала.
– Тогда зачем?
– За тем! Иди ко мне!
Рей подумал и осторожно прилег. Она немедленно придвинулась и обняла его за шею. Потерлась носом о его щеку. От нее пахло вином.
– Твой приятель сказал, что мне повезло…
– Он много выпил!
– А Магали была трезвой. Но сказала так же. Она разбирается в мужчинах.
– Какая Магали?
– Служанка, которая меня мыла. Посоветовала не упускать тебя. Я послушная. Обними меня! Скорей!
– Аль! – сказал Рей. – Нам этого нельзя.
– Почему?
– Тебе выходить замуж.
– Сам говорил, что даже не спросят!
«Пропал!» – подумал Рей.
– До Киенны нам ехать шесть дней, и мы славно проведем время. Ты будешь сочинять мне стихи, мы будем пить вино в тавернах, вкусно есть, а ночью ласкать друг друга. Хорошо я придумала?
– Взять меня любовником?
– А ты хотел в мужья? Я не против. – Алэйне вздохнула. – Ты мне очень нравишься. Но король не разрешит брак с бароном, чей отец был простолюдином. Ослушаюсь – отберут Бар. А я не хочу его терять. Придется подчиниться. Меня выдадут за какого-нибудь старика, похотливого и скучного. Так я ему хотя бы рога наставлю! Бери меня, Рей! Ты ведь хочешь меня! Я вижу, как ты на меня смотришь!
Она взобралась на него и улеглась сверху, отрезая Рею дорогу к отступлению.
– Аль! – промурлыкал он, погладив ее по спинке. – Я могу тебя попросить?
– О чем? – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом.
– Ты можешь с меня слезть? Тяжело.
– Ладно…
Она скатилась и вытянулась рядом.
– Перевернись на животик! Пожалуйста!
Алэйне подчинилась. Рей сел и задрал ей рубашку до крестца, обнажив стройные ножки и круглые ягодицы, хорошо различимые в падающем из окна лунном свете. Алэйне хихикнула.
– Ты что будешь делать?
– Сейчас увидишь!
Рей размахнулся и хлестко впечатал ладонь сразу в обе ягодицы.
– Вот тебе! Вот! Девчонка! Распутница! Я тебе покажу любовника!
Алэйне взвизгнула и, рванувшись, соскочила с кровати.
– Ты!.. Как смеешь меня бить?! Ты мне не отец!
– Родгер одобрил бы! – хладнокровно заметил Рей.
– Я тебя наняла не для этого! Обманщик! Грубиян! А еще Ансельм Безродный! Прогоню! Вот! Завтра же!
Алэйне убежала в свою комнату, где с размаху бросилась в кровать. Заворочалась, устраиваясь. Рей прислушался. До него донеслись сдавленные всхлипывания.
«Перестарался! – с огорчением подумал он. – С другой стороны, как из нее дурь выбить? В любовницы ей захотелось! Соплячка несовершеннолетняя…»
Он вздохнул и укрылся одеялом. «Ладно, – решил, закрывая глаза, – утром что-нибудь придумаем…»

* * *

Алэйне проснулась от солнечного лучика, ударившего в глаза. Поморщившись, села и тут же вспомнила вчерашнее. Прислушалась. В номере было тихо. Она вскочила и прошлепала в соседнюю комнату.
Рея не было. Его кровать стояла заправленной, а сумки, лежавшие в углу, исчезли. На столе сиротливо белел листок бумаги.
«Уехал! – ужаснулась Алэйне. – Записку оставил. Я вчера пригрозила его прогнать, вот он и обиделся…»
Она опустилась на кровать. Листок лежал неподалеку; чтоб взять его, достаточно было протянуть руку, но у нее не хватало для этого силы воли. «Как же теперь? – подумала она. – Без него?» Слезы навернулись ей на глаза, и она заплакала.
Она не услышала, как за дверью раздались шаги, и очнулась, когда в комнату скользнул Рей.
– Аль? – удивился он. – Что случилось?
– Вот! – всхлипнула она, указывая на листок.
– Тебя обидели мои стихи?
– Какие стихи? – удивилась она, вытирая слезы.
– Видишь ли… – Рей сел рядом. – Вчера я был несколько груб… Решил тебя позабавить и сочинил.
– Я думала, ты оставил записку, что покидаешь меня.
– Аль! – Он обнял ее за плечи. – Как ты могла подумать?
– Покажи! – попросила она.
Он взял со стола и протянул ей листок. Алэйне поднесла тот к глазам.

Хвалился ветер, записной нахал:
«Я волосы Алэйне расплетал!
Я развевал их и ласкал рукою.
Вам не сравниться в счастии со мною!»
«Уж помолчал бы! – молвило Светило. —
Я дом любимой зноем затопило.
Заставило Алэйне снять одежды
И любовалось ей одна, невежды!»
«А я, – сказал Ансельм, – когда стемнело,
Прокрался в спальню к ней, вот было дело!
Я целовал ей плечи, грудь и очи,
Я разум ей стихами заморочил.
Она мне, поцелуи возвращая,
Шептала: «Я от ласк твоих хмельная…»
Умчался ветер, спряталось Светило.
Любовь поэта в споре победила.

– Обманщик! – капризно сказала Алэйне, опуская руку с листком. – Никуда ты меня не целовал. И я тебе такого не шептала.
– Я рассказывал, как сочиняют стихи, – улыбнулся Рей. – Но раз не понравилось…
Он взял листок и сделал вид, что собирается порвать.
– Отдай! – Алэйне выхватила и прижала листок к груди. – Не смей! Это мне сам Ансельм Безродный написал!
Рей захохотал. Она обиженно глянула мокрыми глазами, но не удержалась и присоединилась.
– Аль, – сказал Рей, когда они кончили смеяться. – Нам надо поговорить.
– О чем? – насторожилась она.
– Вчера между нами кое-что произошло. Я хотел бы прояснить отношения.
– Говори! – вздохнула она.
– Я не хочу быть твоим любовником. Не потому, что ты мне не нравишься, нет. Ты чудная девушка, и я, кажется, успел тебя полюбить. Но если мы станем любовниками, я привяжусь к тебе еще сильнее, и мне будет горько тебя терять. А это неизбежно случится. Я помню, как меня бросила невеста, как погибла Тея. Да и тебе это незачем. Каким бы ни был твой будущий муж, но клятва, данная перед алтарем, священна. К тому же стоит только начать… Я не хочу, чтоб моя будущая герцогиня и повелительница стала второй Элеонорой. Это понятно?
Алэйне кивнула.
– Если тебе неприятно, что я отверг тебя, можешь ехать одна. Дороги здесь безопасные, оружие у тебя есть и ты умеешь им пользоваться. А я вернусь обратно. Думаю, Люк еще в Мо.
– Не выйдет! – сказала Алэйне.
– Почему? – удивился он.
– Я слышала, что перевал закрылся, ты не пройдешь. Путь все равно через Киенну.
– Мы можем ехать порознь.
– Глупо. И вообще… Ты брался доставить меня в Киенну или нет?
– Ладно! – сказал Рей. – Едем вместе. Но на постоялых дворах спим в разных комнатах.
– В одной!
Он глянул на нее с укором.
– Со мной деньги! – поспешила Алэйне. – Вдруг разбойники? Я боюсь. Мы снимем номер со смежными комнатами, как здесь, так будет спокойнее.
– Спим в разных постелях? – уточнил он.
Она кивнула.
– Годится! – одобрил он.
– И еще, – сказала Алэйне, – ты будешь писать мне стихи. Каждый день!
Он нахмурился.
– Но что тебе стоит?! – заканючила она. – Дорога долгая, заняться нечем…
– Так я в них вру!
В глазах его прыгали искорки.
– Я никому не скажу! – заверила Алэйне. – Они не догадаются.
Он засмеялся. Она помедлила и присоединилась.
– Ладно, Аль! – сказал Рей, вставая. – Карета ждет. Одевайся, умывайся, завтракай. Сумки я уже отнес…

* * *

Последующие дни прошли спокойно. Разбойников на пути к Киенне им не встретилось. Или стража их повывела, или же просто повезло. Меланхоличный кучер путешественникам не надоедал. Они любовались окрестностями, много болтали и вспоминали прошлые приключения. Рей сочинял стихи, Алэйне на стоянках их аккуратно записывала, прося спутника каждое надписать. Вариантов на выбор предлагалось три: «Милой Алэйне», «Несравненной Алэйне» и «Прекрасной Алэйне».
– А то не поверят! – объяснила она деловито.
– Муж что скажет? – поинтересовался Рей.
– А я не покажу! – сказала Алэйне. – Нечего!
Еще они играли в буриме. Разумеется, у Рея получалось быстрее и лучше, но и Алэйне справлялась. Рей специально подбрасывал ей рифмы полегче, и Алэйне радовалась, когда строчки складывались в стихотворения. Их она тоже записывала. На постоялых дворах они сытно ужинали и отправлялись спать, пожелав друг другу спокойной ночи. Алэйне просила на прощание ее целовать, Рей чмокал в щечку, и Алэйне уходила довольная. Ей и в самом деле было хорошо. Однако чем ближе становилась Киенна, тем чаще она задумывалась и хмурилась. В последнее утро Рей зашел к ней в комнату принаряженным и с каким-то свертком в руках. Вид у него был торжественный.
– Ты это чего? – насторожилась Алэйне.
– Поздравляю с совершеннолетием, ваша светлость! – поклонился он. – Желаю благополучия и радости!
– Святой Иисус! – ахнула Алэйне. – Я совсем забыла. Рей, милый!
Она выскочила из-под одеяла и повисла у него на шее. Не забыв при этом расцеловать.
– Теперь вы полноправная герцогиня! – сказал он, ставя спутницу на пол.
– Без интронизации не считается! – вздохнула Алэйне. – Но все равно спасибо.
– Я приготовил тебе подарок, – сказал Рей, протягивая сверток. – Вот!
Алэйне развернула. В шелковом платке оказались какие-то ремни.
– Что это? – удивилась она.
– У меня нет денег купить тебе дорогой подарок, – вздохнул он. – Вот я и подумал… Ты показала себя настоящим воином, поэтому я дарю тебе пистолет, которым ты сейчас владеешь. А это приспособление для его скрытного ношения.
– Интересно, – сказала Алэйне, перебирая ремешки.
– Все очень просто, – сказал он, забирая подарок. – Где женщине носить пистолет? На поясе неудобно, да и на виду. Придется каждому объяснять, что это такое. Незачем. Я видел рисунок в корабле пришельцев, там пистолеты мужчины носят на бедрах поверх одежды. Женщины у нас в штанах не ходят, вот я придумал и заказал шорнику в Гвене. Все очень просто. Этот поясок вы застегиваете под рубашкой на талии. Ремешок с кобурой спускается на бедро и прихватывается к нему вторым, коротким пояском. Таким образом, пистолет сидит плотно и не болтается. Чтобы извлечь его, вам придется задрать подол, но в ситуации, когда он понадобится, это несущественно.
– Надень! – сказала Алэйне, задирая рубаху до пупа.
Рей залился краской.
– Аль…
– Я с этим полдня разбираться буду! – нахмурилась она. – Придумал – показывай!
Потея и едва не тычась лицом ей в лоно, Рей застегнул на талии девушки ремешок, затем – второй на бедре и вложил в кобуру пистолет. Алэйне, все так же в задранной рубахе, прошлась по комнате, попробовала извлечь пистолет и вложить его обратно и осталась очень довольной.
– Ты мой настоящий друг! – заявила, опустив подол и поцеловав Рея.
Тот в ответ только вздохнул.
К вечеру они въехали в Киенну. Экипаж, прогрохотав железными шинами по булыжной мостовой, подвез их к самой близкой к королевскому дворцу гостинице – так захотели путники. Рей расплатился с кучером, забрал сумки, и они вошли внутрь. По инерции, Рей заказал сдвоенный номер, таковой в гостинице нашелся, и они поднялись на жилой этаж. Приведя себя в порядок и наскоро поужинав, путники завалились спать. Встали они поздно. Спустившись в обеденный зал, заказали завтрак. Ели молча: никому не хотелось разговаривать. Они заканчивали, когда в зал вошел худощавый мужчина в сером камзоле. Он о чем-то поговорил с хозяином, после чего подошел к их столику.
– Барон де Бюи?
– Это я! – сказал Рей.
– Вас хочет видеть лорд-канцлер! Немедленно!
Рей переглянулся с Алэйне.
– А меня? – спросила она. – Я наследная герцогиня Барская.
– Насчет вас, миледи, распоряжений не было! – сухо ответил гонец. – Поторопитесь, барон! Милорд не любит ждать!

22

Войско текло в котловину, окружавшую Бар, словно талая вода в половодье – неспешно и уверенно. Отряды всадников, каждый под своим стягом, рысили к Соне, где кавалеристы, соскочив на берег, вели коней поить. Пехота двигалась медленнее, заполняя пространства между конными отрядами, как вода – борозды в поле перед тем, как слиться в единую гладь. С высоты стен Бара людская масса напоминала поток, поэтому сравнение с половодьем невольно приходило на ум. Элеонора ощутила, как желудок сжал спазм.
– Подзорную трубу!
Сенешаль Д’Арно подскочил и протянул ее герцогине, уже разложенную. Элеонора поднесла ее к глазам и заскользила объективом по котловине.
– Готард, – шептала она, различая стяги. – Бароны Шевре, Пертье, Мюске, Пино… Граф де Ла Фог… А этот за каким дьяволом здесь? Он же не примыкал к мятежникам?..
– Сисар! – обернулась она к спутникам. Горбун выступил вперед и поклонился. – Чего они хотят?
– Не знаю, ваша светлость.
– Ну, так узнай! – рявкнула Элеонора. – Или мне самой заняться?! У нас ведь имеется этот бездельник – герольд?
Сисара словно сдуло со стены. Спустя короткое время лязгнули цепи, опуская подъемный мост, заскрипела, ползя вверх, решетка, из ворот выехал всадник в голубом трико с черными ромбами и со стягом герцогства на длинном древке. Со стен пропела труба, и герольд поскакал навстречу войску. Там его окружили всадники в блестящих доспехах. Элеонора подняла к глазу подзорную трубу. Герольд поклонился одному из всадников и что-то сказал. Тот коротко ответил и повернул коня. Следом потянулись и его спутники. Герольд еще какое-то время чего-то ждал, затем взялся за поводья и поскакал обратно. Копыта лошади простучали по доскам, и цепи залязгали, поднимая мост.
– Что? – спросила Элеонора, когда герольд взобрался на стену.
– Граф Готард просил передать, что будет разговаривать только с вашей светлостью, – доложил герольд. По лицу его было видно, что Готард отнюдь не «просил», а скорее приказал, причем непререкаемым тоном. – Он готов встретиться на берегу Соны. Его честь – порука вашей безопасности, как и ваших спутников.
– Готовьте лошадей! – приказала Элеонора, поколебавшись.
– Ваша светлость… – влез горбун.
– Молчи! – окрысилась Элеонора. – С тобой еще будет разговор! Вы будете сопровождать меня, маркиз! – повернулась она к Д’Арно.
– Взять солдат? – спросил сенешаль.
– Не нужно. Решат, что мы их боимся. Я не хочу давать такого повода. Готард по-старомодному честен, его обещанию можно верить.
И вновь, уже в который раз, залязгали цепи подъемной решетки. Когда герцогиня и сопровождавший ее сенешаль выбрались наружу, пропела труба. Всадница и всадник спустились, преодолели мост и остановились на противоположном берегу Соны. От войска отделилась и поскакала им навстречу все та же группа в блестящих доспехах. Возглавлял ее Готард. Приблизившись, он остановил жеребца и небрежно кивнул. Спутники графа обтекли его по обеим сторонам и выстроились в ряд.
– Чему обязана счастьем видеть вас, лорды?
Яда в голосе Элеоноры хватило бы, чтоб отравить реку.
– Мы пришли требовать исполнения обязательства, – сухо ответил Готард. – По истечении срока вашего регентства знатные люди герцогства будут решать, кому править Баром. Вы подписали грамоту. – Готард достал из сумки кожаный тубус. – Вот она.
– Я подписала это в обмен на обещание разобраться с похитителем наследницы. Вы сделали это?
– Да, миледи!
– Где Рейнольдс с Алэйне?
– На пути в Киенну.
– Вы не схватили их?
– Для этого не было причин. Де Бюи не похищал наследницу. Она отправилась с ним добровольно.
– Это сказал он сам?
– И наследница подтвердила. Она не походила на женщину, которую везут куда-то силой. Не спускала с де Бюи преданного взора. Барон, как видно, не терял время дорогой. – Готард ухмыльнулся.
Элеонора ощутила, как кольнуло в сердце.
– Вы забыли, что Рейнольдс – изменник!
– Нет, миледи! Мы застали барона в Мо. Это селение лежит в противоположной от Меррии стороне. Что делать там меррийскому пособнику? Зато через Мо идет дорога в Киенну, куда и направлялся барон. Мы расспросили купцов, торгующих с Меррией. У них кипит междоусобная война, никому нет дела до Бара. Нападение меррийцев на герцогство – ваша выдумка. Вы хотели устранить наследницу, причем нашими руками, поэтому и сочинили ложь.
– Вы поверили интриганам? – воскликнула Элеонора.
– Барон не интриган! – нахмурился Готард. – Он жил в Бюи и не вмешивался в дворцовые дела. Укреплял и защищал баронство. Разбил норгов, заставив тех откочевать, чего никому не удавалось. Это вы вызвали его в Бар и поручили убить наследницу. Будучи человеком чести, де Бюи отказался и увез девушку, которой грозила смерть. Он знал, что вы не оставите его в покое и будете мстить, однако поступил как истинный дворянин. С оруженосцем и двумя женщинами он прошел сквозь Проклятый лес, по пути отбиваясь от чудовищ. В Баре нет человека, способного повторить такое. Барон – благородный человек!
– Благородные, случается, врут! – возразила Элеонора.
– Слова барона подтвердил Куртье.
– Новый барон де Бюи?
– Куртье не барон и никогда им не станет. Император не подпишет грамоту человеку, пытавшемуся убить его племянницу. Да, миледи, Куртье пытался выполнить ваш приказ! Он обнажил шпагу против Алэйне, но де Бюи защитил наследницу. Они с Куртье сразились, барон ранил и обезоружил вашего человека. Тогда, спасая свою жизнь, Куртье все и рассказал. Ни у меня, ни у других лордов нет повода сомневаться в его словах. Подведем итог, миледи! Вы обманули нас, сказав, что де Бюи предатель, перешедший на сторону Меррии. Вы пытались убить наследницу, свою падчерицу, а вместе с ней – и барона, героя войны с норгами. Вы казнили ни в чем не повинного графа Эно и других знатных людей. Но мы здесь не для того, чтобы судить и требовать заслуженного наказания. Это дело императора. Завтра кончается срок вашего регентства. У нас есть грамота, подписанная вами, и мы будем требовать исполнения обещания.
– А если я откажусь? – спросила Элеонора.
– Тогда мы осадим Бар. А дальше – пусть судит Бог. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не допустите кровопролития. В вашем войске служат наши братья и дети. Нам ни к чему убивать друг друга. Будем ждать вашего вестника, миледи!
Готард кивнул и развернул жеребца. Его спутники последовали за графом. Элеонора и сенешаль направились в обратную сторону.
– Жоффруа, – спросила Элеонора, когда они въехали на мост, – мы выдержим осаду?
– В Баре хватает солдат и припасов, – ответил сенешаль. – Но я не уверен.
– Почему?
– Готард и его лорды пришли не мятежниками. Они не требуют вашего отречения или каких-то вольностей, а хотят исполнения обещания. Это законное право. Солдаты узнают об этом, у них пропадет желание сражаться. Готард не зря сказал, что в его войске – родственники наших воинов. Думаю, он нарочно их привел. Рано или поздно родня сговорится. Мы не уследим. Готарду или откроют ворота, или впустят его на стены.
«Ты просто не хочешь сражаться! – подумала Элеонора. – Решил, что со мной кончено. Что делать? Заменить Д’Арно? Воинам это не понравится – Д’Арно уважают. Да и где взять преданного? Где они – те, кто клялся мне в любви и преданности? Я раздавала земли, а они сбежали, едва дошла весть о войске Готарда. Им не нужна регентша, теряющая власть. Для всех я уже бывшая. Вон и Готард называет меня «миледи» вместо «ваша светлость»…»
Ничего более не сказав сенешалю, Элеонора направилась во дворец. Там велела отыскать Сисара. Горбун явился почти сразу.
– Ну? – спросила Элеонора ледяным голосом. – Кто советовал мне подписать грамоту?
– Я, ваша светлость! – поклонился Сисар.
– Теперь они тычут ею мне в нос и требуют исполнения обещанного. В противном случае угрожают осадой. Д’Арно дал понять: наши солдаты сражаться не станут. Де Бюи с падчерицей живы и направляются в Киенну, Куртье не сумел их убить. Все вышло не так, как ты обещал. Я велю тебя повесить!
– Это не принесет пользы, ваша светлость!
– Но доставит мне радость!
– На короткий миг. После чего вы останетесь без преданных друзей. В Баре знают, насколько ревностно я служил вам. Я нажил сотни врагов: их у меня гораздо больше, чем у вас. И я не покинул вас в трудное время.
– Не пытайся перехитрить меня! – рявкнула Элеонора. – Твой совет завел меня в западню, и ты за это ответишь!
– В западню, ваша светлость, вы завели себя сами, – хладнокровно возразил горбун. – Я ведь просил, умолял вас не вызывать де Бюи в Бар. Вы послушали меня? Нет! Что вышло? Все, что я делал потом, было попыткой смягчить последствия. Советы я давал верные. И Готард за бароном погнался, и Куртье пытался его убить. Не моя вина, что барон оказался умнее. Вместо того чтобы напасть на преследователей, как на его месте поступил бы другой, он вызвал Готарда на переговоры. Дурак Куртье увязался следом и напал на наследницу в присутствии графа. Остальное вы знаете. Убей де Бюи графа, и все бы получилось. Без Готарда мы разогнали бы мятежников, как стадо баронов. И пусть Рейнольдс с наследницей ехали бы дальше, вреда от них уже не было. Империя не решилась бы на войну с герцогством, и вы остались бы на троне.
Элеонора возмущенно фыркнула.
– Рейнольдс оказался серьезным противником, – как ни в чем не бывало продолжил Сисар. – В том, что он стал таким, виноваты вы, ваша светлость. Вы пробудили в нем честолюбие. Барон тихо сидел в Бюи, не помышляя о титулах. И вдруг вызов в Бар. Ему предлагают сначала графство, затем – корону консорта. Да он мечтать о таком не мог! Аппетит приходит во время еды. Поразмыслив, Рейнольдс повел свою игру. Он далеко не глуп. Одно дело получить корону из рук регентши и быть консортом без власти, другое – подмять наследницу и править самому. Опасный путь, но барон привык к войне и не боится риска, к тому же располагает страшным оружием. Он хитер и договорился с Готардом. Не удивлюсь, если через месяц-другой Рейнольдс явится в Бар герцогом.
– Король не выдаст за него племянницу! – воскликнула Элеонора.
– А если Алэйне умолит? Заявит, что ждет ребенка? Думаю, барон об этом уже позаботился. Киенне такой расклад выгоден – можно поторговаться. Империи наше герцогство – кость в горле.
– Лорды не оставят меня на троне? – спросила Элеонора.
– После таких обвинений? Нет, ваша светлость! У меня есть человек в окружении Готарда, он сумел передать весточку. Лорды настроены против вас. Готард рассказал им о встрече с бароном. А еще этот Куртье… Обман знати, казнь Эно, попытка устранить наследницу… Пусть та и распутница, но ведь дочь Родгера! Если б она тихо скончалась, как я предлагал…
– Не забывай, что она нас подслушивала! У мерзавки хватило бы наглости подсунуть отраву фрейлине, после чего обвинить нас в покушении. Она оказалась хитрее, чем мы думали.
– Да, ваша светлость. Ей удалось привлечь на свою сторону мятежников. Готард пообещал лордам: Алэйне вернется с мужем. С де Бюи или кем другим, лордам без разницы. Наследница перестает быть распутницей в их глазах, а это меняет дело. Завещание Родгера исполнят, после чего Алэйне припомнит нам все.
– Распутная тварь! – прошипела Элеонора. – Это она соблазнила барона, Рей не решился бы сам. Я знаю его!
– Сейчас это не имеет значения. Вам нужно спасать жизнь, а не трон. Имейте мужество это признать. Понимаю ваши чувства, но это не конец. У вас есть казна, причем немалая.
– Золото придется отдать. Оно принадлежит Бару.
– Мы переправим казну в надежное место.
– Бар окружен.
– Есть посольство Киенны, куда посторонним нет доступа. Де Трегье примет золото и выпишет векселя, за которые при старании можно купить новое герцогство. Пусть не такое богатое, но все же. Вы получите новый титул и вновь станете правящей герцогиней. Вам можно не бояться мятежников. Отдавайте корону, садитесь в карету и отправляйтесь в Киенну. Или в Солану – по вашему выбору. С деньгами вас примут везде.
– Де Трегье даст векселя? Ты узнавал?
– Да, ваша светлость!
– Гляди! – Элеонора, подойдя, схватила горбуна за ухо и больно выкрутила его. – Если и в этот раз подведешь!..

* * *

Де Трегье вложил векселя и запечатал сумку. Сисар схватил ее и спрятал под плащ.
– Передай герцогине: Киенна не станет вмешиваться. Мы не заставляли Элеонору подписывать грамоту. Пусть выкручивается сама! Прятать ее в посольстве я тоже не буду. Не хочу, чтоб мой дом взяли приступом.
Горбун поклонился и вышел. Карета ждала его во дворе. Сисар запрыгнул и крикнул кучеру:
– Домой!
«Элеонора – дура! – думал горбун дорогой. – Доверить казну человеку, который уже подвел? Четыре сундука с золотом! Слуги графа вспотели, таская их. А я даже гвардейцев для охраны не взял: убедил, что привлекут внимание. Глупая и развратная тварь! Думает, раз затащила меня в постель, то облагодетельствовала? Зачем мне шлюха? Я ждал этого золота столько лет! Полмиллиона дукатов в маленькой сумочке! Я сам куплю себе герцогство. Найду жену: юную и непорочную – графиню или маркизу. За золото можно купить все. Эти дворянчики, разгуливающие в драных штанах и чванящиеся происхождением, будут кланяться и умолять меня взять на службу. А мы еще посмотрим, стоит ли…»
Сисар сдвинул занавеску и приник глазами к окну. Карета тащилась по мощеной улице, грохоча окованными колесами по брусчатке. Встречные прохожие провожали ее хмурыми взглядами. «Город на грани бунта, – заключил горбун, опуская занавеску. – Из-за мятежа к нам не ездят купцы, из лавок исчезли необходимые товары, продукты вздорожали вдвое, а тут еще и осада. Элеонору проклинают на каждом углу. Это славно, что явился Готард. Через день-два бежать пришлось бы все равно, но без казны».
– Поставь карету в сарай, а лошадей – на конюшню! – велел Сисар кучеру по приезде. – А после выпей за мое здоровье!
Он вложил в подставленную ладонь дукат. Кучер довольно осклабился и закивал. «Теперь его не скоро найдут! – подумал Сисар. – Забьется в место, где не сыскать, и будет пить, пока не кончатся деньги. Хороший слуга! За то и взят».
Карета укатила. Сисар отворил тяжелую дверь и скользнул внутрь. Задвинув засов, он прошел в неуютное холостяцкое жилище, состоявшее из одной комнаты, в которой находились кровать, сундук, стол и стул. Мебель была старой и обшарпанной. Придворный или даже слуга, заглянув сюда, были бы поражены: здесь обитает советник герцогини, беспощадный и всесильный? Да здесь ремесленнику жить стыдно!
Посторонние, однако, в этой комнате не бывали – их сюда просто не звали. Сисар открыл сундук, достал из него потертый плащ, холщовую рубаху, такие же штаны и поношенные сапоги. Бросив одежду на кровать, а сапоги – на пол, он стал переодеваться. Спустя короткое время всесильный советник преобразился в горожанина, небогатого и уродливого. Сумку с векселями Сисар пристроил на груди под рубахой, привязав ее ремешками. «Горб сзади, горб спереди, – подумал с ухмылкой, – кого это удивит?» Достав из потайного места собственные, заранее приготовленные векселя, Сисар спрятал их в кошель, который сунул под рубашку за спиной. Другой кошель, с монетами, пристроил на поясе спереди. Рядом прицепил нож. Натянув суконную шапку-колпак, горбун вышел из дома и огляделся. Пересчет золота и выдача векселей заняли много времени, над Баром уже сгущались сумерки. Сисару это было на руку. Не заметив слежки, он запахнулся в плащ и прошел переулком. Тот привел его к сараю, притулившемуся к стене. Горбун снова огляделся, достал ключ и открыл замок. Он выглядел ржавым, но механизм провернулся легко – недавно смазывали. Сисар затворил дверь за собой, протянул руку и взял с полки огниво. Он высек огонь и зажег факел. Внутренности сарая осветились. Сисар прошел в центр, нагнулся к полу и потянул на себя крышку люка. Та поддалась, обнажив черный проем. Сисар сунул в него факел, осмотрелся и спустился по деревянной лестнице. Люк за собой закрывать не стал. Коптящее пламя высветило в известковой стене проход. Горбун вошел в него и двинулся подземным ходом.
Вырубленный в известковой скале, ход был сухим и теплым. Пол постепенно опускался, и скоро на горбуна пахнуло речной сыростью. Бросив факел на пол, он затоптал пламя и осторожно двинулся дальше. Впереди посветлело и послышалось журчание. Бар стоял на скалистом острове, омываемом Соной. Противоположный берег правой протоки был пологим и позволял подойти к воде – там сейчас располагалось войско мятежников. Левый рукав реки проложил дорогу сквозь скалы, и его противоположный берег, высокий и обрывистый, был непроходимым. Подземный ход, которым воспользовался горбун, выходил как раз к левому рукаву.
У воды, цепляясь корнями за камни, росли кусты. Сисар раздвинул их, отыскал привязанную к ветке лодку, забрался внутрь и перерезал веревку. Поток немедленно подхватил и понес утлое суденышко. Горбун нащупал на дне весло, сунул его в воду и стал править, стремясь держаться посреди протоки. Скоро она кончилась. После того как рукава Соны слились, течение стало спокойным. Река плавно несла лодку вдоль заросших лесом берегов. Бар и костры мятежников скрылись за поворотом. Сисар бросил весло на дно лодки и оперся горбом о борт. Получилось! Примерно через лье в укромном месте его ждут слуга и верховые лошади. Сисар отправил их, едва услышав о приближении войска мятежников. Слуге обещано сто дукатов – немыслимые деньги для простого конюха. О том, сколько везет с собой горбун, слуга не поймет: он не разбирается в векселях. В его представлении деньги – это золото и серебро, а не какие-то бумажки. При Сисаре нет сумок, поэтому слуге не придет в голову хозяина ограбить. Подумает, что тот убегает налегке. На первом же постоялом дворе они расстанутся, а там…
«Отец говорил, что я кончу на паперти! Видел бы он меня сейчас!» – злорадно усмехнулся Сисар. Его отец, парикмахер, злился на сына-урода, ругал жену, родившую ему горбуна, и не жалел для мальчика пощечин и подзатыльников. Но ремеслу учил – куда деваться? Сисар, глотая слезы, постигал науку и со временем превзошел отца. У него замечательно получалось завивать волосы. Скоро урод-парикмахер стал известен в Баре. Женщины морщились, видя его горб, но охотно доверяли уроду головы: после щипцов Сисара даже некрасивые горожанки выглядели молодыми и привлекательными.
Сисар хорошо зарабатывал, но все деньги забирал отец. Горбун терпел, пока жива была мать. После ее похорон он собрал вещи и ушел. Отец сыпал вслед проклятиями, но Сисар даже не оглянулся. Через год его позвали во дворец. Герцог обзавелся молодой женой, той хотелось выглядеть красивой.
С парикмахерами женщины любят болтать. Сисар исключением не стал. Сам в разговор он не лез, но если спрашивали, отвечал: коротко и умно. Элеонора оценила. Горбун стал выполнять деликатные поручения. Добывал зелье, возбуждающее мужскую силу, – престарелый герцог в нем все более нуждался, носил записки, помогал составлять их. После того как Родгер умер, Элеоноре понадобился тайный наперсник. Сисар от имени герцогини приглашал на свидания мужчин, тайно приводил их в спальню и следил, чтоб об этом не ведали слуги. Со временем Элеонора перестала стесняться, горбун занялся другими делами. Поручения становились все более сложными. Сисар вербовал лжесвидетелей, подделывал письма, организовывал убийства. Он лгал и нарушал клятвы. Для него не существовало моральных запретов. Жизнь давно убедила Сисара: в этом мире ценят богатство и власть. Чтоб овладеть ими, годятся любые средства. Люди презирают урода, но стоит тому облачиться в бархат и прицепить спереди кошелек с золотом… Женщины, прежде не замечавшие Сисара, стали искать с ним встреч. Сначала служанки, их сменили леди. Дошла очередь до герцогини. В постели Сисар отличался неутомимостью. Женщины рассыпались в похвалах, но горбун не принимал их слова всерьез. Любовницы не испытывали к нему чувств, хоть и пытались заверить в обратном. Все от него чего-то хотели, о чем и сообщали, стоило горбуну натянуть шоссы. Постоянной женщины, как и друзей, Сисар не завел. Это было не нужно и опасно.
Однажды к нему пришел отец. Поседевший, утративший зубы, в потертой и грязной одежде, он дождался сына у дворца и, увидев, заковылял навстречу.
– Сынок! – прошамкал, кланяясь. – Бедствую! Помоги! Ты ж у меня единственный!
– А почему? – спросил Сисар и, не дожидаясь, сам же ответил: – Потому что ты, напившись, бил мать. Пинал ее в живот. Из-за этого я родился горбатым, а мать не смогла более забеременеть. Ты хочешь, чтоб я пожалел человека, из-за которого стал уродом? Того, кто бил меня до крови из прихоти? Ты голодаешь? Поделом!..
В скором времени отец умер. Когда Сисару сообщили об этом, он поморщился, но денег на похороны дал. Внешние приличия следовало соблюдать…
На берегу реки показался огонек. Отблески пламени пробивались сквозь частокол деревьев, выхватывая из темноты их стволы. Сисар взял весло и стал править к берегу. Течение оказалось быстрым, горбун вспотел, прежде чем причалил в нужном месте. Спрыгнув на траву, он направился к костру. Тот горел ярко, освещая полянку и пасущихся на ней стреноженных лошадей. Конюха у огня не было. «Отлучился, что ли?» – подумал горбун.
– Жюль! – позвал Сисар. – Ты где?
За спиной послышался шорох. Сисар попытался обернуться, но в этот момент ему на голову будто скала рухнула. И все исчезло…

* * *

– Вот, ваше сиятельство, – проговорил десятник, вталкивая в шатер связанного пленника. – Лазутчика поймали.
– Где? – спросил Готард.
– На берегу, в двух лье отсюда. Ехали разъездом и вдруг Жиль – он у нас самый зоркий – заметил в лесу вроде огонь. Подъехали ближе – точно! Кому, спрашивается, там костер жечь, когда город в осаде? Пробрались, смотрим: две лошади и человек у огня. Выскочили и схватили. Спрашиваем: кто и зачем? Он поначалу запирался, но я объяснил…
Десятник показал кулак.
– Понятно! – усмехнулся граф.
– Сказал, что он конюх в Баре и ожидает большого человека. Тот обещал заплатить сто дукатов. Мы тоже заинтересовались, – усмехнулся десятник. – Связали конюха, заткнули ему рот и оттащили в кусты. Сели ждать. Веток в огонь подбрасывали. Лодку опять-таки Жиль усмотрел. Спрятались, дали выйти на берег и взяли. Вот!
Десятник подтолкнул пленника.
– Обыскали?
Десятник, подойдя к столу, выложил на него нож в кожаных ножнах, сумку и плоский кошель.
– Что здесь?
– Бумаги какие-то, – пожал плечами десятник. – Не разбираюсь в них, ваше сиятельство, – неграмотный.
Готард придвинул подсвечник, взял сумку и извлек пачку листков. Поднес их ближе к свету. Разглядев, присвистнул, стал торопливо листать. Перебрав всю пачку, взял кошель и пересмотрел бумаги из него.
– Что это, ваше сиятельство? – полюбопытствовал десятник.
– Ценная вещь. Благодарю, Бастиан! Золото при нем было?
– Ну… – замялся десятник.
– Полагаю, что да. Сто дукатов – самое малое. Они – ваши! Раздели между парнями! Жилю – двойную долю! Конюха – отпустить!
– Благодарю, ваше сиятельство!
Десятник радостно поклонился и выбежал из шатра. Готард подозвал стража.
– Графа и всех баронов – ко мне! Скажи, что дело не терпит. Если легли спать – разбуди!
Пока посыльный выполнял поручение, граф вновь пересмотрел листки, шевеля при этом губами. Закончив, он разложил их в две неравные по высоте стопки. К этому времени шатер стал заполняться людьми. Многие из пришедших баронов позевывали. Они проходили к столу, рассаживались и вопросительно смотрели на Готарда. Тот молчал. Только когда последний из мятежников устроился за столом, граф сделал знак воинам. Те подвели пленника ближе и вытащили из его рта кляп.
– Позвольте, лорды, представить вам Сисара, первого советника Элеоноры, – начал Готард. – Пытался бежать из Бара. Его схватили на берегу. Советник не воин и не знал, что при осаде местность патрулируется на день пути, потому попался, как куренок!
Готард усмехнулся.
– Ради этого червяка ты разбудил нас? – нахмурился граф де Ла Фог.
– Нет. При советнике нашли вот это, – Готард указал на листки. – Это векселя банка Киенны. На сумке – печать посла де Трегье. Всего здесь более пятисот тысяч дукатов.
Ла Фог икнул, а бароны, с которых мгновенно слетела сонливость, зароптали и стали переглядываться.
– Думаю, господин советник объяснит нам, что это за деньги, – перекрыл шум басом Готард. – Ну?
– Казна герцогства, – ответил Сисар. Он слышал разговор схвативших его воинов и, поразмыслив (время на это было), решил не запираться. – Четыреста восемьдесят шесть тысяч дукатов. Они были в сумке с печатью де Трегье. Герцогиня велела увезти ее и спрятать. Остальные девяносто две тысячи – мои.
– Неплохо скопил! – усмехнулся Готард. – Щедро платили? Сколько дали за графа Эно? Это ведь ты придумал, что он изменник?
Сисар не ответил.
– Я знаю Элеонору, – продолжил граф. – Она, может, и шлюха, но чтоб выдумать такую пакость? А ложное обвинение де Бюи? А попытка убить наследницу? Не думаю, что Элеонора поручала этому мерзавцу спрятать казну. Такие деньги сопровождает стража, а урод вез их один. Он их просто украл. Еще одно преступление.
– Милорды! – завопил Сисар, поняв, к чему идет разговор. – Перед вами шестьсот тысяч дукатов! Это огромные деньги! Заберите их! Вы станете богаты! Неужели жизнь жалкого горбуна не стоит четырех сундуков золота?
Бароны стали переглядываться.
– Замолчи! – стукнул по столу Готард. – Пытаешься подкупить нас тем, что и без того в наших руках? Убийца, клятвопреступник и вор! Я не вправе судить человека Элеоноры, но не думаю, что она возразит. Более того, поблагодарит. У нас есть оправдание. Мы осадили Бар, а этот человек выбрался на занятый нами берег. Он лазутчик. Вздернуть его! Там же, где висел бедняга Эно!
Сисар завопил. Подскочивший страж оборвал его вопль ударом рукояти меча. Воины, подхватив обмякшего горбуна, вытащили его из шатра.
– Теперь о золоте, лорды! – сказал Готард, когда шаги стражей затихли. – Урод бросил наживку. Стоит, однако, нам ее проглотить, как крючок выдернут вместе с кишками. На сумке с казной – печать де Трегье. Киенна может сказать, что векселя принадлежали ей, и под этим предлогом затеять войну. Герцогство ее поддержит: кому понравится, что тебя обокрали? Мы останемся и без денег, и без земель. Поэтому сделаем так. Девяносто две тысячи принадлежали мерзавцу. Это наша добыча, и мы ее поделим. Остальные векселя сложим в сумку и запечатаем, причем каждый приложит свой перстень. После чего никто не сможет открыть сумку незаметно. Как только утрясется с Баром, вернем казну новому правителю. Он оценит. Мы не только получим прощение, но и заслужим награду. Согласны?
Ла Фог и бароны помялись, но все же кивнули.
– Подать воск! – приказал Готард.

* * *

– Это Сисар! – сказал Д’Арно, протягивая Элеоноре подзорную трубу. – Переоделся, но узнать можно.
Элеонора поднесла окуляр к глазу. Ворох тряпья, висевший на перекладине виселицы, приблизился. Ветер крутил и раскачивал труп, Элеоноре пришлось ждать, пока казненный не повернется лицом. Сисар… Она опустила трубу.
– Он выбрался через подземный ход, – сообщил сенешаль. – Мы нашли люк в сарае открытым. Зачем он подался к мятежникам? Хотел перебежать? Тогда отчего они его повесили?
«Это послание мне, – подумала Элеонора. – Мол, следующая – ты! Смерть Эно и покушение на наследницу мне не простят, чтобы ни говорил Готард. Все кончено!»
Она вернула подзорную трубу и двинулась к лестнице.
– Ваша светлость! – заторопился Д’Арно. – Вы куда? Мятежники вот-вот пришлют герольда. Что им ответить?
– Что хотите! – отрезала Элеонора и побежала вниз.
Во дворце она прошла в спальню и, покопавшись в сундуке, достала стеклянный флакон с плотно притертой пробкой. Подошла к зеркалу. Из него глянула женщина с серым и осунувшимся лицом. Под глазами мешки – следствие бессонной ночи. После того как Сисар исчез с векселями, Элеонора велела его разыскать. Поиск шел всю ночь. Поначалу она думала, что горбуна убили, перед этим ограбив. Сисар ведь не взял охрану! Однако тела не обнаружили. А после того как люди, посланные к Сисару в дом, сообщили, что на полу комнаты валяется дорогая одежда горбуна, Элеонора все поняла…
– Тебя ограбил любовник! – сказала она своему отражению в зеркале. – Мерзкий и гадкий уродец. Даже он бросил тебя. Вот до чего ты дошла. Тварь! – Элеонора погрозила отражению кулаком.
То дерзко ответило. Элеонора плюнула в зеркало и вышла из спальни. Поймав пробегавшего слугу, она велела подать в тронный зал вина и позвать церемониймейстера. Тот явился, когда Элеонора прилаживала на голове герцогскую корону.
– Помоги! – попросила она.
Церемониймейстер подскочил и помог.
– А теперь – иди! – велела Элеонора. – Когда явятся лорды, проведи их сюда.
Церемониймейстер поклонился и вышел. Элеонора вылила содержимое пузырька в кубок с вином и прошла к трону. Усевшись, аккуратно расправила складки платья свободной рукой.
– Герцогиня Элеонора Барская! – произнесла звучно. – Я ею была, есть, ей и останусь!
После чего осушила кубок…
Когда Готард со спутниками вошли в зал, то увидели труп, наполовину сползший с кресла. Слетевшая с головы Элеоноры корона валялась на полу рядом с кубком. Отвисшая нижняя челюсть обнажила черный провал рта. Элеонора рассчитывала и мертвой выглядеть величественно. Она не знала, что смерть величественной не бывает – она всегда безобразна. Готард поморщился.
– Приберите здесь! – велел церемониймейстеру. – Несите столы, подайте еды и вина! Мы будем совещаться!

* * *

Когда де Трегье вошел в зал, лица мятежников были красны, а одежда расстегнута. Столы завалены обглоданными костями и кусками хлеба. Завидев посла, Готард сделал приглашающий жест.
– Мы позвали вас, граф, потому что не можем прийти к согласию, – сказал он, рыгнув. – Вы представляете в Баре императора, и мы…
Язык Готарда заплетался.
– Позвольте, я продолжу сам! – сказал посол, присаживаясь. – Итак, лорды, от покойной герцогини вы получили грамоту, давшую вам право решать, кто будет править герцогством. Я прав?
За столом закивали.
– Посовещавшись, вы не пришли к единому мнению. Осмелюсь предположить: вас не устраивает Алэйне?
– Хватит с нас и одной бабы! – рявкнул де Ла Фог, и бароны застучали кулаками по столу, одобряя его слова.
– Одновременно вы затрудняетесь выбрать герцогом кого-то из вас, – продолжил посол. – Желающих много, а корона одна.
В этот раз одобрение вышло не столь шумным.
– Я представляю здесь Его Императорское Величество Бодуэна Второго, – сказал де Трегье. – Вы знаете, как он правит. Жизнь и имущество благородных людей в Киенне неприкосновенны. Никто не может быть осужден к смерти по прихоти монарха – только по приговору суда. Причем доказательства вины требуются серьезные, иначе обвиняемого оправдают. Если сюзерен обидел вассала, тот вправе требовать защиты, и Его Величество ее непременно окажет. Мы охраняем дороги, способствуем развитию торговли и ремесел. Наши города богаты, а люди – сыты. Вы хотели бы, чтоб так было и в Баре?
– Да! – заорали за столом.
– Тогда, лорды, – сказал посол вкрадчивым голосом, – у меня к вам один вопрос. Зачем вам герцог?..

23

Кабинет оказался маленьким. Не то чтобы совсем, но в представлении Рея лорд-канцлер империи обязан был обитать в чертогах, внушающих трепет и страх. Ничего подобного не наблюдалось. Уютная комната с изящными драпировками на окнах, какие-то горшки с цветами на подоконнике, стол, несколько стульев, скамья у стены – все. Замени эту мебель кроватью с пуфиками – и получится будуар.
Но кровати в кабинете не было, как и пуфиков. Имелся стол с тумбами, массивный, заваленный свитками, за ним восседал человек. Лысая голова с мясистым лицом и большим носом, высокий лоб и кустистые брови. Под бровями размещались маленькие глазки, которые сейчас пристально ощупывали Рея. Барон невольно поежился от цепкого взгляда.
– Подойдите!
Рей послушно приблизился.
– Ишь, какой! – сказал лорд-канцлер, закончив рассматривать гостя. – Оружие зачем принес?
– Какое оружие? – прикинулся Рей.
– Глянь туда! – Канцлер указал пальцем.
Рей скосил взгляд. У оконной драпировки, выскользнув из-за нее, стоял высокий, красивый мужчина с пистолетом в руке. Дуло было направлено на Рея.
– Ну?
«Они говорят на языке пришельцев! – вдруг осознал барон. – А я им отвечаю!»
– Доставай из карманов! – велел канцлер. – Только осторожно, пальчиками. Серж не промахнется!
Рей извлек из кармана пистолет и положил его на стол. Затем под пристальным взглядом канцлера проделал то же со вторым. Канцлер привстал и смахнул пистолеты в ящик стола.
– Запасные обоймы?
Обоймы последовали вслед за пистолетами.
– Всегда ходишь на аудиенции вооруженным? – поинтересовался канцлер, усаживаясь обратно.
– Привык! – ответил Рей.
– Пора отвыкать! – сказал канцлер и кивнул на стул. – Садись!
Рей подчинился. Мужчина у портьеры опустил пистолет, но в карман его не спрятал.
– Догадался, кто мы? – спросил канцлер.
Рей покачал головой.
– Языка, значит, недостаточно? Что ж… Идем!
Канцлер встал и проследовал к стене за его креслом. Рей двинулся следом. Хозяин кабинета что-то нажал на деревянной панели, укрывавшей стену, та отскочила, открывая проход. Канцлер нырнул в него, Рей устремился следом. Они оказались в маленькой комнате без всякого убранства, если не считать таковыми стул, стоявший посередине, и уже знакомый Рею экран на стене. Канцлер тронул браслет на руке, экран вспыхнул, поморгал, и на нем возникло лицо де Трегье.
– Привет, Гена! – сказал канцлер. – Заждался?
– Едва не вздремнул! – отозвался граф. – Завтрак был хорош. Кто это с тобой? Де Бюи? Здравствуйте, барон!
– З-здравствуйте… – проговорил ошеломленный Рей.
– Как там Алэйне?
– З-здорова.
– Представляешь, явился с двумя пистолетами! – пожаловался канцлер. – Плюс запасная обойма к каждому! Полдворца мог положить!
– Его можно понять, – вступился граф. – Представь, что он пережил!
– Сейчас заплачу! – хмыкнул канцлер. – Слезу пущу. Деточка маленький. Вспомни норгов! А зверья сколько в лесу накрошил? Словно Мамай прошел. Итак, не передумал?
– Сгодится! – сказал де Трегье.
– Под твою ответственность! – предупредил канцлер.
– Не в первый раз, – усмехнулся граф. – Барон! – обратился он к Рею. – Считаю вас человеком чести, к тому же умным. У меня была возможность в этом убедиться. Не ошибитесь с выбором! Договорились?
– Да! – выдавил Рей.
Они вернулись в кабинет и заняли прежние места.
– Уяснил, кто мы? – спросил канцлер.
– Так вы не улетели?
– Правильнее сказать – не улетали, – пояснил Хорхе.
– А корабль?
– Он упал и разбился. Из баков вырвался газ. Он смешался и стал ядовитым. Чтобы не пострадали люди, мы окружили лес излучателями, отпугивающими все живое. Как, кстати, вы прошли?
– Лес любит несчастных.
– Что?! Хм… – Хорхе забарабанил пальцами по столу. – И ведь и вправду! Несчастный человек не боится смерти или боится ее не так сильно. Об этом мы не подумали.
– Что вы здесь делаете? – спросил Рей.
– Наблюдаем! – пожал плечами канцлер. – Помогаем вам, чем можем. Учим, лечим, подсказываем, развиваем. Забот много.
– Император тоже из вас?
– Стоять во главе государств нам запрещается. Советниками, канцлерами, послами можно. Или, скажем, профессором в университете.
– Значит, Симплициус…
– Его звали Карл Номайер, – сказал Хорхе. – Золотой был человек, земля ему пухом. Из олухов людей делал. Тебя вот, к примеру.
– Почему вы не убили меня?
– За что? – удивился Хорхе.
– Я проник в вашу тайну.
– Мы не убиваем без нужды, – пожал плечами канцлер. – Только защищаясь. Хотя, признаюсь, в отношении тебя мысль такая была. Мы следили за вами со спутника, но вел ты себя адекватно. К тому же граф за тебя поручился. Цени!
– Благодарю! – поклонился Рей.
– Где остальное оружие?
– Автомат пропал, когда лошадь упала в пропасть. Остальное закопал.
– Место помнишь?
– Отметил на карте.
– Где она?
– В гостинице.
– Не забудь принести! Лады?
Рей кивнул.
– Чем думаешь заняться? – продолжил Хорхе.
– Вернусь в Бюи.
– В Киенне больше возможностей. Оставайся!
– Нет! – сказал Рей.
– Зачем тебе нищее баронство?
– Не такое уж нищее! – обиделся Рей.
– Да ну? – сощурился Хорхе.
– Мы расчистили перевалы и укрепили дороги, – стал перечислять барон. – Через Бюи пошли караваны купцов. Они платят пошлину, мы обеспечиваем охрану. Пути безопасны, караванов едет все больше. Постоялые дворы растут как грибы. А это занятие людям и спрос на продукты. Наше мясо и шкуры славятся в герцогстве, стада прирастают. Сборы в казну растут, люди в баронстве зажиточные. При церквях открыты школы, есть больница, свои лекари, образованные. Я хорошо им плачу, и они не уезжают…
– Интересно! – хмыкнул Хорхе.
– К нам перебираются из других баронств. Своих много рождается. У меня подданных скоро будет больше, чем в некоторых графствах.
– Кто подсказал тебе идею с купцами? – спросил канцлер.
– Люк. У них в Меррии так устроено.
– Барон послушал презренного меррийца?
– Ничего он не презренный! – нахмурился Рей. – Умнее наших дворян. И честнее.
– Что ж, – сказал Хорхе. – Вижу, что граф прав. Ладно. Был в церкви?
– Нет! – удивился Рей.
– Завтра побывай. Поблагодари Господа за помощь в пути. Как месса кончится, жду вас с Алэйне. У Его Величества бессонница, документы подписать успею.
«Какие документы?» – хотел спросить Рей, но вовремя удержался.
Канцлер смотрел молча. Рей встал и поклонился.
– Барон! – окликнули его у двери.
Рей остановился.
– У меня для тебя новость. Уж не знаю, хорошая или дурная. Элеонора мертва.
Рей хватил воздух ртом.
– Как это случилось?
– Покончила с собой. Отравилась. До завтра, барон! Не опаздывайте!..
Воротившись в гостиницу, Рей не пошел в комнаты, а засел внизу. Он допивал второй кувшин, когда его разыскали.
– Заждалась! – сказала Алэйне, подсаживаясь. – Что так долго? О чем спрашивали?
– О путешествии, – ответил Рей.
– И все?
– Да.
– А с чего ты пьешь?
– Элеонора умерла.
Лицо Алэйне окаменело.
– Откуда известно? – спросила она хрипло. – Гонец не мог прискакать так скоро.
– Э-э… Голубиная почта, – соврал Рей.
– И ты, значит, скорбишь? – нахмурилась Алэйне. – Оплакиваешь?
– Да! – подтвердил он. – Некогда я любил эту женщину. Она предпочла мне другого, а я не сумел убедить ее в ошибке.
– Ты еще поплачь! – хмыкнула Алэйне. – Что еще сказал канцлер?
– Завтра после мессы он ждет нас обоих.
– Зачем?
– Нетрудно догадаться. Тебя признают герцогиней, а мне выдадут подорожную в Бюи. Все, Аль! Путешествие закончено, договор исполнен.
– Пошли! – сказала Алэйне, вставая.
Они поднялись в комнату Рея. Алэйне сходила за сумкой и отсчитала векселя.
– Двести тысяч. В расчете!
– Ты ошиблась, – сказал Рей. – Пятьдесят я уже брал.
– Приданое фрейлинам дает госпожа. Не играй в благородство, Рей! Обещала двести, бери!
– Крупные суммы! – сказал Рей, бросая векселя на стол. – Помельче есть?
– Вот! – сказала Алэйне, порывшись в сумке. – Тысяча дукатов. Самый мелкий.
– Достаточно! – сказал Рей, забирая вексель. – Остальное забери!
– Рей!..
– Тебе понадобятся деньги. Герцогство расстроено междоусобицей. Нужно покупать благосклонность знати, приводить в порядок армию, устранять последствия мятежа… Как все подданные, я от этого только выиграю. Все! – сказал Рей, заметив, как она насупилась. – Я так решил!
Алэйне заплакала.
– Ну что ты, Аль? – сказал он, вставая. – Все хорошо. Мы в Киенне, а ты герцогиня. Разве ты не об этом мечтала?
– Я не хочу с тобой расставаться! – произнесла она сдавленно. – Пожалуйста! Останься!
– Кем?
– Другом, советчиком, близким человеком.
– Это невозможно.
– Почему?
– Тебя выдадут замуж – за герцога или графа, а тому это не понравится. Мне бы не понравилось. Власть требует жертв, пойми! Спокойной ночи!
Алэйне встала, собрала векселя и скрылась в своей комнате. Рей разделся и залез под одеяло.

* * *

Утром Алэйне явилась с красными глазами. Рей, разглядев, ничего не сказал. Завтракать они не стали – перед причастием не полагается – и отправились в собор. Там Алэйне исповедалась, а вот Рей не стал. Усевшись по разные стороны прохода, они прослушали мессу, причастились, кинули по монете в церковную кружку и вышли на площадь. Столица кипела жизнью. Сновали прохожие, кричали торговцы, стучали по булыжнику колеса карет. Рей предложил спутнице руку, и они чинно проследовали к дворцу.
Имя канцлера открыло им двери. Подбежавший слуга провел их в приемную и попросил обождать. Здесь было многолюдно. Придворные и посетители, ожидавшие приема, разряженные и скромно одетые, толпились и сновали от группки к группке. Алэйне, осмотревшись, отвела барона в сторонку.
– Рей, – сказала, заглядывая ему в глаза. – Я все обдумала. Ночь не спала. Я знаю, как тебе остаться. Женись на мне!
– Это предложение? – склонил голову Рей. – Официальное?
– Да! – подтвердила Алэйне. – Как совершеннолетняя и полновластная герцогиня я имею на это право.
– А что скажет король?
– Мне все равно. Я так решила и не отступлюсь.
– Я буду консортом?
– Да кем хочешь! – вздохнула Алэйне. – Я все равно не смогу тебе ни в чем отказать.
«Потому что люблю тебя!» – хотела добавить она, но застеснялась.
– У меня сердце болит от мысли, что придется расстаться, – промолвила тихо. – Хочу, чтобы ты был со мною всегда.
– Пришьешь меня к платью? – улыбнулся Рей.
– Не шути! – обиделась Алэйне. – Я серьезно. Согласен?
– Я обдумаю и дам ответ.
– Почему не сейчас? – удивилась Алэйне.
– Ты пока не герцогиня, и мы не знаем, что скажет канцлер. Вдруг выяснится… – Рей не договорил и вздохнул.
Алэйне хотела возразить, но он предупреждающе вскинул ладонь.
– К нам идут!
Алэйне оглянулась. Слуга, ловко лавируя между гостями, спешил к ним. Рей подал спутнице руку, и они прошли в кабинет канцлера. Тот встретил их стоя.
– Его Величество Бодуэн Второй, император Киенны, король Эстерии, Нидима и прочая… – Хорхе откашлялся, – рассмотрел просьбу лордов Бара, переданную через нашего посла. Считая, что покойная супруга герцога Родгера Элеонора понапрасну ввергла Бар в междоусобицу, а дочь герцога по малолетству управлять им как должно не сможет, лорды просят императора упразднить в Баре герцогство, вернув ему статус провинции и назначив в нее достойного наместника. Его Величество милостиво согласились с этой просьбой. Его указом дочь Родгера Алэйне, не вступившая на герцогский престол, отныне считается графиней де Шунэ. Ей и ее потомкам названное графство передается во владение с титулом, наследуемым как по мужской, так и по женской линиям. Упомянутой графине де Шунэ запрещено посещать Бар без разрешения наместника провинции или лорда-канцлера.
Рей ощутил, как задрожала сжимавшая его запястье рука Алэйне.
– Вам все понятно, леди? – спросил Хорхе, закончив читать.
– Да, – выдавила Алэйне.
– Жалованную грамоту получите в канцелярии!
Алэйне переступила на деревянных ногах.
– Теперь о вас, Рейнольдс! За заслуги перед короной, выразившиеся в спасении жизни родственницы Его Величества и содействие тем самым принятию лордами Бара решения о ликвидации самозваного герцогства, Его Величество жалует вам титул маркиза де Нель, который, однако, не предполагает наделения означенными землями. Взамен вам даруется графство Эно. Отныне ваш полный титул будет звучать так: маркиз де Нель, граф де Эно, барон де Бюи. Кроме того, Его Величество милостиво повелел назначить вас, милорд, наместником провинции Бар. Вам понятно?
– Да! – сказал Рей. Голос его слегка дрожал.
– Грамота в канцелярии!
Рей поклонился.
– Я не задерживаю вас, леди! На вопросы, если у вас такие появятся, ответят в канцелярии! А вот вас, милорд, я попрошу остаться!
– Ну! – сказал Хорхе, когда дверь за Алэйне закрылась. – Карту принес?
Рей достал из кармана и протянул канцлеру продолговатый цилиндр. Хорхе вытащил пленку, раскатал и некоторое время рассматривал. Удовлетворенно хмыкнув, спрятал карту в ящик стола.
– Тебе, возможно, придется показать место. Ничего, что оторвем от должности?
– Зачем ее вообще дали? – вздохнул Рей. – Я не справлюсь!
– Только попробуй! – окрысился Хорхе. – Едва уговорил короля не назначать в Бар очередного прихлебателя. Сказал, что провинция на грани мятежа, если кто и справится, то только ты. Мне переиграть?
– Нет! – ответил Рей, подумав.
– Тогда не скули! «Не справлюсь!» – передразнил Хорхе. – Понадобится – подскажем, попросишь – поможем! Решили! У тебя две недели на устройство личных дел – и в путь! Нельзя терять время.
– Каких личных дел? – спросил Рей.
– По традиции наместник отправляется в провинцию женатым. Дабы не разводил на месте семейственность. С невестой проблем не будет. Завтра получишь с десяток предложений. Знатные семейства будут спорить за право породниться с наместником и маркизом. Не прогадай! Вот еще!
Хорхе извлек из ящика и толкнул по столу к Рею пистолет. Следом – обойму.
– На всякий случай. Аудиенция закончена!
Рей сунул пистолет в карман и вышел.

* * *

Выскочив из кабинета, Алэйне подняла голову и, не глядя по сторонам, гордо прошествовала через приемную. Запала, однако, ей хватило ненадолго. Оказавшись в коридоре, она ссутулилась и замедлила шаг. Вот и конец ее мечтам. Она так мучилась и страдала, принимая решение, а ее просто отодвинули – грубо и нагло. Взамен бросили, словно псу, кость – глодай, графиня! Скучно станет, забаву найдешь! Желающие набегут. Только среди них не будет Его. Единственного и желанного…
«Может, обождать? – подумала она, но гордость, израненная до крови, встрепенулась. – Зачем? Он не желал тебя герцогиней, а сейчас, когда так возвысился, ты и вовсе ему без нужды… Его будут домогаться дочери знатных отцов. Он знатен и хорош собой. Смел и щедр. Знаменитый поэт. Стать его женой – необычайное счастье. Многие этого захотят. Рей умен и не упустит возможности завести связи, которых у тебя здесь нет…»
Она брела, погруженная в себя, поэтому не расслышала оклик. Тот повторился – раз, другой…
– Аль! – наконец уловила она и обернулась. Рей догонял ее быстрыми шагами.
– Кричу, кричу, а ты не слышишь! – сказал он расстроенно. – В чем дело? Обиделась? Так я ни при чем. Сам не знал…
– Извините, милорд, – сказала Алэйне, приседая. – Задумалась. Виновата. Вся к вашим услугам.
Он глянул недоуменно, потом сообразил, и в глазах его запрыгали чертики.
– Услуги понадобятся, – сказал, кусая губу. – Вы готовы, леди?
– О чем речь, милорд! – съязвила Алэйне. – Вся во внимании.
– Тогда слушайте. Перед тем как зайти в кабинет канцлера, я получил от вас предложение.
– Но не ответили на него.
– Не люблю спешить. У меня было время подумать.
– И?
Алэйне ощутила, как затрепетало сердце.
– Есть хочешь? – спросил Рей.
Алэйне растерялась. Она ждала любых слов, но только не этих.
– Я проголодался, – продолжил он. – Предлагаю пообедать. Заодно и обсудим.
– Где? – спросила Алэйне.
– В гостинице, – пожал плечами он. – Зачем далеко ходить?
– Закажем обед в номер? – предложила Алэйне.
Он кивнул.
– Много вина?
Он снова кивнул. Она вдохновенно продолжила:
– Запрем дверь и никого не впустим! И сами не выйдем. До утра!
– Думаешь? – засомневался он. – А по нужде?
– Под кроватями – ночные горшки.
– Этого я и боялся! – вздохнул он. – Даже по нужде – вместе. Ладно, договорились. Только – чур, не садиться на мой горшок! Я брезгливый.
– Гадкий! – Она стукнула его кулачком в грудь. – Бессовестный! Я тебе покажу «брезгливый»!
– Леди! – сказал Рей, отступая. – Вы забываетесь! Мы пока не у себя в номере. На нас смотрят!
Алэйне обернулась. Пробегавший слуга, замерев у стены, во все глаза наблюдал необычную сцену.
– Извините, милорд! – Алэйне сделал шаг назад и присела. – Обещаю вести себя прилично!
– Хотя бы до гостиницы, – пробурчал он, подавая ей руку.
Они вышли из дворца и зашагали по улице. Мимо ехали экипажи, сновали люди, но Алэйне будто не видела их. Улица казалась ей бесконечной. «Когда ж, наконец, она кончится!» – думала графиня, едва не подпрыгивая от нетерпения. Гостиница, наконец, приблизилась, и они вошли внутрь. К ужасу Алэйне, Рей не повел ее в номер, а прилип к стойке, обсуждая с хозяином меню обеда. Потом попросил принести и стал пробовать вина. Алэйне, стоя в сторонке, готова была заплакать. Они и вправду вернулись поесть?! Разве это сейчас важно?
По уму, ей следовало уйти наверх, но это оказалась выше ее сил. А вдруг он передумает и убежит? Наконец эта пытка кончилась. Они поднялись на второй этаж и зашли в номер.
– Фу-у! – сказал Рей, бросая на койку перевязь со шпагой. – Наконец поедим! А хозяин наш – жулик. Хотел кислятину подсунуть вместо доброго вина, думал, раз я приезжий, то не разбираюсь. Я заказал тебе киеннский мускат, себе – каберне. Из еды будет печеное мясо, копченые ребрышки и куропатки на вертеле. Жареный картофель, который тебе так нравится, фрукты. Обещали подать скоро…
– Рей! – перебила Алэйне.
– Что? – удивился он.
– Ты ничего не хочешь сказать?
Мгновение он смотрел на нее, затем, все поняв, улыбнулся.
– Извините, леди! Как я мог забыть?! Такие дела лучше решать сразу. Итак. Барон де Бюи отклоняет предложение наследной герцогини Барской.
Лицо Алэйне вытянулось.
– А вот маркиз де Нель, сгорая от любви к графине, на коленях умоляет ее выйти за него замуж.
В подтверждение своих слов он бухнулся на колени. У Алэйне защипало в глазах.
– Это предложение? – спросила она дрогнувшим голосом. – Официальное?
– Разумеется! – подтвердил Рей, глядя снизу вверх. – Каков будет ваш ответ, леди?
«Да! Конечно же, да!» – едва не закричала Алэйне, но в последний миг удержалась. С ней произошло нечто странное. Мгновение назад она мечтала услышать эти слова, но теперь, неожиданно для себя, закапризничала:
– Мне нужно подумать!
– Думайте! – согласился он и встал. – Поедим, и я снова спрошу. Надеюсь, вино и пища размягчат ваше сердце. Поэтому я заказал самое лучшее.
– Ты и в самом деле гадкий! – вздохнула Алэйне. – И почему я в тебя влюбилась?
– С голоду? – предположил Рей. Он хотел еще что-то сказать, но она, не утерпев, подбежала к нему. Он обнял ее, и его губы нашли ее уста. Поцелуй вышел долгим. Голова у Алэйне закружилась. Она потеряла счет времени и очнулась, когда он отстранился.
– Прямо захмелела, – сказала она, закрасневшись.
– Давай откажемся от вина! – предложил Рей. – Поцелуи бесплатные.
– Нет! – возразила Алэйне. – Не будем экономить! Мы выпьем и съедим все! После чего ты снова признаешься мне в любви. Хорошо бы прочесть стихи, желательно новые. Потом мы поцелуемся – разика два или три. Возможно, пять. И только тогда я скажу: «Да!»
– Договорились! – согласился он.
– После чего ты разденешь меня, и мы ляжем в постель…
– Аль! – покачал он головой. – Это нехорошо. Мы не венчаны. Завтра я договорюсь со священником…
– Нет! – перебила Алэйне. – Завтра ты передумаешь. Знаю! Встретишь какую-нибудь герцогиню… Это нужно сделать сейчас! А потом ты, как человек чести, женишься на соблазненной тобой графине.
«И пусть герцогини задавятся!» – добавила она мысленно.
– Хитрая! – оценил Рей.
– Умная! – возразила Алэйне. – Ведь правда?
– Разумеется! – поспешил он. – Даже удивительно, что в такой милой головке – и бездна разума! Думаю, я обрел сокровище.
– Не сомневайся! – подтвердила Алэйне. – У тебя будет возможность в этом убедиться. Значит – в постель! А затем…
– На горшки?
Мгновение Алэйне боролась с собой, но не выдержала и прыснула. Он поддержал и подхватил ее на руки. В этот миг в дверь постучали – прибыл обед. Пришлось Рею ставить возлюбленную на место.

24

Сергей шагнул в кабинет канцлера и притворил за собой дверь.
– Вы позволите, милорд?
– Проходи, Сережа! – сказал Хорхе по-русски. – Мы одни.
Сергей приблизился к столу, за которым восседал наблюдатель, и устроился на стуле.
– Проследил? – спросил Хорхе.
– Из дворца ушли вместе, – доложил Сергей. – Вернулись в гостиницу, поднялись в комнату барона… кхм… маркиза и заперлись. Заказали туда обед. Богатый, с вином.
– А дальше?
Сергей смутился. Хорхе глянул пристально.
– Ну… – сказал Сергей, вздохнув. – Я поднялся на жилой этаж. Дверь в комнате толстая, но они говорили громко…
– О чем?
Сергей, чувствуя себя неловко, пересказал.
– Замечательно! – потер руки Хорхе. – Великолепно!
Сергей глянул недоуменно.
– Как думаешь, сынок, – хмыкнул Хорхе, заметив: – В империи каждый день возводят баронов в ранг маркизов и назначают их наместниками провинций?
Сергей покачал головой.
– То-то! – наставительно поднял палец канцлер. – Короля пришлось долго уговаривать. Я сообщил, что его племянница – невеста барона, и они венчаются. Что таким образом мы закрываем все проблемы. Возвращаем провинцию, ставим во главе ее мужа племянницы короля и приобретаем верного слугу трона.
– Вы рисковали! – сказал Сергей.
– Разумеется! – подтвердил Хорхе. – Но риск риску рознь. Главное, правильно просчитать. Эта история с Рейнольдсом изначально показалась мне интересной. Прикинь сам! Благородного происхождения, храбрый и умелый, но в то же время умный и великолепно образованный. Знающий русский язык, освоивший современное оружие. Находка для нас! Оставалось найти способ привлечь его на нашу сторону. Чем приманить? Титул и власть! Как даровать их бедному барону? Через брак. Где искать подходящую партию? Так вот же она, рядом! Когда молодые и красивые мужчина и женщина путешествуют рядом, да еще с такими приключениями, между ними не может не вспыхнуть чувство, которое, как известно, стирает сословные перегородки.
– Откровенно говоря, я сомневался, – сказал Сергей. – Барон недавно овдовел.
– Сразу видно холостяка! – хмыкнул Хорхе. – Вдовцы, к твоему сведению, стремятся к повторному браку. Они чувствуют пустоту… – Хорхе вздохнул.
«Ее звали Исабель! – вспомнил Сергей. – Прожила с Хорхе тридцать лет и скончалась в прошлом году. На Земле ее бы вылечили, но кто станет спасать аборигенку?»
– Цинично! – сказал Сергей, имея в виду Миссию.
– Политику в белых перчатках не делают, – понял по-своему Хорхе. – Здесь действуют другие правила. В конечном итоге, кому мы сделали плохо? Империи, барону, наследнице? Никому! Все довольны.
Канцлер усмехнулся.
– Могло не выйти, – заметил Сергей.
– Конечно! – кивнул Хорхе. – Для того я и отправил встречать Рейнольдса своих людей. Им требовалось, во-первых, выяснить намерения барона, а во-вторых, определить, как относится к нему наследница. Меня смущали слухи об Алэйне. Вдруг она и вправду лесбиянка? Мне доложили, что тяжелого оружия барон с собой не везет, следовательно, устраивать войну в Киенне не собирается. И что герцогинька не сводит с барона влюбленных глаз. А он носит ее на руках. Оставалось лишь подтолкнуть события. По информации Гены, Алэйне при ее жестком характере обожает стихи Ансельма Безродного. Я сомневался, что де Бюи признался ей в авторстве – не тот человек, к тому же Алэйне могла не поверить. Поэтому в таверне совершенно случайно, как ты понимаешь, оказался знакомец Рея, который и открыл герцогиньке глаза.
Сергей удивленно покачал головой.
– Остальное легко. Я сообщил Алэйне, что ей запрещен въезд в Бар, а Рею – что необходимо жениться. Чтобы не думали долго.
Хорхе ухмыльнулся.
– Не думал, что в политике учитывают любовь!
– В большой политике учитывают все! – сказал Хорхе. – Главное, опереться на нужных людей. Мне понравился Рей. А тебе?
– Очень! – сказал Сергей.
– Вот и отлично! Завтра навестишь голубков и предложишь маркизу свои услуги. На него ведь свалится куча забот. Венчание, наряды, свадьба… Шепнешь Рею, что ты с Земли, ему будет интересно пообщаться. Я хотел бы, чтоб вы подружились. Согласен?
Сергей кивнул.
– Ладно… – Канцлер потер руки. – Не пора ли перекусить?
Он взял со стола бронзовый колокольчик и позвонил. Дверь распахнулась, и в кабинет вошла девушка в строгом платье и накрахмаленном чепце.
– Слушаю, милорд! – сказала, поклонившись.
– Леа? – удивился Хорхе. – А где Гуго?
– У него заболела жена, и я вызвалась подменить, – ответила Леа, бросив на Сергея пристальный взгляд. При этом она покраснела.
– Раз так, накорми нас! – распорядился канцлер.
Леа исчезла, но очень скоро вернулась. За ней следовали слуги с подносами. В считаные мгновения стол был накрыт. Леа, отослав слуг, сама наполнила кубки канцлера и его помощника. При этом почему-то уделив внимания больше Сергею. Она даже коснулась его плеча грудью, заставив графа смутиться.
– Глаз с тебя не сводит! – усмехнулся Хорхе, после того как Леа ушла. – Я заметил странную вещь. Стоило тебе появиться, как жена Гуго стала много болеть. Удивительно, не правда ли?
Сергей торопливо схватил кубок и осушил. Канцлер последовал его примеру. Мужчины набросились на еду, и некоторое время за столом было слышно сопение и хруст разгрызаемых костей.
– Боже, как вкусно! – сказал Сергей, бросая на блюдо обгрызенное крылышко. – Никак не привыкну. После Земли…
– Хорошо, что там этого не знают, – кивнул Хорхе. – Не то повадились бы с экскурсиями. Здесь все настоящее, Сережа. Еда, вино, любовь. И смерть… Ты принял решение?
– Да! – ответил Сергей. – Вчера отправил заявление по кому. Остаюсь!
– За это следует выпить! – Хорхе наполнил бокалы. – За тебя, наблюдатель!
– Благодарю, милорд! – поклонился Сергей.
– Осталось окончательно натурализоваться, – сказал Хорхе, ставя кубок. – Благородные господа не живут в одиночестве, это вызывает недоумение. Нужна женщина. Тебе нравится Леа?
Сергей закашлялся.
– Красивая девушка, – продолжил Хорхе, сделав вид, что не заметил. – Умна, образованна, расторопна. Из нее выйдет чудная машери.
– Кто? – удивился Сергей.
– Официальная наложница. Любовница и экономка в одном лице. В империи это обычное дело.
– Но… – замялся Сергей. – Почему не жениться?
– Брак с простолюдинкой ставит крест на карьере дворянина. Ты должен двигаться по лестнице. К тому же семья – средство давления. Жену и детей можно взять заложниками, пригрозить их убить. Машери с ее потомством не считаются ценностью. Поэтому у наблюдателей нет жен.
– И все-таки непорядочно, – пробормотал Сергей.
– Ты плохо знаешь местные реалии. Отец Леа, Блез, работал писцом в канцелярии, пока не ослаб глазами. Он бедствует, на приданое дочке не скопил. Леа красива, но без приданого на достойный брак рассчитывать не может. Выйдет за бедняка. Ей придется много работать, сносить побои мужа, рожать каждый год. К тридцати годам она останется без зубов, к сорока умрет. Блез не хочет Леа такой судьбы. Он научил ее читать и писать, умению прислуживать и вести дом. Машери – управительница, а не служанка, у нее высокий статус. С ней заключают контракт, гарантируют высокое жалованье. Если мужчина не станет платить, машери подаст в суд и взыщет плату до последнего су. Машери – почтенные дамы. Их дети получают имя отца, только без приставки «де», и считаются наполовину дворянами. Их берут на государственную службу, принимают в университеты. «Дети любви», так их зовут, охотно учатся – для них это путь к карьере. Многие со временем выбиваются в дворяне. Стать машери – мечта многих девушек и их родителей. Поэтому Блез упросил меня взять дочь к себе. Питал надежду, что я заинтересуюсь ею, – Хорхе усмехнулся, – только я стар для такой козочки. Мне шестьдесят два, а Леа – семнадцать. К тому же она втрескалась в одного графа.
Сергей покраснел.
– Она согласится? – спросил, придя в себя.
– А мы спросим! – хмыкнул Хорхе и позвонил в колокольчик.
Леа явилась мгновенно, видимо, стояла за дверью.
– Подойди! – сказал канцлер.
Леа приблизилась, не забыв бросить взгляд на Сергея. Тот потупился.
– Граф просит меня узнать, – продолжил Хорхе, – согласна ли ты стать его машери?
– Ой! – Девушка прижала ладошки к запунцовевшим щекам.
– Ну? – поторопил Хорхе.
– Милорд!
Леа метнулась к Хорхе и, упав на колени, принялась целовать его руку.
– Но-но! – Канцлер потрепал ее по щеке. – Вставай! Вот! – Он вытащил из кармана кошелек и вложил его в руку девушки. – Задаток. Завтра подпишем контракт. Беги, порадуй отца! Слуги сами приберут.
Леа вскочила и вихрем умчалась прочь.
– Приятно делать людей счастливыми! – вздохнул канцлер, проводив ее взглядом. – Вот что скажу тебе, Сережа! На этой планете мы чужаки. Много знающие и умеющие, но другие. Мы по-иному смотрим на мир, на отношения между людьми. Местные это замечают. Когда мы раскрываемся в чувствах, на нас смотрят, как на богов. Упаси тебя Господь поверить в это! Каждый раз, когда увидишь такой взгляд, повторяй мысленно: «Я не Бог!» Понял?
Сергей кивнул.
– А сейчас давай обсудим планы на завтра…
Обсуждение затянулось. Смеркалось, когда Сергей выбрался, наконец, из дворца. Шагнув на ступени парадной лестницы, он вздохнул. Хорхе прав: здесь он чужак. Его никто не ждет, даже слуга. Тот просек, что хозяин добр, и впал в непреходящую лень. Пьянствует, забывая о своих обязанностях. В доме не убирали, наверное, тысячу лет, комнаты заросли пылью и мусором. Слугу следовало прогнать, но Сергей все не решался.
– Господин?
Метнувшаяся от стены тень заставила Сергея вздрогнуть.
– Леа? – удивился он. – Тебя же послали к отцу!
– Я побывала дома, – сказала девушка. – Отдала деньги, все рассказала. Батюшка счастлив, он благословил меня. Я подумала… Если милорд дал слово, зачем ждать?
Она смотрела на него робко и пугливо. «Да она боится, что я передумаю!» – догадался Сергей. Он улыбнулся и взял ее за руку.
– Идем!
К дому они шагали рядом. Леа семенила, время от времени робко поглядывая на графа, но Сергей, погрузившись в чувства, не замечал этих взглядов. Ему было хорошо и радостно. В себя он пришел только у дверей дома. Шагнув за порог, изумленно замер. На стенах горели масляные лампы, прихожая сияла чистой.
– Что это?
– Я взяла на себя смелость… – пролепетала Леа. – Приказала вашему слуге убраться, приготовить воду для ванны и накрыть ужин. Он вначале ругался, но, узнав, что я машери… Вы не сердитесь за мою дерзость?
– Леа! – воскликнул Сергей. – Да ты просто чудо!
Девушка покраснела.
– Идемте, господин!
Она провела его в кухню. Здесь тоже горели лампы и пылал очаг. На скамейке сидел слуга с ошарашенным лицом. Завидев барона, он вскочил, сорвал с крюка котел и выплеснул кипяток в ванну. После чего почтительно замер. Леа подошла, потрогала воду рукой и довольно кивнула.
– Займись ужином, Гильберт!
Слуга поклонился и исчез. Сергей проводил его изумленным взглядом.
– Залезайте, господин! – сказала Леа. – Вода теплая. Вам будет приятно.
Сергей стащил дублет и бросил на лавку. Туда же последовали рубашка и кюлоты. Каждый брошенный им предмет одежды Леа поднимала, внимательно разглядывала на случай обнаружения пятен или прорех, после чего аккуратно развешивала на вбитых в стену крюках. Оставшись нагишом, Сергей залез в ванну и с блаженством вытянулся. Вода была теплой и ласковой. Леа приблизилась.
– Будут приказания, господин?
– Да! – сказал Сергей. – Раздевайся и залезай!
Леа покраснела.
– Я собиралась после вас.
– Вода остынет! – возразил Сергей. – Простудишься! Я не хочу, чтобы ты болела!
Леа кивнула и, отвернувшись, стала расшнуровывать платье. Сергей не отрываясь наблюдал за ней. Платье, а затем и рубашка повисли на крюке; сбросив башмачки, Леа наклонилась и стала стаскивать чулки. В горле у Сергея пересохло. У нее оказались красивые ножки – и не только они. Тонкая талия, в меру широкие и округлые бедра, узкие плечики. «Богиня!» – подумал Сергей. Леа обернулась и, поймав его взгляд, запунцовела. Спереди она оказалась еще лучше, чем со спины. Сергей от восторга присвистнул. Леа, смутившись еще больше, побежала к ванне и прыгнула внутрь. Поток воды хлынул на Сергея, окатив его с головой. Когда он, фыркая, открыл глаза, то увидел испуганное лицо девушки.
– Простите, господин! – пролепетала она. – Я не подумала…
Сергей засмеялся. Он хохотал, закидывая голову и вытирая слезы кулаком. Леа несмело улыбнулась.
– Вы не сердитесь, господин?
– Господи! – сказал Сергей, привлекая ее к себе. – За что? Девочка моя маленькая, солнышко мое ласковое, птичка нежная… Как я могу на тебя сердиться? Ты же любовь моя…
Говоря так, он целовал ее глаза, губы, носик, щеки, как вдруг почувствовал на губах соленое. Он отстранился. Леа плакала. Крупные слезы бежали по ее щекам и каплями падали в воду.
– Что случилось? – испугался Сергей.
– Я… – Леа всхлипнула. – Мне никто не говорил таких слов. Даже мама. Вы очень красивы, и я полюбила вас, как только увидела, но не надеялась, что вы полюбите меня. Я простая девушка, а вы знатного рода. Даже мечтать не могла!
В глазах ее светилось обожание. «Ты не Бог! – мысленно сказал себе Сергей. – Ты не Бог!»
– Леа! – сказал он, отстраняясь. – Хочешь, чтоб я любил тебя? Читал тебе стихи, лелеял, говорил ласковые слова?
– Да! – прошептала Леа.
– Перестань звать меня господином и не смотри на меня как на высшее существо. Я такой же, как ты: из мяса, крови и костей. Я люблю тебя, а в любви не бывает господ и слуг. Для тебя я Серж – и только. Согласна?
– Да, – кивнула она. – Серж…
Он засмеялся и привлек ее к себе. Она приникла к его груди с трогательной доверчивостью.
«Ничего! – подумал Сергей, гладя ее по спинке. – Привыкнет…»

Эпилог

«Его Величеству Бодуэну Второму, императору Киенны, королю Эстерии, Нидима и прочая, прочая, прочая…
Считаю своим верноподданническим долгом донести Вашему Величеству о скандале, случившемся на приеме, устроенном Его Высочеством наследником трона принцем Эдуардом по случаю отъезда в провинцию Бар ее наместника маркиза де Нель.
Прием вызвал небывалый интерес у высшего общества империи. Многие представители знати пожелали увидеть барона, в одночасье ставшего маркизом и наместником провинции, а также – его супругу, в девичестве графиню де Шунэ, а в прошлом – наследную герцогиню Бара. Из уст в уста передавалась история о невероятном путешествии барона и наследницы из Бара в Киенну, в ходе которого им пришлось столкнуться с чудищами, как будто рожденными самим сатаной. При этом, как утверждала молва, миледи Алэйне проявила неслыханную храбрость. Она не только не испугалась порождений дьявола, но и побивала их, стоя плечом к плечу с будущим супругом. Гостей съехалось так много, что прием пришлось перенести из Малого зала дворца в Большой. Это было сделано по моему почину, с надлежащим тщанием, так что никто из гостей не заметил перемены.
Маркиз и маркиза де Нель явились на прием в одеждах из черного атласа. При этом костюм маркиза соответствовал принятым во дворце фасонам, а вот наряд миледи привел гостей в изумление. Подол ее платья не закрывал щиколоток, обнажая красные туфельки и такого же цвета чулки. У платья отсутствовали рукава, которые заменили перчатки до середины плеча. Они были такого же цвета, как и туфли с чулками. Наряд дополняла красная сумочка на запястье миледи. Платье открывало плечи маркизы, а также частично – грудь и спину.
Наряд маркизы вызвал ажитацию. Дамы, окружив миледи, стремились запомнить фасон, но их оттеснили мужчины. Они желали в подробностях рассмотреть открытые их взорам прелести. Весь вечер маркиза была в мужском окружении. Ее засыпали комплиментами. Наместника, ее мужа, это нисколько не взволновало. Он смеялся и шутил, говоря, что отбить супругу у обожателей ему будет труднее, чем от чудовищ в Проклятом лесу.
Его Высочество принц Эдуард сделал маркизе комплимент. Он высказал сожаление, что Киенна прощается с чудным цветком, занесенным в столицу из Бара. На что маркиза ответила, что в саду Их Величества – много цветов. Его Высочество непременно отыщет в нем еще лучший и утешится. Слова миледи присутствующие встретили одобрительными возгласами.
Внимание к маркизе вызвало негодование дам, но особенно – миледи Гвеневер, дочери герцога де Ровиго. Как утверждают сплетники, она имела на наместника виды. Милорд маркиз за время пребывания в Киенне сумел покорить сердца многих дам. Его стройная фигура, мужественное лицо и – в особенности – пост наместника богатейшей провинции вызвали настоящую ажитацию среди знатнейших невест. Многие были опечалены скорой женитьбой маркиза. В адрес миледи Алэйне летели нелестные высказывания. Среди тех, кто порицал графиню, была миледи Гвеневер. Сплетники утверждают, что ее отец, герцог де Ровиго, публично назвал дочь дурой, упустившей замечательного жениха. Этот брак мог поправить состояние и положение герцогов де Ровиго. Видимо, это заставило миледи Гвеневер пробраться к маркизе и ядовито спросить: придет ли она на следующий прием полностью раздетой? Присутствующие онемели от такой грубости. Но маркиза не растерялась и ответила, что придет, если того захочет ее муж. Благо у нее в отличие от некоторых тощих коров есть что показать.
Этот ответ вызвал хохот и одобрительные крики у окруживших дам мужчин. Причем громче всех смеялся маркиз де Нель. Раздосадованная миледи Гвеневер спросила, чем же так хорош маркиз, если по его желанию миледи Алэйне готова публично раздеться? Какими блестящими достоинствами оделен этот бывший барончик, ради брака с которым маркиза рассталась с герцогством?
Миледи Алэйне, не смутившись, ответила, что за такого человека, как ее муж, не жалко отдать не только герцогскую, но и королевскую корону.
– Посмотрите на него! – воскликнула она, указывая на мужа. – Мой Рейнольдс – средоточие редких дарований. Он красив, отважен, умен, и вдобавок сочиняет замечательные стихи. Ибо я, леди и лорды, вышла замуж за Ансельма Безродного!
Это заявление ошеломило гостей. Никто не знал настоящее имя поэта. Некоторые пробовали заявить, что Ансельм – это они, но были с позором разоблачены. Их неуклюжие вирши, предоставленные по требованию публики, не походили на вдохновенные творения Ансельма. Миледи Гвеневер сочла, что ее обманывают.
– Это ложь! – заявила она.
– Ах, так?! – воскликнула маркиза и извлекла из сумочки пачку листков. – Вот! – потрясла она ими. – Это Рей посвятил мне. Читайте, убогие! Вам такого не сочинят! Я все равно помню их наизусть!
С этими словами миледи Алэйне метнула пачку в толпу. Листки разлетелись по залу, гости бросились их подбирать. Всем хотелось похвастаться новыми стихами Ансельма. Произошло несколько безобразных сцен. Мужчины, пользуясь своим превосходством в силе, вырывали листки у женщин. Многим леди растрепали прически, кое-кому порвали одежду. Герцогиню Ровиго пнули пониже спины и повалили на пол, едва при этом не затоптав. Возмутительно, но маркиз Нель и его супруга ничего не предприняли, чтобы остановить безобразие. Они смеялись, и им вторил поддавшийся пагубному влиянию наследник.
Поняв, что творения великого Ансельма могут бесследно исчезнуть, я велел страже перекрыть выходы из зала, а также позвать всех писцов, которых сумеют найти. У дверей установили столы, и я, с позволения Его Высочества, объявил, что каждый, завладевший листком со стихами, обязан предоставить его для снятия копии. Тот, кто ослушается, в полной мере ощутит на себе гнев императора.
К столам выстроились очереди. Листков оказалось тридцать семь. Пока делали списки, я пережил настоящую осаду. Представители знатнейших семейств наперебой уговаривали меня сделать сборник для них, суля золото и богатые подарки. Некоторые пробовали угрожать. Я не поддался ни на посулы, ни на угрозы, благодаря чему имею возможность представить сегодня Вашему Величеству единственный экземпляр полного собрания новых творений Ансельма. Все они посвящены миледи Алэйне, о чем свидетельствует надпись, собственноручно сделанная поэтом на каждом листке. Стихи воспевают красоту возлюбленной Ансельма и сладость любви с ней. Об этом свидетельствуют начальные строки таких стихотворений, как «Ах, неземная сладость губ твоих…», «Я охмелел, целуя твою грудь…», «Сплетенье наших тел есть гимн любви…» и многих других. Оставляю на Высочайшую волю решение, как должно поступить с этим собранием.
Верноподданный слуга Вашего Величества, граф де Остен, первый камергер дворца».
Резолюция императора: «Хорхе! Напечатай это в одном экземпляре и шрифтом покрупнее – глаза болят читать написанное от руки. И спроси у маркиза: нет ли у него новых стихов? Моим леди очень нравятся».
Резолюция канцлера: «Серж! Ты присоветовал Алэйне фасончик платья? Вот и займись!»
Рука Сергея: «Черт бы побрал всех графоманов!»